Алекс Тарн — Шабатон (3/3)

<< Середина

&  — Благодарю Тебя, Царь живой и явный, за то, что милосердно возвратил мне душу мою. Велика вера Твоя…

&  — Теория, все дело в теории… Видите ли, камрад Игаль, анархия предполагает естественную свободу человека. Человека, освобожденного от тяжкого ига духовных и материальных правителей. Поэтому анархисты не занимаются строительством нового удушающего общества. Штирнер, а за ним Ницше решительно отрицали, что смысл существования лежит вне нас, в каких-то воображаемых идеальных сущностях — в Боге, в универсальном законе, в абстрактной справедливости. Почему бы не отбросить, наконец, все эти алчущие человеческую плоть идеалы? Почему бы не строить свое дело на себе самом?
     — Не знаю. Как-то не думал об этом.
     — Ну вот, а Андре Клещев думал. И получалось, что евреи представляют прямо противоположную точку зрения. Евреи, камрад Игаль, вечно ищут источник смысла вне собственной души. Им вечно подавай или единого непознаваемого Бога, или всеобщий закон, или светлое будущее. И если бы они еще только сами себя обманывали… Так ведь нет — им непременно надобно все человечество объегорить. Поэтому Андре ненавидел евреев смертной ненавистью. Умберто пишет, что он готов был умереть в обмен на их полное истребление.

&  Мужчины ведь, в сущности, простые коняги. Главное — вовремя взять их под уздцы и, тихонько поглаживая, вести куда надо, заботясь лишь о том, чтобы узду не перехватила чья-то чужая рука.

  ... Доктор Островски закрыл глаза и задремал, предварительно вызвав в памяти щемящую картину голой Нины Брандт, открывающей дверь кабинки гостиничного душа.”

Алекс Тарн — Шабатон (2/3)

<< Начало

&  Это ведь только женщины — существа без недостатков, а вот с несовершенством мужчин приходится мириться, увы, сплошь и рядом…

&  Как и большинство людей, построивших жизнь и карьеру на цинизме, она не любила циников — ведь, как ни крути, конкуренцию ей составляли именно они, а не увешанные тяжкой броней принципов интеллигенты, которые каменеют от удивления, получив внезапный плевок в лицо или запрещенный правилами удар в пах.

&  Приятно иметь дело со сверстником: этот простейший вид равенства всегда порождает дополнительное доверие.

&  Настоящий переворот в жизни Нины Брандт случился после армии, когда психоаналитик, к которому она пришла по рекомендации подруги, посоветовал ей немедленно перестать винить себя.
     — Но я и не виню, — смущенно отвечала Нина. — В чем винить-то?
     — Пока еще не в чем, но в будущем причина непременно найдется, — успокоил специалист. — Так вот, на этот случай запомни раз и навсегда: виновата не ты. Виноват кибуц с его тоталитарной уравниловкой. Виновата семья, которая мало тебя любила. Виновата мать, которая редко тебя обнимала. Виновата школа, которая втискивала тебя в общий шаблон. Виновата армия, которая заставила тебя ходить строем. Ты собираешься замуж?
     — Пока нет…
     — Виноват муж, которого пока нет. Виноваты дети, которые будут сосать из тебя все соки… И так далее. Забудь о своей вине, ты никому ничего не должна, кроме себя самой. Ищи себя и найди то, что тебе нравится. Найди то, о чем сможешь сказать: «Вот это — Я! Все прочее — не Я, а это — Я!» Понятно?

&  — Бразильцы играют лучше. Но разве мы болеем за тех, кто лучше? Мы болеем за тех, кто ближе.

Окончание >>

Алекс Тарн — Шабатон

  “Нужная кнопка не работала — Игаль выяснил это уже после того, как створки лифта закрылись, и вошедшие вместе с ним стали поочередно тыкать указательным пальцем в панель управления, словно обвиняя ее в чем-то недопустимом. ...

&  В принципе, можно было махнуть в какой-нибудь из престижных университетов в Англии или за океаном, ... но сын как раз ушел в армию, в боевую пехоту, и Игалю с женой не хотелось оставлять парня одного на попечение бабушки, которая и сама, честно говоря, нуждалась в некотором присмотре. Кто будет встречать солдата в дни отпусков, кормить домашним обедом, стирать форму, пропахшую родным потом и армейским бытом? Кто будет ревностно отслеживать выпуски новостей, ловить слухи и перезваниваться с мамами сыновних сослуживцев? Кто будет бодрствовать по ночам, охраняя мальчика родительской молитвой?

&  Ничто так не способствует разгулу воображения, как запрет думать о чем-то.

&  — Мне иногда кажется, что свобода — химическое вещество, гормон типа адреналина или тестостерона. Ее выплеск просвечивает суть человека лучше любого рентгена, и эта суть далеко не всегда привлекательна. Посмотри, сколько здесь ревности, эгоизма, тщеславия, низменной жадности. Посмотри, как они толкают друг друга локтями, как ходят по головам своих же друзей и союзников…

&  — Беды, как волчья стая: сбегаются на запах страха. Стоит тебе провонять этой гадостью, и всё — пиши пропало, набросятся скопом, да и сожрут с потрохами.

&  Дело именно в этом — в спокойствии материала души, в чувстве равновесия, в сознании внутренней прочности и сопротивляемости на излом. Потому что сомнение — та же трещина, а неопределенность — тот же скрытый дефект.

&  Пузырь со сливками — всего лишь пузырь, даже когда имеются в виду сливки общества.

&  — Прекрасная страна! Жаль, что католиков там не особенно привечают.
     — У нас очень сильная и очень злая память, — с вызовом отвечал доктор Островски...
     — И вас можно понять, — подхватил историк. — Только поэтому вы еще существуете как народ, в отличие от иберов, аланов, вандалов, визиготов и многих других, от кого и следа не осталось.

Середина >>

Алекс Тарн — Дор; Эль-Таалена

Дор

  “Светлым прохладным декабрьским утром 200.. года, у дома номер сорок девять по улице Афарсемон, после продолжительного сильного ночного дождя, содравшего с Ерушалаима многомесячную коросту засухи, а затем и промывшего ему закупоренные, уставшие от жары глаза, ноздри, поры, так что бедняге стало наконец чем дышать, и он вздохнул, разом переполнив воздух чертовой смесью редких дразнящих запахов, отчего жителю, вышедшему наружу, неизбежно должно было показаться, что он, наоборот, вошел внутрь – в лавку пряностей на рынке Маханэ-Еуда, где как в никаком другом месте понимаешь некорректность вечной Адамовой задачи дать названия, обозначить словами все то поразительное многообразие оттенков, в котором мы имеем честь существовать, грубо и глупо ворочаясь между ничего не передающими “горько”, “сладко”, “солоно” и “кисло”... неужели всего четыре слова?.. всего четыре слова на такую прорву вкусов?.. возможно ли?.. нет-нет, надо немедленно остановиться, остановиться... остановился ярко-синий фургон с желтой надписью “Перевозки Коэна”, представляющей собою откровенную ложь, ибо фургон перевозил вовсе не Коэна, а вещи: разнокалиберную мебель, неподъемные, надутые от сознания собственной значимости холодильники, неуклюжие рояли, исполненные звенящего ужаса перед увечьями при подъеме или спуске по лестнице и многочисленные картонные коробки, чей загадочный вид непоправимо портили выведенные торопливым фломастером уныло прозаические подсказки: “кухня”, “ванна”, “игрушки”, “инструменты”, “туалет”... среди которых вдруг, как клоун из подсобки детсада, выскакивало неожиданно многообещающее “мамин хлам № 1”. ...

&  Чтобы удачнее приспособиться к вони, необходимо вонять самому; нужно вытравить из себя все светлое, что поддается вытравливанию, все, что мешает, сопротивляется грязи: ведь тошноту вызывает вовсе не внешняя мерзость, а внутренняя чистота – устрани эту чистоту и сразу перестанет тошнить – что может быть проще? И люди, повседневные рабы грязи, выдавливают ее из себя – не грязь, конечно, потому что грязь, глина составляют основу их существа – поди выдави основу, а чистоту – выдавливают по капле, хотя чаще всего не набирается и капли...

&  – Ты ведь знаешь, что есть вещи, которые нельзя изменить, не разрушив?

&  – Не будь к нему чересчур строгой, Рахель, – мягко сказал Гордон. – Он делает все это не для себя. Берл хочет помочь другим.
     – Другим, а? – иронически повторила Рахель. – Народу, должно быть? Спасти, возглавить и вести. Ах, оставь, Адэ. Фразы о народной пользе я слышала в маминой гостиной намного чаще, чем “здрасте” и “до свидания”. И знаешь что? Их твердят либо полные дураки, либо честолюбивые ничтожества, которые остаются таковыми даже на эшафотах или в председательских креслах. Народ!..

&  Лучше потерять друзей, чем свободу.

  ... Рахель почти бежала, и, хотя Дор не мог различить из-за солнца ее лица, он точно знал, что она улыбается.”

Эль-Таалена

  “Прежде чем разлепить веки, Брандт на пробу подвигал глазными яблоками. ...

&  К плохому желательно привыкать не одним махом, а постепенно.

&  Нет ничего дороже бесплатных услуг...

  ... Брандт поставил поудобнее локти и открыл огонь первого Армаггедона.”

Алекс Тарн — В поисках утраченного героя (2/2)

<< Начало

&  Слабых людей часто именуют бесхарактерными, что в корне неправильно. Причина их слабости не в отсутствии характера, а напротив — в наличии нескольких характеров, каждый из которых тянет в свою сторону и в итоге мешает всем остальным.
     Любопытно, что в умозрительных вопросах, не требующих вмешательства личности, такой человек, как правило, уперт до невозможности, компенсируя тем самым свою поведенческую нерешительность. Если уж он решит, что дважды два — пять, то его не переубедит ни ученый совет Гарварда, ни коллегия священной инквизиции. Зато простой житейский контакт с такими людьми сводится всего лишь к поиску союзника внутри осажденной крепости. Найди в ней среди множества характеров свой, союзный — и ворота сами распахнутся перед твоими колесницами.
     ...этот тип весьма распространен ... конкретно в России, а в остальном, нормальном мире встречается далеко не столь часто. Зато там, ... таким людям даже придумали специальное название — «интеллигенты». Я не раз наблюдал, как переводчики удрученно вздыхают, сталкиваясь с этим словом — обманчиво ясным, если судить по корню, от которого оно образовано.
     Но в том-то и дело, что ясность эта врет, причем врет нагло, в глаза: интеллигент вовсе не обязательно отличается интеллектом. Чаще всего он скорее глуп, чем умен, ибо, как уже отмечалось, склонен к ослиной компенсации, мешающей нормальному ходу мышления. Он обладает многими характерами — это да, но интеллектом — далеко не всегда. Отчего же, ... его назвали именно «интеллигент», а не, скажем, «полихаракт»? Остается только догадываться... Думаю, это просто самоназвание — в корне неверное, но прижившееся: как я уже заметил, интеллигенты не особенно умны, беспринципны в поступках, зато чудовищно упрямы во всем, что касается терминологии.

&  На лице его отражалась ожесточенная внутренняя борьба: наиболее разумный голос, требующий немедленно выгнать меня ко всем чертям, успешно заглушался нестройным гамом противодействующих мнений.

&  Неприятно чувствовать себя объектом манипуляции — особенно когда готовил роль марионетки для другого.

&  Нет ничего глупее и безнадежнее, чем напрашиваться в «свои». Отказ быть тем, кто ты есть, приводит к тому, что становишься никем, даже ничем, нулем, объектом всеобщего презрения.

&  Трудно все время находиться рядом с чужим враждебным человеком. Людям для дыхания требуется не только кислород; радость — не менее важный компонент.

&  Знаете, как это — пока не определишь словами, до конца не поймешь.

&  Проблема в том, что сын отвечает за отца на суде, от которого не спрячешься, не убежишь, потому что невозможно убежать от самого себя. Мы сами судим своих отцов, сами выносим им приговор и сами несем потом наказание.

&  Из всех видов подавляющего большинства наиболее подавляет именно подавляющее большинство идиотов.

&  Похоже, что в очень больших дозах маразм — даже чужой — оказывает парализующее действие.

&  Лучшим лекарством от болтанки неопределенности является возвращение к якорю обыденности.

  ... Сначала мне бросился в глаза лежавший на полу пистолет, а уже пото”

Алекс Тарн — В поисках утраченного героя

  “Когда наступает хамсин, мы сразу вспоминаем, что окружены пустынями, как врагами. ...

&  Все они казались вышедшими из-под одного штампа — неистребимо совкового в своем антисовковом пафосе. Узнаваемо поначалу,стандартно впоследствии, скучно под конец.

&  ...взяв деньги, я испытал незнакомое и неприятное чувство, будто кого-то одурачил. Подумать только, я — кого-то, а не наоборот, как это бывает обычно! Должен заметить, что второй, более привычный вариант всегда нравился мне существенно больше: и людям радость, и тебе спокойствие — никто не заявится с претензиями.

&  Повседневность и впрямь требует иного вида храбрости и упрямства.

&  Страницы нынешних газет, журналов и книг пестрят чудовищными грамматическими ошибками, и это мало кого волнует.
     Но поверьте моему слову: даже одна-единственная не на своем месте стоящая запятая выпирает из текста, как дохлая вмерзшая в лед ворона выпирает из гладкой поверхности катка. Она мало помешает тем, кто скользит по катку одним лишь взглядом, да и то не очень внимательно. Но по-настоящему хороший читатель — тот, который самолично спускается на лед, — непременно зацепится за нее коньком.

&  Но что такое ритуал человеческого общения, как не средство охраны собственного личного пространства от посягательства других?

&  Ей, видите ли, не хочется принимать от меня простое «спасибо» — эту мелкую монетку, которую люди используют при ежедневных разменах и расчетах! Но ведь даже дураку понятно, что отказ взять мелочь означает скрытую претензию на весь сейф, на все состояние...

&  Глупость — она ведь тоже вид преднамеренности, потому что любой человек от природы умен и тупит сначала с умыслом, а потом — по рабской своей привычке.

&  В том-то и трагедия, что хочется одновременно и свиньей в загородке хрюкать, и соколом воспарить. Намного проще было бы выбрать что-нибудь одно... — ан нет, естество не дает. Без рабства боязно, без свободы тошно. Прямо гибрид какой-то получается, свинья с крыльями... В рабском Египте такого назвали бы свинксом.

&  ...все вокруг терпят точно так же, как и мы. А неприятность, поделенную на всех, принято у людей считать благом.

Окончание >>

Алекс Тарн — Последний Каин

  “Привет, актеры.  ...

&  – Будет жуток промежуток... Вот вы говорите: «потом, потом...» А ну как его и нету вовсе, этого «потом»? А?

&  – А все почему? А все потому, что открытое голосование полезнее для народного здоровья, чем тайное.

  ... Время было собирать бутылки.”

Алекс Тарн — Записки кукловода (3/3)

<< Середина

&  – Люди все-таки не совсем куклы, правда?
     – Глупости... люди – куклы, просто не всегда исправные. Марионетки с разболтанными шарнирами.

&  Старики замыкаются в своем эгоизме, особенно больные старики. Вот он, к примеру, думает только о себе. И это объяснимо: на все остальное просто не хватает сил.

&  Все-таки какое счастье заключается в дыхании! В самом этом волшебном процессе... когда вкусный воздух сначала холодит нёбо, а затем устремляется вниз, раздувая легкие и рождая удивительное чувство исполнения желаний. Каждый вдох – это праздник, чудесный и замечательный праздник. Сколько таких праздников подарено нам в каждый час, в каждый день! Жизнь – это просто непрерывная цепь праздников. Как жаль, что человек понимает эту простую истину только в старости...

&  С годами у человека не остается ничего неизвестного. Ничего. Вернее, все неизвестное переходит в разряд несущественного. Немного подольше держится забота о близких, о незаконченных делах, что-то типа жалости: как же они справятся без меня, недотепы? А потом уходит и это; остается лишь одно – желание дышать, дышать, дышать... безграничный старческий эгоизм. И никакого страха. Хватит, отбоялись.

&  В конце концов, разве честность в политике не определяется всего лишь направлением вранья?

  ... Мне холодно. Ужасно холодно.”

Алекс Тарн — Записки кукловода (2/3)

<< Начало

&  В любой цели таится ее достижение, конец, гибель. А коли так, то зачем куда-то стремиться? Зачем идти на поводу у жизни, этой равнодушной продавщицы, которая сначала приветливо интересуется вашими намерениями, а затем, отпустив товар, тут же поворачивается к другому покупателю? Не лучше ли запутать ее отстраненной вежливостью случайного зеваки: нет-нет, госпожа, я еще не решил... нет-нет, я – никто... просто так завернул, поглазеть на полки... работайте, работайте, не обращайте внимания... справлюсь и сам...

&  Платить приходилось всегда – и за удачи, и за поражения. За первое – одиночеством, за второе – собственным горбом. В этом-то все и дело, если разобраться. Большинство людей боятся выигрывать именно потому, что не переносят одиночества. Легко завидовать гордому орлу, одиноко парящему над потным рабочим стадом... но когда представляется возможность взлететь, редко кто хватается за нее обеими руками. Или чем там – копытами?

&  Это для тех, кто с лопатой, работы может не хватать, а руководители, сколько бы их ни было, всегда загружены по самое горло.

&  Друзья бывают только у тех, кто в стаде. А летать поверху удобнее в одиночку.

&  Ранняя пташка червячка съедает. Зато поздняя пташка съедает раннюю...

&  – Деньги сами по себе не дают ничего, а купленные на них радости приедаются уже в момент покупки. Власть? Удовольствие почувствовать себя кукловодом?.. – Тоже нет. Чем выше забираешься, тем больше понимаешь, что власть – как уксус: сколько ни пей, не напьешься, только жажду распалишь...
     – Тогда что?
     – Тогда только он, азарт, и остается. Бег наперегонки с самим собой. Игра Сизифа с камнем.
     – С той лишь разницей, что Сизифова гора имеет вершину, а твоей – конца края не видно.
     – Ну и что с того, что не видно? Уж если начал карабкаться по этому склону, то отчего бы и не продолжить?
     – Поднимаешься, пока не остановят?
     – В этом-то все дело, весь азарт: когда остановят? Сейчас? Завтра? Послезавтра?

Окончание >>

Алекс Тарн — Записки кукловода

  “Самостоятельность их поражает воображение. ...

&  – На веселом много не соберешь. А смерть, она завсегда в моде. Люди этого любят. Мне один парень так объяснил. Если, говорит, ты похоронный марш в состоянии услышать, то значит – жив пока еще. Кто-то другой вот ноги протянул, а ты еще ходишь! И поэтому получается, что нету на земле более жизнеутверждающей мелодии, чем эта. Во как!

&  Многознание полицейского умножает печаль человеческую.

&  Мертвые всегда звучат убедительнее живых, такой, понимаешь ли, парадокс.

&  Я начинаю быть только тогда, когда оказываюсь рядом с тобой.

&  Нет способа вернее отвлечь их от чего угодно, чем завести разговор о них самих.

&  Есть предел любой наивности...

&  Отвлеченные рассуждения – неблагодарная материя. Куклы любят, чтобы разговор шел о них самих, причем желательно с максимальной конкретностью. Во всех остальных случаях они быстро начинают скучать.

&  Всему есть границы, кроме властолюбия. Власти всегда мало.

Середина >>

Алекс Тарн — Дом

(времена года)

  “За стеной свистнул ветер, пометался по улице, слепо тычась в заборы и запертые ворота, ухнул в каминной трубе, шлепнул мокрой ладонью по толстому оконному стеклу и унесся вниз, к Рейну. ...

&  – Я не могу не указать на другие авторитеты, не всегда архитектурные, которые отнюдь не разделяют вашу беззаботность в отношении евреев. Взять хоть вашего заказчика, короля. Отчего он так носится с идеей восстановления гетто? Оттого, что видит в еврейской эмансипации опасность, которая, по его же собственному выражению, «подрубает немецкие корни». При этом особенно Его величество боится так называемых «невидимых евреев», то есть таких, которые маскируются под добропорядочных немцев, ходят в кирху и дают своим детям немецкие имена. Пойдем дальше. Кант, как и Ваше сиятельство, именовал евреев «народом мошенников», но при этом имел в виду мошенничество намного более страшное, чем обман бедного крестьянина бессовестным ростовщиком. Они несут в наш мир разъедающую язву безответственности. Их мерзкий и мстительный Бог отрицает величие человеческого духа. Гегель как-то заметил, что бесконечный дух не найдет себе места в тайниках еврейской души, так же, как лев не может поместиться в ореховой скорлупе. Поэтому он называл их народом рабов. А Фихте утверждал, что предоставить евреям гражданские права возможно лишь при одном условии: в одну ночь отрубить им всем голову и приставить другую, в которой не будет ни одной иудейской идеи. Наконец, великий Гете, описывая свою модель идеального города, прямо говорил: «Мы не потерпим среди нас ни одного еврея». Вы можете не доверять безвестному Фриске, но, надеюсь, не откажете в определенных мыслительных способностях упомянутым мною господам?

  ... Сердце его трепыхнулось в последний раз и остановилось.”

Алекс Тарн — Летит, летит ракета (3/3)

<< Середина

&  Разочарован бывает лишь тот, кто прежде очарован надеждой, а отсутствие надежды исключает и разочарование.

&  На фоне чьего-либо несчастного одиночества совпадение чувства, близость всегда кажутся особенной радостью — эгоистической и немного стыдной... но разве радость умеет стыдиться?

&  Действительно занятый человек больше всего на свете боится, как бы чего не пропустить. Собственно, этой, чисто вратарской заботой, он в действительности и занят. Заботой и связанными с нею стараниями.

&  Ничто так не смешит человека с развитым чувством юмора, как полное отсутствие этого чувства у других.

&  Настоящая беспощадность к врагам начинается с беспощадности к самому себе. И даже к своим друзьям.

&  Человеческая суть многих проявляется, увы, лишь после смерти.

&  Тайное, как известно, сплошь и рядом становится явным, в противоположность очевидному. На очевидное никто обычно внимания не обращает, потому как скучно. А вот секреты всех привлекают, особенно те, которые “совершенно”.

&  И вообще, что такое “хорошо”? Хорошо — это то, к чему привык.

&  Конец любой, даже самой запутанной истории прекрасно известен наперед. Родился — умер.

&  — А как отличить реакционное насилие от революционного?
     — Ну ты совсем глупый, Лео, — сказал Карподкин. — Проще не бывает. Революционное — это когда насилуем мы, а реакционное — когда насилуют нас.

&  Как известно, человек работает лучше, когда перед ним маячит хоть какая-то цель — неважно какая, лишь бы маячила.

&  Концы ведь всегда в итоге сходятся к началам в этом самом детерминированном из миров.

  ... Авив. Авив?”

Алекс Тарн — Летит, летит ракета (2/3)

<< Начало

&  Теперь он знал главный секрет этой Страны: в ней трудно — до невозможного — жить, но жить без нее еще труднее.

&  Ничто так не взвинчивает цены, как бесплатная помощь.

&  “осень”, ... “весна” — весьма зыбкие понятия в Стране, где, по большому счету, есть только два сезона: лето, когда жарит солнце, и зима, когда в домах холодно и все отчаянно ждут дождей, которые либо не приходят вовсе, либо льют с такой силой, что смывают в море часть ожидающих.

&  А ведь хорошо известно, что нет разногласий непримиримее, чем между близкими идеологическими попутчиками!

&  В Матарот подружек привели те самые идеализм и сентиментальность, которые причудливо сочетались в характере жителей Страны с циничной насмешкой над любыми общепринятыми ценностями.
     Когда-то, в самом начале странствований, странникам посоветовали не сотворять себе кумира, и они восприняли эту рекомендацию самым серьезным образом. Стоило кому-либо из них совершить что-либо героическое или, скажем, общественно-полезное, а то и просто заслуживающее внимания, как его немедленно принимались клеймить всем кагалом, пока не затаптывали в грязь так, чтоб даже носа не казал, мерзавец. А все почему? А все потому, что самим фактом своего благородного деяния наглец как бы предъявлял претензии на пьедестал, то есть на запретное кумиротворение.
     Любые нормальные люди в такой ситуации уже давно перестали бы творить добро и вообще как бы то ни было высовываться: зачем навлекать беду на свою голову? Любые, но только не странники. Ведь поступить так означало бы полностью подчиниться заповеди о запрете кумиротворения, то есть сотворить себе кумира из самой этой заповеди! Экая ловушка, не правда ли? В результате бедняги продолжали выпендриваться по-всякому, точно представляя себе неотвратимость наказания. Кто-то толковал о любви к хамоватому ближнему и призывал подставлять вторую щеку взамен первой, уже отоваренной — ибо не оскудеет рука дающего. Кто-то радел о всеобщем братстве, кто-то звал на баррикады, кто-то звал с баррикад...
     В этом очень широком, иногда диаметрально противоположном разбросе идей общим было только одно: результат. Так или иначе, раньше или позже, идеалисты неминуемо получали по башке — все, до единого.

Окончание >>

Алекс Тарн — Летит, летит ракета

  “История, которую я собираюсь вам поведать, вымышлена на сто процентов, а значит, абсолютно правдива. ...

&  ...В самом деле, переврать можно только реально произошедшие события, что, как правило, и делает любой рассказчик, неизбежно искажающий картину под воздействием собственного шкурного интереса или собственной куриной слепоты, или собственной дремучей глупости.

&  Любого, кто постучится в вашу дверь с россказнями о том, как, якобы, “было на самом деле”, вы можете смело спустить с лестницы, как бессовестного и, возможно, злонамеренного лгуна. Верьте лишь тем, кто честно гарантирует вам чистейший, стопроцентный вымысел. Например, мне.

&  О вкусах не спорят — особенно, когда речь идет о вкусах идеалистов.

&  Знаете, беспокойные приморские народы отличаются от сухопутных еще сильнее, чем морская черепаха от пустынной. Море, оно ведь как вокзал: так и норовит раскачать беззащитную душу.

&  Любой опытный чиновник прекрасно знает, что живущий на пособие всегда жалуется и всегда врет.

&  Раньше всех всегда ломаются те, кому легче. Причина этого парадокса проста: благополучных пугают своим устрашающим примером те, кому совсем плохо. “Если я останусь, — думает такой счастливчик, — то вскоре стану в точности, как тот бедолага. Так что пора срочно делать ноги...”

&  В самом деле, что такое взросление, как не умение вовремя поджимать хвост?

Середина >>

Алекс Тарн — Книга (5/5)

<< Ранее

&  Человек не может жить без надежды и по этой причине, потеряв, каждый раз создает ее заново – из вранья, иллюзий, а чаще всего – просто из воздуха, из голубого небесного океана...

&  Радость водится везде и тем похожа на крысу.

&  Два главных кушанья питают душу толпы: смех и ужас. Смех приятен, но ужас всегда сытнее.

&  Как говорил мой незабвенный папа, думай – не думай, рупь не деньги.

&  Суть этого народа – Витенька. Не мечты, не правдоискательство и не пьянка, а злоба и мыльные оперы. Мыльные оперы – раз! Злоба – два! Первое заменяет реальность. Второе – понятная реакция на расхождение желаемого с дейвств... с дейст... с действительным.

  ... Перепрятав себя в новое, достаточно надежное место, подчиняясь тем же необъяснимым законам, что и молекулы, ветер и река, он просто лежал и ждал своего часа.”

Алекс Тарн — Книга (4/5)

<< Ранее

&  В основе любого языческого культа лежит удачная сказка, красивая и простая. Шимонова сказка должна была стать удачнее, красивее и проще других. Многие культы намеренно закрываются от мира, окружают себя непроницаемой оболочкой тайны. Шимонов ковчег задумывался огромным, а потому характеризовался максимальной открытостью. Новая религия приглашала всех, без различия: ромаев и этиопов, яванцев и парфян, галлов и парсов, больных и здоровых, сильных и увечных, мужчин и женщин...

&  – Нас ждут нелегкие времена. ...для многих из нас речь идет о начале долгого и трудного пути, сопряженного со страданием, пытками, тюрьмой, мучительной смертью. Мы выбрали этот путь сознательно. Мы знаем, на что идем. Если мы преуспеем, то нас ждет проклятие нашего собственного народа. Нас будут прославлять враги и язычники. Нашим именем будут вершить преступления против знания и против Бога, и только Он, Бог, будет знать истинную подоплеку нашего выбора: спасение Книги. Потому что, победив, мы спасем Книгу.

&  – Не Ешуа, а Ешу. Это очень важно. Он будет зваться у нас именно «Ешу», три буквы, сокращение от «емах шмо везихро».
     – «Да сотрется имя его и память о нем»... – повторил я вслед за ним, начиная понимать.
     Они действительно продумали все, каждую деталь...

&  – Смотри, как символично. Первыми массовыми событиями новой религии стали шутовское шествие и погром. Многобещающее начало, не правда ли, бен-Адам?

&  Всего лишь за ночь Шимон сочинил с десяток баек о якобы совершенных мною чудесах. Байки были коротенькими, красивыми и совершенно идиотскими – то есть, обладали теми тремя качествами, которые необходимы и достаточны для того, чтобы запасть в народную душу. Ешу то ходил по воде, то превращал ее в вино; он возвращал зрение слепым, исцелял безнадежно больных, а тех, до кого не успевал добраться с исцелением, воскрешал из мертвых.

Окончание >>

Алекс Тарн — Книга (3/5)

<< Ранее

&  Как больно жить в темноте, как страшно, как глупо! Особенно глупо в этом то, что стоит только поднять голову из канавы – и вот он, свет, и чистота, и яркий полдень, и чудная соразмерность бытия... Но нет, не хотят, не приемлют, упорствуют в косном своем страдании, любят его, цепляются за него и все оттого лишь, что не знают и знать не желают ничего иного. А чтоб не было так одиноко, они лепят себе из грязи божков, еще более несчастных и злых, чем они сами: ведь в божках, в отличие от них, нет уже ни капли божественного, даже возможности, даже намека; и молятся этим чурбанам, разбивая в кровь свои лбы, принося им в жертву своих сыновей и насаживая своих невинных дочерей на их липкие деревянные члены.
     Но самое ужасное, что тем самым несчастные поганят не только себя, но и весь мир вокруг!

&  Любого человека можно заставить под пыткой сделать все, что угодно. Но никакая сила не убедит его поверить. Нет, на словах-то он согласится даже с тем, что мать его была слониха, а отец – клоп, но велика ли цена такому согласию?

&  Знание безгранично, оно огромно, как мир... хотя, по сути, собрано всего лишь в одной Книге. Впрочем, в определенном смысле, хватает и десяти простых и внятных правил. А если уж совсем приглядеться, то вполне можно ограничиться и одним-единственным правилом, самым первым и самым главным: Бог един. Два слова, друзья, всего два слова, так мало и в то же время так много! Потому что из этого уже следует все остальное. Все, без остатка.

&  Никогда так остро не чувствуешь жизнь, как в момент выбора.

&  – Мы сделаем Книгу еще одним идолом. Понимаешь? Мы придумаем новую языческую религию, мы построим ее тщательно, как ковчег, населим ее красивыми разукрашенными божками – такими, которые понравятся любому рыночному дурачку... и где-нибудь там, в самом сердце балагана, положим нашу Книгу. Пусть плывет себе в будущее по волнам человеческой глупости.

Далее >>

Алекс Тарн — Книга (2/5)

<< Начало

&  ...и все они, странное дело, слушали ее беспрекословно, видимо, подчиняясь древнему, как мир, сознанию того, что мужчина в первую очередь принадлежит женщине, а уже потом всему остальному – судам, армиям, должностям, виселицам и парамедикам, а иногда и самой смерти.

&  Только ведь беда на то и беда, что не приходит, когда ее ждут.

&  Только ведь беда на то и беда, что приходит именно тогда, когда о ней забывают...

&  Отчего-то именно смешные причины чаще всего бывают решающими.

&  Трудно бороться с самим собой: в этой борьбе нет победителя.

&  У слова «извини» нет никакого смысла. Любой проступок имеет цену. Цена выражается в деньгах и верблюдах, а если нет ни того, ни другого, то в мелком скоте или вещах.

&  – Когда поиск становится страстью, человек уже не смотрит ни под ноги, ни по сторонам. Только вперед.

&  Жизнь дается для того, чтобы жить, а не для того, чтобы ждать.

&  Разве может плотское удовольствие сравниться с тем восторгом, который возникает от прикосновения к Божественным струнам, натянутым вдоль и поперек этого прекрасного, чудесного, великолепного мира? Первое приходит и уходит, не насыщая, а наоборот, опустошая и высушивая душу; второе наполняет и просветляет, оставаясь с тобой до конца жизни, прибавляя сил мышцам и вдохновения сердцу. Как жаль, что не всем дано испытать это наслаждение! Как жаль, что большинство людей мыкаются в потемках, пребывая в наивной уверенности, что жизнь – страдание, перемежаемое лишь короткими радостями, которые и не радости вовсе, а просто чувство облегчения. Ведь эти радости действительно представляют собой всего лишь минутное освобождение от мучений: семяизвержение избавляет от мучительной похоти, еда – от мучительного голода, питье – от мучительной жажды...

Далее >>

Алекс Тарн — Книга

  “Сева Баранов не любил писем и телефонных звонков. ...

&  Вернее сказать, он давно вышел из того возраста, когда письма и телефонные звонки еще воспринимаются обещанием новых начал, открытий и крупных лотерейных выигрышей – то есть, неиссякаемой пачкой приглашений в настежь распахнутое будущее. Человеку обычно требуется лет тридцать, чтобы окончательно уяснить простую истину: по почте жизнь в лучшем случае присылает счета и штрафы за неправильную стоянку, а телефонные звонки чреваты внезапным несчастьем или какой другой крупной неприятностью... что же до будущего, то и оно, при ближайшем рассмотрении, вовсе не распахивается светлым трубящим раструбом, а, напротив, воронкой сужается в какую-то неопределенную дальнюю черноту.

&  – Я не говорю, что правила держатся на одном лишь уважении. Конечно, еще и на страхе. Даже большей частью на страхе. Это тебе еще один довод в пользу их бессмысленности. Понятного-то меньше боятся... Вот и получается: чем религия бессмысленней, тем лучше.

&  Тут ведь как получается – чем дальше, тем виноватее себя чувствуешь. А чем виноватее, тем труднее признаться, вот такой заколдованный круг. Все откладываешь на потом, все дальше и дальше...

&  Хлопнула дверь, убежал мальчик. ... И мир вокруг мчится вместе с ним, пляшет под его дуду – мир единый, целый и неделимый, без всяких там внешних и внутренних глупостей. Что ты можешь дать своим красивым и сильным мальчикам, Сева? Зачем ты им? Что может предложить раб свободному человеку, кроме темной и нудной науки терпеть? Кроме твоего знаменитого умения копать? Что?

&  Копай, пока копается...

Далее >>

Алекс Тарн — Иона (3/3)

<< Середина

&  Мир – един. А значит, он не может быть плохим и хорошим одновременно – это ведь глупость, правда?
     Это все равно что сказать: в этом теле левая рука хорошая, а палец на правой ноге – плохой... ерунда получается. Все тело – либо хорошее, либо плохое, вот ведь какая штука. Главное – понять эту простую вещь, а дальше уже само пойдет. В мире нету зла, вот в чем дело. Есть только добро. А все эти черти с павлинами – не более чем наши собственные домыслы, понимаешь? И сатаны никакого нету... Ты говоришь – а как же страдания? Как же смерть, и садизм, и войны, и кровавые кишки ..., и ... пустые глазницы, и кинжал в спине ...? Что – всего этого нету?
     Есть, конечно, есть, я и не спорю... но сатана тут ни при чем. Просто с миром надо работать по правилам, вот и все. Смотри: вот купил ты чайник, поставил на огонь – воду кипятить. Это – по правилам. Но попробуй сделать что-нибудь не так, как надо – ну, например, взять горячий чайник не за ручку, а двумя ладонями за бока... Больно? Почему? Да потому, что правила надо соблюдать, инструкцию. С чайником-то это всем понятно, а вот с такой сложной штукой, как мир, – не всем. Вот и твой старый праведник залепил: нет, мол, никаких правил! Что же после этого удивляться, что больно? Может ли быть иначе – если без правил?.. Ну? Разве не так?
     – Дурак ты, Яник. Ну точно – дурак... Заладил, как дорожный полицейский, – «правила, правила...» Правил-то хватает... на каждой стенке прибиты, в рамочках. Вот только которые из них соблюдать? Или все сразу? И кто их пишет, эти правила? – Дебилы всякие, еще глупее тебя... Чушь ты несешь, чушь!
     – Нет, не чушь, не чушь! Правила-то и есть добро. А зло – это когда без правил... как ты не понимаешь?..

  ... И может быть, люди его послушаются – ведь это так просто. Так просто.”