The Arrival

Good Omens 2. Chapter 1

Crowley: Okay, here goes. Let there be matter, let there be gravity, let there be everything from pages... 11 to 3,000,602 inclusive.....
Aziraphale: Is something meant to happen?
Crowley: Oh, right, sorry, yes, yes. I knew I'd missed one. Let there be light!

Aziraphale: Oh. You made it all yourself?
Crowley: Ah, well, I mean, more or less. I wasn't... I wasn't, um... I wasn't the original concept designer, but I worked very closely with upstairs on it.

Aziraphale: So, what's it for?
Crowley: How do you mean?
Aziraphale: Well, what exactly does it all do?
Crowley: Oh, right. Well, what doesn't this beauty do? Basically, it's a star factory. All the dust and gas you can see, it's actually building about 5,000 young stars and protoplanets. Most of the universe of stars will come pre-aged, but these ones are only starting out. A few million years to bake... and then boom, stars everywhere!
Aziraphale: Oh, that's nice.

Aziraphale: You know, the current word from upstairs is that we'll be shutting this all down again in about 6,000 years.
Crowley: But that's nothing! Oh. What's the point in creating an infinite universe with trillions of star systems if you're only gonna let it run for a few thousand years? The engine won't have properly warmed up by then.

Aziraphale: The impression I get is that the stars and your um...
Crowley: Err, call it a nebula.
Aziraphale: Right. Well, they exist just so that the people can look up into the night sky and marvel at the illimitable vastness of The Almighty's creation.
Crowley: But that's idiocy! It's the universe, it's not just some fancy wallpaper! Millions of galaxies, trillions of stars, oodles of... everything! It's not just put here to twinkle! Most of it won't even be visible from Earth. Why don't you put Earth in the middle of the universe so the view's better?

Crowley: Someone has to say, "Look, boss, this is a really, really terrible idea."
Aziraphale: Well, I suspect that would be considered... inappropriate.
Crowley: Well, I don't suppose anyone could object to me putting a note into the suggestion box...
Aziraphale: I don't believe The Almighty has actually created a suggestion box. And furthermore, I don't think it's our place to start suggesting that there should be a suggestion box.
Crowley: Well, if I was the one running it all, I'd like it if someone asked questions. Fresh point of view. You can't just create a universe, run it for a few thousand years, and then stop!

Aziraphale: ...look, word to the wise, I'd hate to see you getting into any trouble.
Crowley: Mm, thanks for your help. And thanks for your advice. I wouldn't worry though. How much trouble can I get into just for asking a few questions?

Maggie: You can't just forgive me eight months' rent!
Aziraphale: Oh, I can. I'm very good at forgiveness. It's one of my favorite things.

Shax: Was it always this easy?
Crowley: Easy?
Shax: I keep planning complicated strategic strikes to spread misery and panic among the humans, and just as I'm about to put one into motion, they come up with something themselves which is so much worse than anything I could have thought of.
Crowley: Yeah. Always this easy.

Shax: If I learn anything that you might find useful, I'll tell you, and in return, you'll tell me what I need. Got anything for me?
Crowley: Frozen peas.
Shax: What?
Crowley: That's what you feed ducks. Frozen peas. They love them, and it's good for them too.

Gabriel: What...
Aziraphale: What am I doing here?
Gabriel: Yes.
Aziraphale: Well? What are you doing here?
Gabriel: I don't know. That's why I asked.
Aziraphale: You don't know?
Gabriel: No, but I would love to find out. Oh, it would also be great to know where here is, and also who you are, and also who I am.
Aziraphale: And also, why you're naked.
Gabriel: Who told you I was naked?

Aziraphale: Why did you come to my shop?
Gabriel: I don't know. I just thought I should. You know what it's like when you don't know anything at all, and yet you're totally certain that everything would be better if you were just near one particular person?
Aziraphale: No. Certainly not. I have no idea what that feels like.

Gabriel: James. Long for Jim, short for Gabriel.

Crowley: Basic demon on Earth stuff. Either call on the phone and talk, or appear mysteriously. Don't do both.
Shax: Why not?
Crowley: Trust me.
Shax: Righto.

Crowley: Right, what's the problem?
Aziraphale: Problem? Who said there was a problem?
Crowley: Tone of voice. You have three reasons for calling me: you're bored, you need to tell someone about something clever you did before you pop, or something's wrong. This was your "something's wrong" voice.

Nina: Hello. Can I get you anything?
Crowley: Take a big cup, put six shots of espresso into it, nothing else.
Aziraphale: That sounds fun. Does it calm you down?
Crowley: Not really.
Aziraphale: Nina, what do you sell that calms people down?
Nina: Eccles cakes?

Crowley: He is not our friend.
Aziraphale: I don't think he really has any friends.
Crowley: Exactly.
Aziraphale: Yes, exactly.
Crowley: What does your exactly mean exactly? I feel like your exactly and my exactly are different exactlys.

Crowley: Just breathe, that's what humans do... then they count to ten before they do anything stupid!

Beelzebub: Well, wherever he is, you find Gabriel for me and you can have whatever your nasty little heart desires. You could be a Duke of Hell.

Beelzebub: I'm hearing that anybody they find involved in this affair will be dealt with.
Crowley: How?
Beelzebub: Extreme... sanctions.
Crowley: That isn't actually a thing. That's just something we used to joke about to frighten the cherubs.

Crowley: I'm back.

Crowley: You want a big, "I think I said the wrong thing," sort of apology, or can we take that as said?
Aziraphale: I'd like the apology, actually.

Aziraphale: I want a proper apology.
Crowley: No.
Aziraphale: With the little dance.
Crowley: I don't do the dance.
Aziraphale: I did the "I was wrong" dance in 1650, in 1793, 1941...
Crowley: Fine! You were right, you were right, I was wrong, you were right. Okay?

--
+ Quotes on the IMDb
+ Soundtracks

Terry Pratchett: Back in Black

Terry Pratchett: They say your life flashes in front of your eyes before you die. Thus is true. It is called living. But nobody's really dead until all the ripples they have created on Earth completely died away, so as long as my words and my stories are still sploshing around the planet, there's life in the old dog yet.

Terry Pratchett: My life on the whole has been that of a ping-pong ball in a hurricane - I just went where the winds blew me.

Terry Pratchett: When you're a journalist, you're taught very quickly that there's no such thing as writer's block, because there will be some unsympathetic bloke screaming in your earhole to get the bloody thing written.

Terry Pratchett: There is an ancient myth that the world is traveling through space on the back of a giant turtle. There is a version of that myth that claims there are four giant elephants set on the top of it. I remember reading about it in a book on astronomy. I filched it and ran away before the alarms went off.

Terry Pratchett: Thinking about it now, I was probably at my happiest in that library. All I ever tried to do from that time on was to pass on all the fun I'd had with words.

Terry Pratchett: The most popular character in my books is Death, your genuine, bona fide, seven-foot tall hooded skeletal figure with a horse called Binky. I simply ask the questionm if Death were a real person, what will he do on his afternoons off?

Terry Pratchett: He is, in short, a kindly death. Utterly fascinated by human beings and their capacity to find a bother in the short time that they spend on Earth.

Neil Geiman: As for Terry's best book, Night Watch os the deepest, the darkest, and the most human.

Terry Pratchett: Imagine you're in a very, very slow-motion car crash. Nothing seems to be happening at all. There might be the odd banging noise possibly, a little crunching sound here and there. A screw might pop out and spin its way across the dashboard as if you were in Apollo 13. But the radio's blasting rock and roll. The heaters are on and it doesn't seem all that bad. Except for the certain knowledge that, at some point, your head is going to go smashing through that windscreen.

Rob Wilkins: Terry got really angry at his disease because now he could see how it was affecting him, how it was tripping him up. And I knew we were up against it for time. We had to get these words down with the white heat, taht white anger driving him to write seven more novels, through the haze of Alzheimer's.

Val McDermid: I remember buying this and thinking, I don't want to read it. Because it was the last.

Val McDermid: ...one of the things I think is done very well in Terry's books is that when people come to the end of the line, he lets them die. And Granny Weatherwax, in The Shepherd's Crown, comes to the end of her days. There's a sort of pragmatic honesty to it that really, it really touched me when I first read this, it definitely brought a tear to my eye. I don't know if I could write with that much joy if I knew I was dying.

"It was a strange night. The owls hooted almost nonstop and the wind outside, for some reason, made the wicks of the candles inside wobble with a vengeance, and then blow out.
"The the darkness spoke.
"'Esmeralda Weatherwax, we have met so many times before, haven't we?'
"'Too many to count, Mr Reaper. Well, you've finally got me, you old bugger. I've had my season, no doubt about it, and I was never one for pushing myself forward or complaining.'
"There was no light. No point of reference except for the two tiny blue pinpricks sparkling in the eye sockets of Death himself.
"'Well, the journey was woth taking, and I saw many wonderful things on the way, including you, my reliable friend. Shakk we go now?'
"'Madame... We've already gone.'"

Rhianna Pratchett: When you lose someone close, you're sort of, they're always part of you, and you're always taking... a piece of them with you, I think.

Terry Pratchett: Whrn I was a boy, all I ever wanted was my own observatory. I knew even then that all the mysteries of life lay hidden in the stars. Having said that, stars aren't that important. Whereas street lamps, they're very important. Why? Because they're so rare. As far as we know, there's only a few million of them in the universe. And they were built by monkeys who also came up with philosophy, telescopes, E=mc². And I have to say I('m very proud to have been one of them.

Terry Pratchett: Well, I'm off now. You're in charge.

—
+ Quotes on the IMDb

The Abominable Snow Baby (2021)

Albert: Ok, come on, Albert. Like Grandad used to say, big breath now and dive in.

Albert: Are you ok?
Granny: Never better. But brimstone and treacle! I haven't seen weather like this since I went to Siberia on my honeymoon.

Granny: You know what? I think I'll learn to ski.
Albert: But you're 98.
Granny: Prime of life, Albert, prime of life.

Granny: Great bags of peppermint! Isn't this lovely?

Granny: Oh, don't sit around like that - it's unhealthy. Why don't you have a skiing marathon? A snowman-building competition? A massive marshmallow barbecue?

— All the roads are blocked, and the telephone lines are down.
— And no-one will come and dig us out because hardly anyone outside Gritshire knows where Blackbury is.
Granny: Well, we won't starve, for sure. We can always find something to nibble on. When I went to Alaska in my 20s, we ended up eating our boots. Chins up.

— She brought it on herself. That's what happens when you take a hairy stranger into your home.

— If you think I'm going up to that evil place, you've got another think to thunk.

Police Sergeant: Ok, listen up, people. Let's brace ourselves because we're off to... Even Moor.

Narrator: And so, the townspeople were happy and full of Christmas spirit. And they all agreed that they had learnt an important lesson from Granny... that an act of true kindness always pays back.

Narrator: .... And if that isn't Christmas magic, then who knows what is?

—
On the IMDb

Терри Пратчетт — Мерцание экрана (7)

Исторические корни игры шмяк

  “В истории как гномов, так и троллей игры занимают чрезвычайно важное место. ...

&  ...игру разделили на две части.
     Ибо, по словам тролльского философа Плато: «Хотите понять врага – пройдите милю в его обуви. И если после этого он по-прежнему будет казаться вам врагом, то вы, по крайней мере, окажетесь от него за милю, а он – без обуви».

&  Завязалась битва, порезультатам которой обе стороны заявили о своей победе, обвинив противников в нечестности.

  ... Но поскольку с драками Стража сталкивается ежедневно, они считаются практически миром…”

Смерть и что случается после

  “Когда Смерть повстречал философа, тот взволнованно заявил: ...

&  – В такой момент понимаешь, что я одновременно и мертв, и жив.
     Смерть устало вздохнул. «Проклятье, еще один…» – подумал он. Похоже, речь опять пойдет о квантах. Смерть терпеть не мог философов. Они всегда пытаются выкрутиться.

&  Послышался тяжкий вздох Смерти. «Всему виной космос», – подумал он.
     Вот в чем проблема. На планетах с вечно пасмурным небом такого никогда не бывало. Но как только люди увидели огромное пространство у себя над головой, их мозг стал расширяться, пытаясь его объять.

&  – Ой, да брось! Я понял, на что ты намекаешь, но я никогда не верил во всю эту чепуху вроде Рая и Ада!
     – ПОРАЗИТЕЛЬНО, – восхитился Смерть. – ПРОСТО НЕВЕРОЯТНО! ПОЗВОЛЬ ВЫДВИНУТЬ ЕЩЕ ОДНУ ТЕОРИЮ: ВЫ, ЛЮДИ, НЕ БОЛЕЕ ЧЕМ УДАЧЛИВЫЙ ВИД ОБЕЗЬЯН, ПЫТАЮЩИЙСЯ ОБЪЯСНИТЬ ВСЮ СЛОЖНОСТЬ МИРОЗДАНИЯ ЧЕРЕЗ ЯЗЫК, КОТОРЫЙ ВОЗНИК ЛИШЬ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ПОДСКАЗАТЬ СОПЛЕМЕННИКУ, ГДЕ НАХОДИТСЯ СПЕЛЫЙ ПЛОД.
     С трудом переведя дыхание, философ сумел выдавить только:
     – Не говори ерунды…
     – МОЕ ЗАМЕЧАНИЕ НЕ ПОДРАЗУМЕВАЛО УНИЧИЖИТЕЛЬНОСТИ, – ответил Смерть. – УЧИТЫВАЯ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА, ВЫ МНОГОГО ДОСТИГЛИ.
     – Мы уже вышли за рамки замшелых предрассудков!
     – ВОТ И МОЛОДЦЫ, – похвалил Смерть. – ВОТ ЭТО СИЛА ДУХА! Я ПРОСТО ХОТЕЛ УБЕДИТЬСЯ.

&  – ЗНАЕШЬ ЛИ ТЫ ТЕОРИЮ О ТОМ, ЧТО СОСТОЯНИЕ НЕКОТОРЫХ МЕЛКИХ ЧАСТИЦ НЕОПРЕДЕЛИМО ДО ТЕХ ПОР, ПОКА ЗА НИМИ НЕ НАЧИНАЮТ НАБЛЮДАТЬ? ЧАСТО ПРИВОДЯТ В ПРИМЕР КОТА, ЗАПЕРТОГО В ЯЩИКЕ.
     – Конечно, – ответил философ.

  ... – ХОРОШО, – сказал Смерть. Когда погас последний огонек, он поднялся на ноги и улыбнулся. – ЕЩЕ УВИДИМСЯ…”

Терри Пратчетт — Мерцание экрана (6)

Море и рыбки

  “Неприятности, как всегда, начались с яблока. ...

&  ...нянюшку было уже не удержать. Дураки несутся вперед сломя голову, но даже они сущие черепахи по сравнению с маленькими старушками, которым уже нечего терять.

&  Побывать в дальних краях, конечно, было занятно, но если вдуматься – что в них интересного? Незнакомые напитки и диковинная еда – безусловно, очень любопытны, но разок попробовал, и все. В дальние края отправляются по делам, но возвращаться нужно туда, где тебе все знакомо. В свой настоящий дом.

&  Ей говорили, что мир круглый и плоский, что было вполне логично. Но в то, что он летит сквозь пространство на спине четырех слонов, стоящих на панцире огромной черепахи, она не очень верила. Впрочем, против такого устройства вселенной она отнюдь не возражала, пока все это происходит где-то Там, Далеко, за пределами ее личного мирка в десять миль в поперечнике. Не касавшиеся ее вещи нянюшку Ягг не интересовали.

&  Скучающая ведьма способна на все.
     Выражение «каждый развлекается, как может» звучит так, словно содержит некую моральную ценность. Возможно, так и есть, но вы бы вряд ли захотели оказаться рядом со скучающей ведьмой, которая решила себя развлечь. Потому что ведьмам частенько свойственно очень странное представление о веселье.

&  Летиция, как многие другие внешне зефирные люди, обладала твердым несгибаемым стержнем.

&  Подобное случается почти в любой профессии. Рано или поздно находятся «умники», которые решают все организовать. Причем, будьте уверены, организаторами станут не те, кто, по всеобщему признанию, достиг вершин мастерства – такие постоянно вкалывают, и им, как правило, некогда. Но и не самые худшие, откровенно говоря. Тем тоже приходится усердно работать.
     Нет, организаторами выступают те, у кого полно свободного времени и врожденная склонность к суетливой беготне. Впрочем (опять-таки если не кривить душой), мир нуждается в тех, кому нравится бегать и суетиться. Но испытывать к ним симпатию? Нет уж, покорнейше благодарю…

&  В конце концов, существуют обычаи, которым не в силах противиться и матушка Ветровоск. Даже если к вам пришел злейший враг, вы обязаны пригласить его в гости и напоить чаем с печеньками. Собственно, чем злее враги, тем дороже должна быть чайная посуда и вкуснее – печенье. Можно пожелать им мучительного ада позже, но пока они под твоей крышей, ты обязан кормить их, как на убой.

&  Есть все-таки люди, которые неспособны заметить очевидное даже на бойке десятифунтового молота.

&  – Иногда не стоит чураться выглядеть милой, Эсме, – сказала она.
     – Знаешь, я никогда не причиняю зла, если не могу совершить добро. Мне ни к чему эти выкрутасы и модные штучки.
     Нянюшка вздохнула. Конечно же, она права. Матушка придерживалась старомодных традиций. Она не делала людям добра, она поступала с ними правильно. Но нянюшка знала, что люди редко ценят правильность.

&  Гораздо проще ладить с людьми, если умеешь расточать комплименты, делать вид, будто они тебе интересны, и задавать простые вопросы – навроде «Как дела?». Эсме игнорировала условности и не интересовалась, как у кого дела, поскольку и так видела людей насквозь.
     Нянюшка Ягг тоже видела их насквозь, но никогда не подавала виду, чтобы они не расстраивались.

&  – Летиция считает, что мы обязаны идти в ногу со временем…
     – И что? Я и без нее иду в ногу со временем. Мы все идем в ногу со временем, но кто сказал, что его нужно подталкивать?

&  В отличие от магии волшебников, магия ведьм не предполагает применение грубой колдовской силы. Это было сродни разнице между молотом и рычагом. Обычно ведьмы старались найти ту маленькую точку, небольшое изменение в которой приводило к впечатляющим результатам. Чтобы вызвать лавину, можно либо потрясти гору, либо бросить в правильно выбранное место маленький снежок.

&  – Простить – не значит забыть, – усмехнулась матушка.

  ... – Все вышло так… мило.”

Отрывок, не вошедший в рассказ «Море и рыбки»

  “На следующее утро матушка Ветровоск поднялась задолго до рассвета. ...

&  Самодовольное лицо торжествующей добродетели не менее ужасно, чем открытое проявление зла.

&  Но ведь она никогда даже не старалась казаться милой. Весь жизненный опыт матушки говорил, что милые люди приходят к финишу последними… или не приходят вовсе.

&  Понимание того, насколько плохой ты можешь быть, – отличный стимул для того, чтобы стараться быть хорошей.

&  Многие считают, что «потеряться в мыслях» – это то состояние ума, которое предшествует фразе «Прости, я немного задумался». Но это всего лишь «Не обращай внимания». Истинная потерянность в мыслях – это когда требуется помощь другого человека, который вас в них отыщет.

  ... Медленно пролетев в закатном воздухе над деревьями, нянюшка привезла подругу домой и уложила спать.”

Терри Пратчетт — Мерцание экрана (5)

Мост троллей

  “Ветер дул с гор, наполняя воздух мелкими ледяными кристаллами. ...

&  Все течет, все меняется. Вы воюете, чтобы изменить мир, но когда он действительно становится другим, в нем не остается места для бойцов. Те, кто боролся за светлое будущее, не всегда подходят для жизни в нем.

&  – Мой папаша… – усталый голос дал петуха, но Коэн сумел взять себя в руки. – Мой папаша, – повторил он, – однажды сказал мне…
     Он с трудом перевел дух.
     – «Сынок…» – подсказал конь.
     – Что?
     – «Сынок», – повторил конь. – Отцы всегда называют сыновей «сынками», когда хотят поделиться мудростью. Это общеизвестный факт.
     – Вообще-то это мое воспоминание.
     – Извини.
     – Так вот, он сказал мне: «Сынок…» Хм, да… «Сынок, запомни – если ты сумеешь одолеть тролля в поединке, то сможешь буквально все!»
     Конь оторопело моргнул. Затем повернулся и еще раз посмотрел вниз – во мрак ущелья и на заросшую деревьями дорогу. Отсюда уже был виден каменный мост.
     Ужасное предчувствие овладело им.
     Копыта нервно переступили по разрушенной дороге.
     – Может, все-таки к Краю? – уныло повторил конь. – Там хорошо и тепло…
     – Нет.
     – Что хорошего в том, чтобы убить тролля? Что тебе это даст?
     – Мертвого тролля. В этом весь смысл.

&  – Когда ты в последний раз видел мост с живущим под ним троллем? А когда я был мальчишкой, их были сотни. Теперь троллей больше в городах, чем в горах. Большинство стали жирными, как масло. Ради чего, спрашивается, мы столько воевали?

&  – Что плохого в том, чтобы быть троллем, живущим под мостом? Меня воспитывали как тролля под мостом. Я хочу, чтобы и Щебень стал троллем под мостом, когда я помру. Что в этом плохого? Под мостами должны быть тролли, иначе зачем это все? В чем смысл?

&  – Что вообще происходит? Я помню все прежние большие войны, а ты? Наверняка ты тоже где-нибудь сражался.
     – Ага, потаскал в свое время дубину.
     – Предполагалось, что мы бьемся за светлое будущее – за власть закона и всякое такое. Так мне вроде говорили.
     – Ну я-то дрался, поскольку огромный тролль с плеткой не оставлял мне выбора, – осторожно ответил Слюда. – Но я понимаю, что ты имеешь в виду.
     – Я имею в виду, что войны велись не ради ферм и елок. Так ведь?
     Слюда опустил голову.
     – И тут еще я со своими жалкими останками моста. Мне так неудобно… – сказал он. – Ты проделал долгий путь, а тут так…
     – Был еще король или кто-то в этом роде, – рассеянно говорил Коэн, глядя в воду. – И, кажется, несколько волшебников. Но король-то был. Я почти в этом уверен. Правда, никогда его лично не встречал. А знаешь… – он усмехнулся троллю, – теперь я даже не помню, как его звали. А может, мне и не говорили никогда…

  ... И рассказывают друг другу истории о героях.”

Терри Пратчетт — Мерцание экрана (4)

Ради былого и грядущего

  “Медная проволока. Именно она доставила мне больше всего хлопот. ...

&  Можно ли вспомнить то, что еще не случилось? Впрочем, я могу. Почти все, что я помню, еще не случилось. Но в деле путешествий во времени такое неизбежно: ушел сегодня, буду завтра…

&  Рабов здесь как таковых нет, но все пребывают в рабстве у традиции – и она для них как тяжелая плеть. Я в том смысле, что демократия, может, и несовершенна, но, по крайней мере, мы не позволяем мертвым голосовать вместо нас.

&  Ну и поскольку нет сильного правителя, то в каждой долине заводится свой маленький недокороль, который большую часть времени сражается с другими недокоролями, так что вся страна находится в состоянии непрерывной недовойны. И каждый гордо несет себя по жизни, делая все спустя рукава лишь потому, что так заповедано предками, и никто ничему по-настоящему не радуется, и добрые поля зарастают бурьяном…

&  Я всегда говорил: женщины куда более заинтересованы в технологиях, чем мужчины. В противном случае мы бы до сих пор жили на деревьях. Водопроводная вода, электрическое освещение, печи, в которые можно запихивать дрова – думаю, за спиной половины изобретателей стояли их ворчащие жены, заставлявшие придумать что-нибудь полезное для дома.

&  – В любом случае, не следует сразу же начинать с демократии. Вначале нужно пройти через такие вещи, как тирания и монархия. И тогда, добравшись до демократии, люди испытают такое облегчение, что немедленно вцепятся в нее обеими руками.

  ... Интересно, как скоро мы откроем Америку?”

Театр жестокости

  “Это был бы поистине счастливый день.
    Стояло прекрасное летнее утро – из тех, когда чувствуешь себя счастливым просто от того, что живешь. Возможно, и этот человек был бы счастлив от того, что жив. Но, к сожалению, он был мертв.
    Мертв настолько, что стать мертвее без специальной подготовки было бы весьма непросто. ...

&  Капрал Моркоу неспешно прогуливался по городу. У него появилась Гипотеза.
     Когда-то он читал книгу о том, как создаются гипотезы. Достаточно сложить все улики, и она родится сама. Главное, чтобы все подошло идеально.

  ... – Люди такого никогда не потерпят, – строго сказал он. – Подобные развлечения им не нужны.”

Терри Пратчетт — Мерцание экрана (3)

#ifdef DEBUG + ‘мир/достаточно’ + ‘время’

  “Никогда не принимал идею машин, помещенных внутрь людей. ...

&  Однажды я попробовал поставить себе имплант. Он должен был высвечивать раз в секунду время в нижнем левом углу глазного яблока маленькими красными цифрами. Мне сказали, что это очень удобно для занятого работника, который постоянно должен быть в курсе – ну, на подсознательном уровне, – сколько сейчас времени. Только мой имплант обнулялся до вторника 1 января 1980 г. всякий раз, когда я моргал.

&  Короче, не люблю я машины в людях. Не любил и любить не буду никогда.

&  Жизнь людей в комбинезонах может стать очень непростой, если они перейдут дорогу людям в костюмах. ... Люди в форме еще опаснее. Их вообще лучше не злить.

&  (Я всегда зову их «копами», по традиции. А вы знали, что «коп» как жаргонное обозначение полицейских произошло от английского глагола to cop – «жадно хватать», а первое его упоминание зафиксировано в 1859 году? ...)

&  Странно, правда? Правительство выступает против [устройств виртуальной реальности]. Потому что это, типа, наркота. Причем не облагаемая налогом. Они постоянно твердят, что свобода – это неотъемлемое право каждого человека, но, как только вы становитесь свободным, это их начинает раздражать. Копы, кажется, тоже недовольны. ...
     Мне кажется, копам просто не нравится, что ты можешь разыгрывать у себя в голове какие угодно преступления, а они не имеют права тебе за это предъявить.

&  По телевизору только и твердят о том, как это развращает людей. Серьезные профессора рассаживаются по кругу в кожаные кресла и ну рассуждать о морали! Сами-то они, конечно, никогда не используют свои машины ни для чего, кроме программ о природе или всякой претенциозной ерунды вроде «Леди Гонада». Возможно, оно и развращает людей, но их и так все подряд развращает – с черт знает каких времен, а виртуальность хотя бы не дает этому выплеснуться наружу.

&  Я всегда говорил: большинство разговоров с большинством других людей нужны лишь для того, чтобы заверить друг друга в своем существовании, и поэтому не нуждаются в сложных алгоритмах.

&  Вы спросите: «Эй, разве для этого была создана человеческая раса?» А я вам отвечу: разрази меня гром, если я знаю! И ведь никто не знает, верно? Мы так и не вернулись на Луну, и никогда не были на этой… которая красного цвета, но если подумать, нам и Земля-то не особо нужна. Мы просто закукливаемся и живем внутри своих голов.

&  В детстве я думал, что будущее будет многолюдным, вечно прохладным и дождливым, с висящими повсюду японскими рекламами и людьми, поедающими лапшу на улицах. И живоеобщение никуда не денется – хотя бы для того, чтобы попросить кого-нибудь передать соус. Шутка. Но вместо этого пришла та самая Информационная революция, после которой мы превратились в ничего не желающих знать болванов. Иначе говоря, попросту сдались.

  ... Попробуйте проделать такое в реальном мире, и вы увидите, что получится.”

Терри Пратчетт — Мерцание экрана (2)

Последняя награда

  “Доггер открыл дверь как был, в домашнем халате. ...

&  Пассажирские вагоны были полны людей, которые явно не являлись сумасшедшими, несмотря на их внешний вид.

&  Существует блаженный период бытия, который йен-буддисты называют словом «плинки». Он совершенно недвусмысленно определяется как промежуток между пробуждением и ударом по затылку от тех проблем, которые не давали вам уснуть накануне вечером. Плинки заканчивается в тот момент, когда вам перестает казаться, что наступило утро нового прекрасного дня и теперь все станет по-другому. Конечно же, не станет.

&  История помнит немало фатально глупых высказываний. Например, «эта штука выглядит совершенно безопасной» или «индейцы? Какие еще индейцы?». Прямо сейчас к этому списку Доггер добавил еще одно, можно сказать, любимое, благодаря которому продалось энциклопедий и полисов страхования жизни больше, чем вы можете себе представить. Он сказал:
     – Полагаю, вам лучше зайти в дом.

&  Если вера является двигателем, то наверняка можно поймать попутку – конечно, если вы достаточно безумны, чтобы на это решиться.

  ... Это самое малое, чем он сможет ему помочь.”

Ночные «вертушки»

  “Слушай, констебль, я только одного не понимаю – неужели ему действительно нравится блюз? ...

&  – Ты часто сюда приходишь?
     – Я ВСЕГДА РЯДОМ.

&  – О ДА, ЭТИ У МЕНЯ ЕСТЬ, ЭЛВИС ПРЕСЛИ, БАДДИ ХОЛЛИ, ДЖИМ МОРРИСОН, ДЖИМИ ХЕНДРИКС, ДЖОН ЛЕННОН…
     – Довольно широкий диапазон по стилям, – похвалил Уэйн. – А Битлы у вас есть?
     – ЕЩЕ НЕ ВСЕ.

&  Я одного не понимаю. Вернее, я много чего не понимаю, но сейчас меня волнует только один вопрос.
     Зачем мистеру Другу понадобилось надевать маску?

  ... Да, конечно. Легкой мне дороги…”

Терри Пратчетт — Мерцание экрана

Хуже дурака только старый дурак, стоящий в английской очереди

  “Добрый вечер! ...

&  Я вам так скажу: что толку находиться у власти, если ты не можешь ею воспользоваться!

  ... Спасибо. Доброго всем вечера.”

Верхние Меги

  “Говорят, Даниэль Бун снимался с лагеря и уходил, если видел вдали дым чужого костра. ...

&  Валиенте вдруг осознал, что Линсей – левоухий. Он многих таких повидал: глаза их слегка стекленели, они прилипали взглядом к вашему левому уху и начинали излагать истины о летающих тарелках, великом мировом заговоре или несли религиозную чушь.
     Наверное, внутри каждого из нас сидит такой левоухий человек, только и ждущий возможности выбраться наружу.

  ... Большой Инь сидел возле костра, смотрел на огонь, и глаза его светились алыми угольками.”

Двадцать пенсов, с конвертом и поздравительной надписью

  “КАЛН – невероятная тайна окружает исчезновение лондонского почтового дилижанса, случившееся во вторник, в снежную бурю, подобную которой не помнят даже старейшие из ныне живущих. ...

&  Мир – всего лишь ткань, распростертая над глубинами Хаоса. То, что мы называем здравомыслием, не более чем круг света от костра.

  ... Да поможет нам Бог, всем до единого!”

Инкубус

&  Природа магии такова: ни один маг, как бы он ни старался, не сможет достичь результата, превосходящего его собственные физические возможности.

In the Beginning

Good Omens 1×1

God: Current theories on the creation of the universe state that if it were created at all and didn't just start, as it were, unofficially, it came into being about 14 billion years ago. The Earth is generally supposed to be about 4 1/2 billion years old. These dates are incorrect. Some medieval scholars put the date of the creation at 3760 BC. Others put creation as far back as 5508 BC. Also, incorrect. Archbishop James Ussher claimed that the Heaven and the Earth were created on Sunday, the 21st of October, 4004 BC, at 9:00 a.m. This too was incorrect, by almost a quarter of an hour... It was created at 9:13 in the morning. Which was correct. The whole business with the fossilised dinosaur skeletons was a joke the palaeontologists haven't seen yet. This proves two things. Firstly, that God does not play dice with the universe. I play an ineffable game of my own devising. For everyone else, it's like playing poker in a pitch-dark room, for infinite stakes, with a dealer who won't tell you the rules, and who smiles all the time. Secondly, the Earth is a Libra.

Crowley: Well, that went down like a lead balloon.
Aziraphale: Sorry, what was that?
Crowley: I said, "Well, that went down like a lead balloon."
Aziraphale: Yes, yes, it did, rather.
Crowley: Bit of an overreaction, if you ask me. First offence and everything. I can't see what's so bad about knowing the difference between good and evil anyway.
Aziraphale: Well, it must be bad... Otherwise... you wouldn't have tempted them into it.
Crowley: Oh, they just said, "Get up there and make some trouble."
Aziraphale: Well, obviously. You're a demon. It's what you do.
Crowley: Not very subtle of the Almighty, though. Fruit tree in the middle of a garden with a "Don't Touch" sign. I mean, why not put it on the top of a high mountain? Or on the moon? Makes you wonder what God's really planning.

Aziraphale: It's all part of the Great Plan. It's not for us to understand. It's ineffable.
Crowley: The Great Plan's ineffable?
Aziraphale: Exactly. It is beyond understanding and incapable of being put into words.

Aziraphale: I do hope I didn't do the wrong thing.
Crowley: Oh, you're an angel. I don't think you can do the wrong thing.
Aziraphale: Oh, oh, thank— Oh, thank you. It's been bothering me.
Crowley: I've been worrying, too. What if I did the right thing with the whole "eat the apple" business? A demon can get into a lot of trouble for doing the right thing. It'd be funny if we both got it wrong, eh? If I did the good thing and you did the bad one.
Aziraphale: No. It wouldn't be funny at all.

God: It wasn't a dark and stormy night. But, don't let the weather fool you. Just because it's a mild night doesn't mean that the forces of evil aren't abroad. They are. They are everywhere.

God: Crowley was all in favor of Armageddon in general terms. But it was one thing to work to bring it about, and quite another for it to actually happen.

God: It may help to understand human affairs to know that most of the great triumphs and tragedies of history are caused not by people being fundamentally good or fundamentally bad, but by people being fundamentally... people.

---

God: Everyone knows the best place for a clandestine meeting in London is, and always has been, St James's Park. They say the ducks are so used to being fed by secret agents that they've developed Pavlovian reactions to them. The Russian cultural attaché's black bread is particularly sought after by the more discerning duck.

Aziraphale: You're sure it was the Antichrist?
Crowley: I should know. I delivered the baby. Well, not "delivered" delivered, you know? Handed it over. An American diplomat.
Aziraphale: Really?
Crowley: As if Armageddon were a cinematographic show you wished to sell in as many countries as possible. The Earth and all the kingdoms thereof.
Aziraphale: We will win, of course.
Crowley: You really believe that?
Aziraphale: Obviously. Heaven will finally triumph over Hell. It's all going to be rather lovely.
Crowley: Out of interest, how many first-class composers do your lot have in Heaven?... Because Mozart's one of ours. Beethoven. Schubert. Uh, all of the Bachs. They have already written their music. And you'll never hear it again. No more Albert Hall. No more Glyndebourne. Just celestial harmonies.
Aziraphale: Well...
Crowley: And that's just the start of what you'll lose if you win. No more fascinating little restaurants where they know you. No gravlax in dill sauce. No more old bookshops.

Aziraphale: So, what are you in the mood for now?
Crowley: Alcohol. Quite extraordinary amounts of alcohol.

Crowley: And you know what's worse? When it's all over, you've got to deal with eternity!
Aziraphale: Eternity?
Crowley: Yeah, it won't be so bad at first. Although no Stephen Sondheim first nights in eternity, I'm afraid. Although, I have heard rumours that your boss really loves The Sound of Music. You fancy spending eternity watching that? You could literally climb every mountain over and over and over and over and over and over and over.

Crowley: Why did the powers of Hell have to drag me into this anyway?
Aziraphale: Well, don't quote me on this, but I'm pretty sure it's because of all those memos you kept sending them, saying how amazingly well you were doing.
Crowley: Is it my fault they never check-up? I'm to blame they never check-up? Everyone stretches the truth a bit in memos to head office. You know that.
Aziraphale: Yes, but you told them you invented the Spanish Inquisition and started the Second World War.
Crowley: So the humans beat me to it. That's not my fault.

Crowley: The boy, wherever he is, has the dog. He's named it. It's done. He's coming into his power.
Aziraphale: We're doomed.
Crowley: Well, then... welcome to the end times.

--
+ Quotes on the IMDb
+ Soundtracks

+ Прекрасный сериал, с какой стороны на него не смотри.

Терри Пратчетт — Пастушья корона (2/2)

<< Начало

&  Быть ведьмой всегда нелегко. О, полёты на метле, это, конечно, прекрасно, но, чтобы быть ведьмой, надо мыслить здраво, порой до боли здраво. Ведьма имеет дело с тем, что есть, а не с тем, чего хотят люди.

&  Иногда надо отойти в сторонку, и пусть оно идёт своим чередом.

&  — Ну, я от них ничего не скрываю, — пожала плечами мисс Тик. — Говорю им: сперва подумайте хорошенько. Быть ведьмой — это вам не сплошные чудеса и волшебные палочки. Белоручкам в нашем деле не протянуть.
     Тиффани вздохнула:
     — Быть ведьмой — тяжёлая мужская работа, которая по плечу только женщинам.

&  Хорошо, когда жена одобряет происходящее. Значит, дома царят мир и покой — а усталому мужу только того и надо.

&  Ведьмы без труда чувствуют ложь. Почуять правду гораздо труднее.

&  можно многое узнать о человеке, посмотрев, что есть у него в карманах, а порой удаётся узнать ещё больше, оценив, чего там нет.

&  Когда жизнь идёт по кругу, она всегда идёт к худшему.

&  Есть и другие миры. Всегда есть другие миры.

&  — Так уж люди устроены. Все люди, даже бароны и лорды, короли и королевы. Между нами и нашими правителями действует своего рода соглашение: мы не возражаем, чтобы они правили, пока нас устраивает то, что они делают.

&  — У этой старухи совершенно ничего нет, а она такая весёлая. Чему она радуется?
     — Тому, что жива, — ответила Тиффани. — Это ещё одно свойство людей: обходиться тем, что есть. И порой то, что есть, оказывается очень хорошо.

&  — Мы будем сражаться на склонах гор. Мы будем сражаться на скалах. Мы будем сражаться на высоких холмах и в глубоких долинах. Мы никогда не сдадимся!

  ... — В этом не было нужды, — сказала Тиффани. — Магия была здесь и так.”

THE END

Терри Пратчетт — Пастушья корона

<< Поддай пару! (Плоский мир — 40)
<< Я надену полночь (Тиффани Болит — 4)

Плоский мир — 41

Тиффани Болит — 5

Посвящается Эсмеральде Ветровоск: лёгкой дороги!

  “Оно родилось во тьме Круглого моря. ...

&  А в награду за все труды — только новые труды. Тому, кто выкопал самую большую. яму, выдают самую большую лопату...

&  Джеффри вскинул руку и показал на помело:
     — Хочу такое! Хочу быть ведьмой.
     Но старик покачал головой и сказал:
     — Это не про вас, мальчик мой. Всякий знает: мужчина ведьмой быть не может.
     — Но почему?
     Старик пожал плечами и сказал:
     — А вот этого никто не знает.

&  Она быстро зашагала через лес, и Эй побежала за ней, подстёгиваемая чисто кошачьим любопытством — все кошки невероятно любопытны до тех пор, пока не израсходуют хотя бы восемь жизней.

&  Нянюшка Ягг не была бы мудрой и уважаемой старой ведьмой, если бы за свою жизнь кое-чему не научилась.
     — Не спеши на уши становиться, Тифф. Этим ты делу не поможешь, только мозоли натрёшь.

&  — А у нас устроено так: я не указываю остальным, что делать, а они не мешают мне работать в поте лица — всё как я люблю.

&  Я же с ума сойду, если придётся постоянно быть и там, и тут. Я-то не кошка...

&  День обещал быть хлопотным. Ей доводилось бывать во многих домах, куда заходил Смерть, и всегда хозяйка — если, конечно, в доме была хозяйка — натирала до блеска всё, что могло блестеть, и вычищала всё, что можно вычистить. Поэтому Тиффани Болен вооружилась тряпками и вычистила всё, что и так было предельно чистым. Это было словно безмолвное заклинание: пришла беда, но зато хотя бы каминная решётка сияет чистотой и можно разводить огонь.

Окончание >>

Терри Пратчетт — Поддай пару! (7/7)

<< Ранее

&  Мокристу всегда нравилось, что, если насмешить клиента, то его деньги, считай, у тебя в кармане.

&  – Понимаете, вот в чем проблема. Если столько времени питаться одной ненавистью, выплюнуть ее будет очень сложно.

&  Плох тот король, который убивает своих подданных. Я предпочитаю увидеть их скорее раздавленными, чем мертвыми.

&  – Боюсь, вы проявляли к ним слишком много понимания в последнее время, сэр. Как ни прискорбно это признавать, но я пришел к выводу, что если вы продолжите подставлять им другую щеку, они так и будут бить вас по лицу.

&  – Как бы мы ни презирали слово «политика», одним из наиболее полезных ее аспектов является прекращение кровопролития.

&  Альбрехтсону сейчас было почти жаль Ардента. Ты можешь годами жить в отрицании, но однажды оно извернется, подобно змее, и нанесет удар.

&  – Ты должен понять, что дело не в гномах, не в человеческой расе, и не в троллях. Дело в людях. И поэтому чертов лорд Ветинари всегда побеждает. В Анк-Морпорке ты можешь быть, кем хочешь, и иногда над тобой будут смеяться, а иногда – аплодировать тебе, но чаще всего, что самое прекрасное, им просто на тебя наплевать. Понимаешь? Гномы увидели свободу. А эту штуку не так просто забыть.

&  – Ох, ну перестаньте. Здесь что-то происходит, и я не понимаю, что. Не заставляйте меня делать собственные выводы. У меня слишком бурная фантазия.

&  Как говаривал Его Светлость: если принять достаточно мер предосторожности, вам не придется принимать мер предосторожности.

  ... Мир меняется, и ему нужны пастыри, а иногда и мясники. Ваше предприятие было замечено. И все, что можно на это сказать: а что дальше? Какая маленькая вещица изменит мир потому, что маленькие изобретатели продолжают мастерить?..”

>> Пастушья корона (Плоский мир — 41)

Терри Пратчетт — Поддай пару! (6/7)

<< Ранее

&  – Лорд Ветинари говорит, что ничего не стоит предпринимать, пока не услышишь крики.

&  – Гарри, за то время, что я работаю на лорда Ветинари, я хорошо понял значение слов «недоказуемая причастность».
     – И что же это значит, умник?
     – Это значит, что Его Светлость предпочитает иметь слабое представление о том, чем я занимаюсь, и, разумеется, не давать мне четкие инструкции. И еще это значит, что я должен о многом догадываться самостоятельно.

&  – Мистер Губвиг, мне казалось, вы осведомлены, что в ваши обязанности не входит докладывать мне о проблемах. В ваши обязанности входит предлагать способы решения этих проблем. Мы понимаем друг друга?

&  – Мистер Губвиг, я хочу... Нет, я приказываю вам совершить чудо – любыми способами, в обязательном порядке. Я понятно высказался? Я уверен, что не мог выразиться понятнее.
     Мокрист отдал честь и без доли сарказма ответил:
     – Есть, сэр! Мы сделаем все сегодня! Чудо – это мы!
     – Постарайтесь сделать это вчера, мистер Губвиг, – лаконично ответил Ветинари.

&  Суть вопроса заключалась в том, что ему приходилось рассчитывать на множество добросовестных людей, которые совершат добросовестные поступки добросовестным образом, и постоянно проверять их, чтобы удостовериться, что все в порядке. Так что волноваться глупо, верно? Но с волнением так не справиться. Оно садится вам на плечо, как маленький гоблин, и шепчет. И тогда взволнованный человек из мира недоверия переходит во вселенную ночных кошмаров... О чем они подумали? А что упустили?

&  Теоретически, Мокрист знал, что волноваться следует, когда что-то идет не так, но его инстинкт имел тенденцию волноваться, когда все шло слишком хорошо, чтобы быть правдой.
     И сейчас в его голове собиралось грозовое облако беспокойства, словно молот богов только ждет момента, чтобы обрушиться на него. Что он упустил? О чем забыл? Нет, все должно быть хорошо.

Окончание >>

Терри Пратчетт — Поддай пару! (5/7)

<< Ранее

&  Мокрист по своей природе был принципиальным противником «двух часов утра»: он предпочитал, чтобы это время случалось только в жизни других людей.

&  – Мне кажется, мистер Губвиг, вы не совсем понимаете природу наших с вами отношений. Я прошу вас – очень вежливо – чего-нибудь добиться, памятуя при этом, что могу попросить и по-другому, а ваша работа – сделать то, о чем я прошу. И вы, в конечном счете, человек, который, несомненно, может сделать что угодно, великий мистер Губвиг, нет?

&  – Не рассказывайте мне о своих проблемах – рассказывайте о решениях. Хотя и о решениях говорить не надо – их просто нужно реализовывать.

&  – Мистер Губвиг, что именно вам непонятно в слове «тиран»?

&  – Мистер Губвиг, мир вращается между теми, кто говорит, что сделать что-то невозможно, и теми, кто утверждает обратное. По моему опыту, те, кто говорят, что возможно все, обычно говорят правду. Это всего лишь вопрос творческого подхода. Есть такое выражение: «Подумай о немыслимом». Разумеется, это нонсенс, но у вас, сэр, и на это хватило бы наглости. Задумайтесь об этом. А теперь, не позволяйте мне вас задерживать.

&  – Понимаешь, Гарри, каждый, кто купит акции железной дороги, с этого момента будет заинтересован в ней, как в собственной. Тролли называют это «жить чужим умом». Если дым приносит тебе богатство, это твой дым, и ты на него не жалуешься.

&  Мир меняется, и стоит тебе растеряться, он перевернет тебя вверх тормашками.

Далее >>

Терри Пратчетт — Поддай пару! (4/7)

<< Ранее

&  – Что может сделать простой мелкий тиран перед лицом необъятной, многоголовой тирании общественного мнения и, к сожалению, свободной прессы?
     – Простите, сэр, но ведь вы, если захотите, можете велеть газетам заткнуться, разве не так? Запретить поезд и посадить в тюрьму, кого только захотите.
     Продолжая разглядывать город, Витинари ответил:
     – Вы умны, мистер Губвиг, и, несомненно, талантливы, но вы все еще не обрели добродетель мудрости; а мудрость говорит могущественному правителю, что, во-первых, он не должен сажать в тюрьму всех, кого он захочет, чтобы оставить там место для тех, кого он видеть не хочет, а во-вторых, простое бездумное отторжение чего-то, кого-то или какой-либо ситуации не является поводом для решительных действий.

&  Его мать говорила: нельзя изменить звезду, под которой ты родился, что значило, что это твоя жизнь, и ее тебе жить.

&  – Я тиран, и насколько я могу судить, весьма компетентный, и я понимаю человеческую природу и природу вещей. Все меняется. Ничто не постоянно. Немного дать, немного взять, немного поговорить, и вдруг равновесие мира возвращается на круги своя, для этого и существует политика. Но политика глубинников заключается в одном: «Делайте, что мы говорим, нам лучше знать». И я нахожу это довольно утомительным.

&  – ...король ... не позволит обратить [Соглашение] в пыль кучке авантюристов, которые считают, что прошлое еще здесь и принадлежит им. Все, что я вижу – лишь его бесплодное эхо.

&  – Думаю, ты прав, это как раз тот случай, когда надо перестать думать о том, как да почему, нужно просто помнить, что, что бы ни случилось, все работает, а может и поломаться, если кто-то слишком умный начнет выяснять, есть ли душа в происходящем.

&  – ...она все пытается сделать из меня лучшего человека. Все эти фокусы насчет того, каким ножом и какой вилкой есть, – это просто специальная головоломка, чтобы простые парни, вроде меня, чувствовали себя не в своей тарелке. Чем бы ты ни подцепил еду, ее вкус не изменится

&  – Это потому, я считаю, что они не такие умные, как я!
     В слове «считаю» есть некое смутное беспокойство, которое режет ухо; слишком тяжело понять соображения, по которым что-то кажется более определенным и менее пугающим.

Далее >>

Терри Пратчетт — Поддай пару! (3/7)

<< Ранее

&  – Капитан Склонн очень озабочен скоплением вредных газов вдоль всей железнодорожной линии.
     Лорд Ветинари сложил газету и заметил:
     – Люди Анк-Морпорка и так живут среди вредных газов. Это их неотъемлемое право. Они не только живут с ними, но и стараются увеличить их объем.

&  Не оставалось ничего другого, кроме как плыть по течению. Новые идеи и новые изобретения прибыли и уже распаковывали вещи, их чернят все, кому не лень, но вдруг раз! – и то, что казалось чудовищным, становится жизненно важным для мира. Во все времена мастера и изобретатели создавали новые полезные вещи, о которых никто не подозревал и которые вдруг становились необходимыми. И столпы мира не шелохнулись.

&  Будучи тираном ответственным, лорд Витинари периодически проводил строгую и безжалостную ревизию собственных действий. О троллях в Анк-Морпорке уже говорили редко, и все потому, что люди, как ни странно, почти не воспринимали их как троллей – просто как больших людей. Такие же, как мы, только другие. А положение гномов, анк-морпоркских гномов? Все еще гномье, да. Но на своих собственных условиях. Король-под-горой тоже был осведомлен, что в Анк-Морпорке была огромная популяция гномов, которые взглянули на будущее и решили отхватить себе кусок. «Традиции? – думали они. – Ну, если это будет нам на руку, время от времени мы будем вспоминать о них и проводить парад в честь всего гномьего. Все те же сыновья и дочери своих родителей... но мы станем лучше. Мы видели город. Город, где все было если не всегда возможно, то вероятно, включая и красивое женское белье».

&  В комнате присутствовал кое-кто, кто был адвокатом, к тому же, таким адвокатом, который способен прихлопнуть вас одним ударом; и всегда стоит обдумывать заранее то, что вы собираетесь сказать в присутствии адвоката, потому что никогда не знаешь, можно ли доверять этим пронырам.

&  Деньги тут были ни при чем. Деньги никогда не имели значения. Даже когда он гнался за деньгами, деньги были совсем ни при чем. Ну, кое в чем, может, и при чем, но главным всегда было то, что гномы называли «кураж». Чистое удовольствие от процесса и результата.

Далее >>

Терри Пратчетт — Поддай пару! (2/7)

<< Начало

&  Люди очарованы, а когда люди очарованы, они тратят деньги. Самое главное в бизнесе – это решить, кто получит эти деньги.

&  «Да, – думал Мокрист, – грядут перемены». ...
     – Одни потеряют, другие найдут – не так ли все происходило с самого начала времен? – сказал Мокрист вслух. – Вначале был человек, который умел делать орудия из камня, потом пришел человек, который сделал орудия из бронзы, и первому пришлось или тоже учиться работать с бронзой, или вовсе сменить сферу деятельности. А человеку, обработавшему бронзу, пришлось уступить человеку, обработавшему железо. И едва тот успел поздравить себя с тем, какой он молодец, как появился человек, выплавивший сталь. Это танец, где все боятся остановиться, потому что, однажды остановившись, ты отстанешь от остальных. Но не таков ли и весь наш мир?

&  Король ... помнил старую гномью пословицу, которая в переводе гласила: «Три гнома рассудительно посовещавшись, придут к четырем точкам зрения».

&  В эту минуту Рыс испытывал что-то похожее на то, что должен был чувствовать судья [во время игры в футбол], поскольку все мячи летели в его сторону. Как прикажете быть королем-под-горой в стране, где даже внутри партий были свои партийки, а в тех – свои партиечки? Он завидовал – о, как он завидовал – алмазному королю троллей, который раздавал повеления и советы своим многочисленным подданным. После чего они говорили ему спасибо – слово, которое король-под-горой нечасто слышал в своей жизни. Алмазный король всегда представлял интересы всех троллей. Но гномья раса раздробилась до состояния разрозненных частиц, а ему, королю-под-горой, приходилось решать эту проблему.

Далее >>

Терри Пратчетт — Поддай пару!

<< Понюшка (Плоский мир — 39)
<< Делай деньги (Мокрист фон Губвиг — 2)

Плоский мир — 40
Мокрист фон Губвиг — 3

  “ ...Сложно постичь ничто, хотя множественная вселенная полна им. Ничто странствует повсюду, вечно что-то опережает, и в великом облаке неведомого ничто стремится стать чем-то, вырваться наружу, прийти в движение, ощущать, меняться, танцевать, познавать – попросту говоря, быть чем-то.

&  – Я уже сыт этим по горло. Лучше давай напишем в газеты! Вот как дела надо делать. Все ведь жалуются на фрукты, на овощи, на рыбу. Пусть уже Витинари войдет в положение мелкого предпринимателя. В конце концов, зачем-то же мы иногда платим налоги?

&  Да, политика. Невидимый клей, не позволяющий миру расколоться на воюющие фрагменты. Прошлое и так видело слишком много войн. И каждому школьнику было известно – во всяком случае, было бы известно, если бы школьники читали не только надписи на пакетах с печеньем, – что в недалеком прошлом чуть не случилась одна очень страшная война, последняя битва в Кумской долине, и в результате гномы и тролли сумели добиться если не мира, то взаимопонимания, из которого с помощью богов мог еще вырасти мир.

&  Мир – это такое состояние, которое рано или поздно все равно заканчивается войной.

&  – Тебе не кажется это тревожным? Как мы можем контрольировать будущее, когда один дурак может придумать механьизм, способный перевьернуть весь мир?

&  – Мадам, только дурак будет стоять на пути прогресса. Глас народа – глас бога, разумеется, под чутким управлением вдумчивого правителя. Поэтому я считаю: если настало время парового двигателя, паровой двигатель придет.

&  Раздельные ванные, несомненно, – ключ к супружескому счастью.

Далее >>