Герхард Зельб — 2
“Такой приблизительно я когда-то представлял себе свою будущую дочь. ...
& Я знаю и ценю работы Нэгельсбаха, но иллюзии реальности, сопоставимой с пробковыми моделями, они действительно не дают. Что я мог ему сказать? Что
искусство – это не копирование, а самостоятельное творчество? Что в жизни важна не цель, а путь? Что художественная литература проявила интерес как раз не к Амундсену, а к Скотту?
& Оказывается, в старости провалы и неудачи переносить ничуть не легче, чем в молодости. Правда, ты получаешь по голове не в первый раз, но зато вполне возможно, что в последний.
& Моего сознания в этот момент хватило только на то, чтобы вспомнить, что в месяцы, в названии которых имеется звук «р», сидеть на голой земле не рекомендуется.
& Одно из преимуществ старости состоит в том, что тебе все верят, что бы ты ни говорил. Просто у стариков уже нет сил использовать это преимущество в качестве брачных аферистов и мошенников. Да и на что нам уже эти деньги?
& ...и карикатурный рисунок двух мужчин: «Вам трудно принимать решения?» – спрашивает один. «И да, и нет», – отвечает другой.
& Я вообще-то довольно скептически отношусь к прогрессу и эволюции. Но то, что у людей эротическая коммуникация уже вышла за рамки обнюхивания деревьев и углов, – без сомнения, явный эволюционный прогресс.
& Наши встречи напоминали противостояние за шахматной доской. Не шахматные вечера с Эберхардом, когда я не надеюсь на победу и даже не думаю о ней, а просто любуюсь красотой его комбинаций и радуюсь нашему общению. А те партии, в которых я собирал всю свою волю, чтобы разбить противника.
Партии – как поединки на саблях, в которых ты стремишься победить соперника не физически, а морально.
& Мы с Ману приготовили спагетти аль песто. Пусть учится. Узнать, что сливки – это тело, а полынь – душа светлых соусов для спагетти, никогда не рано.
& Зачем отравлять человеку жизнь вопросами, которые он и сам мог бы себе задать, но не хочет.
& В жизни нельзя вновь браться за то, на чем ты в свое время поставил крест
& Что меня особенно занимало и волновало в эти выходные, так это моя влекущая вдаль романтическая тоска в сочетании с ностальгией. Романтическая тоска – это тоска по некой новой родине, которой мы еще не знаем, а ностальгия – тоска по старой родине, которую мы уже не знаем, хотя думаем, что знаем.
& Текст – это дело десятое. Если понадобится, я и сам могу написать. Материал – вот что главное, а собирать материал – значит фотографировать. Без видеоряда и картинки нет рассказа.
& Мне всегда было трудно поверить в существование того, чего я не вижу, – в Бога, в относительность пространства и времени, во вред от курения, в озоновую дыру.
& Сначала я ... хотел ответить нечленораздельным и ни к чему не обязывающим «мгм». Никогда не говори «да» или «нет», если твоего собеседника устраивает и «мгм».
& Я не сетую на свой возраст. Но бывают июньские вечера, в которые кажешься себе лишним в этом мире, если ты не молод и не влюблен.
& Люди не убивают просто из-за денег. Они вообще убивают только по какой-то определенной причине: когда у них нет другого способа оправдать тот или иной самообман. Убийство из ревности – когда любимый человек умер, его никто у тебя уже не отнимет, ни соперник, ни он сам. Заказное убийство – профессиональный киллер ничего не может, ничего не имеет и ничего собой не представляет и хочет своим профессионализмом доказать обратное. Тираны убивают из стремления к величию, их самих убивают, когда кто-то хочет сделать этот мир лучше, чем он есть. Существует и коллективное убийство ради коллективного самообмана... Разумеется, существует и убийство из алчности, но цель его не в том, чтобы награбить, накопить деньги, – оно тоже должно оправдать ложные мечты о величии и значимости.
& Он не был счастлив. Но где написано, что мы родились для того, чтобы быть счастливыми?
& – Запомни: какие мочки ушей, такие и груди...
& Я задумался о пресловутой гордыне, которая предшествует падению, и о падении как результате гордыни.
& Кому интересно то, о чем не пишут в газетах и не говорят по телевидению? А то, что неинтересно, не имеет значения – действительно лишь то, что имеет значение.
& Не знаю, во что человек вообще может верить, если он год за годом препарирует главные вопросы бытия для обсуждения на семинарах.
& Конечно, я знаю, что женщины возвращаются из парикмахерской другими, не такими, какими туда отправляются. Для того они туда и ходят. Я знаю также, что после этого они обычно чувствуют себя несчастными. Им нужно время, чтобы свыкнуться со своим новым образом, им нужны наши восторги и уверения в том, что этот образ им к лицу. Любые критические и тем более назидательные или злорадные замечания противопоказаны. Подобно тому как храбрый индеец мужественно переносит боль, никак не выражая ее на лице, храбрый свидетель демонстрации новой прически не должен выражать на своем лице испуг.
... Я помахал себе рукой.”
Правосудие Зельба (Герхард Зельб—1)
