& Вся жизнь Леды Страйк была битвой против разного рода ограничений: возможность выйти на марш протеста в одном нижнем белье показалась бы ей мощнейшим ударом по запретам. Помня душевную щедрость Леды, ее неистребимую любовь к слабым, Страйк все же не заблуждался насчет акций гражданского неповиновения, которые в большинстве случаев принимали форму восторженного эксгибиционизма. Леда не озабочивалась целенаправленной агитацией населения по месту жительства, трудными компромиссами, работой до седьмого пота, какой требует структурное переустройство общества. Она никогда не владела навыками критического мышления и легко попадалась на удочку тех, кого Страйк про себя называл интеллектуальными шарлатанами. Ее жизненная философия, если такое выражение применимо к мешанине причуд и глубоко въевшихся стереотипов, которые она называла убеждениями, сводилась к тому, что все презираемые буржуазным обществом идеи по определению правильны и справедливы.
& Выходит, неизбежность смерти – вот что добавляет радостным воспоминаниям привкус горечи?
& Когда живешь во лжи, нет ничего более опасного, чем люди, которые говорят правду…
& Марго себя в обиду не дала… я на всю жизнь запомнила ее слова, а потом и в оригинале выучила… «Мужчина определяется как человек, а женщина как представительница женского пола: и каждый раз, когда она ведет себя как человек, говорят, что она подражает мужчине».
& Мы суть не ошибки, которые мы совершаем. Мы – это то, как мы воспринимаем свои ошибки.
& – Мы норовим все обобщать, опираясь на свой прошлый опыт.
... Уголки его рта дрогнули, но, поскольку Робин не видела этой улыбки, он не счел нужным пускаться в объяснения.”
