Показаны сообщения с ярлыком Лукьяненко. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком Лукьяненко. Показать все сообщения

26 мар. 2014 г.

Сергей Лукьяненко — Новогодний Дозор

(Сборник «Лучшая фантастика 2014»)
“цитаты,
  “— Сила для Иного — не главное, — сказала Ольга. ...
&  Так олигархи любят вздыхать: «Деньги в жизни не главное», сидя на палубе своих яхт, или здоровые люди утешают приболевших: «Ничего, здоровье — дело поправимое!»

&  – Дед Мороз – добрый волшебник...
     – Это Санта-Клаус добрый. Дед Мороз... он разный.


&  – Каждый Дед Мороз непременно хочет завести Снегурочку, при этом напрочь забывает, что она ему – внучка! Все вы, мужики...

&  Ко всему, еще фамилия Иного была подходящая – Морозов.

  ... Я взял букет, шампанское и побежал вверх по лестнице — к Светлане, которая уже открывала дверь.”

27 мая 2012 г.

Сергей Лукьяненко — Новый Дозор (2/2)



&  – Это молодость, Антон. Не беспокойся, она пройдет.

&  Так уж в жизни устроено, что чья-то жизнь – это всегда чья-то смерть...

&  Мы все, даже в отношениях с друзьями, что-то недоговариваем, а что-то скрываем. Не обязательно из дурных побуждений. Иногда проще и быстрее недоговорить, чем объяснять и убеждать.

&  Не уверен, что знание делает счастливым. Как правило, гораздо блаженнее те, кто не ведает правды.

&  – В Европе принято думать, что всегда и везде есть как минимум два пути, причем один из них – хороший. Мы, в Азии, знаем, что путей может не быть вообще, а может быть бесчисленное множество. Но это не значит, что хотя бы один путь окажется хорошим.
    – Я в России живу. Это и не Европа, и не Азия. Путей у нас вообще нет, только направления, но нас это никогда не смущало.


&  Те, кто говорит, что телевизор смотреть не стоит, – дураки. Просто это надо делать раз в три-четыре месяца. Тогда глаз не замыливается.
    Но конечно, если смотреть с интервалом в три-четыре года – то это еще показательнее.

&  Антон посмотрел на дочь и вдруг – совершенно неожиданно – понял, что его дочь уже не совсем ребенок, что она ступила на ту таинственную тропинку, что уводит из детства в юность и на которой остаются брошенными и забытыми говорящие куклы, плюшевые мишки и любимые родители...

&  Есть такой простой способ понять, что чувствует в жизни слепой человек, – закрыть глаза и попробовать что-нибудь сделать. Что-нибудь привычное и нетрудное. То, что обычно и так делаешь «не глядя», – достать ложку из ящика стола, закурить сигарету, вставить диск в проигрыватель.
    Больше пяти минут для того, чтобы все и навсегда понять, не требуется.

&  Что поделать. Дети растут быстрее, чем мы успеваем это осмыслить.

&  Что сделать, чтобы убежденные альтруисты могли ни в чем себе не отказывать? Ответ прост – отучить их считать.

&  – Антон! Ты помнишь анекдот про то, как заставить кошку вылизывать себе под хвостом?
    – Нет.
    – А зря, он хоть и детский, но демонстрирует разные подходы к решению проблемы... Там как водится, представители трех народов действуют. Американец кошку загипнотизировал. Француз долго и тщательно дрессировал... А русский намазал кошку горчицей, после чего она стала вылизываться добровольно и с песней.

&  Да пусть даже на всей Земле установится мир и благополучие, человек – это такая скотина, которая всегда найдет повод страдать!

&  Был у Стругацких в романе «Пикник на обочине» славный дядька по имени Рэдрик Шухарт, который в конце книги пошел к исполняющему желания Золотому Шару, выкрикивая (или про себя бормоча? Ох, уже не помню...) единственное благое желание, что смог придумать: «Счастье всем! И пусть никто не уйдет обиженный!»
    Разумеется, злые языки немедленно переделали этот вопль души мятущегося интеллигента во фразу «Счастье всем! И пусть никто обиженный не уйдет!» Что, конечно, сильно меняет концепцию. Но как-то при этом привносит честный реализм в фантастическую историю.

&  – Шеф, вот скажите честно, вы что угодно можете обосновать с точки зрения добра и справедливости?
    Гесер подумал. Почесал кончик носа.
    – В целом, наверное, да. Но ты не переживай, это ко всем приходит с возрастом.

&  – Тебя тревожит другое... Что сам ты будешь старым, больным, с одышкой и колотьем в боку, трясущимся над скудной пенсией и стонущий от несправедливости мира... уже не в силах не только другим помочь – но и себя защитить...

&  Вот так всегда!
    А как хотелось бы знать, правильно ли ты поступил.
    Но никто и никогда не даст на это ответа.
  ... Даже Сумрак.”

26 мая 2012 г.

Сергей Лукьяненко — Новый Дозор (1/2)

“Сергей
  “Старший сержант Дима Пастухов был хорошим полицаем. ...
&  — Спаси вас бог, — сказал мужчина. — Я не могу.

&  Ошибки надо исправлять. Хотя бы те, которые можно исправить.

&  это была обычная предсказательная болтовня по принципу «трех П» — пол, палец и потолок.

&  – Что именно мне делать?
    – Убивай все непонятное, что попробует войти в офис, – ответил Гесер.
    — Я врач, а не убийца! — возмутилась Света.
    — У каждого врача должно быть свое кладбище, — отрезал Гесер.

&  — Ше илех адони а нэхбад ми а маком а зэ! — крикнул Жермензон.

&  Светлым Иным возможность пошутить легко заменяет невозможность соврать.

&  – Ты ценишь прорицателя больше пророка?
    – Конечно. Прорицатель говорит о том, что может случиться, – и будущее можно изменить. Пророк вещает истину. То, что неизбежно. Зачем знать неизбежное, Антон? Если неизбежное плохо, то не стоит расстраиваться раньше времени. А если хорошо – пусть лучше будет приятная неожиданность. Многие знания – многие печали.

&  – Не верь всему, что говорят в сказках, – ответил я, перелистывая страницу. Волшебник Ринсвинд попал в очередную передрягу, из которой, конечно же, выпутается. Герои всегда выпутываются, если автор их любит... и если не устал от них.


&  – Раз начал говорить, то говори. Или говори сразу, или не произноси никогда. Все прочее – нечестно.

&  Эразму Дарвину было четырнадцать лет и в двадцатом веке он бы обиделся на обращение «мальчик». Но в семнадцатом веке это было нормально. Собственно говоря, человек из двадцатого или двадцать первого века принял бы Эразма за ребенка десяти-одиннадцати лет. Возможно, его бы смутило, что и штаны, и камзол Эразма ничуть не отличаются от одежды его взрослого спутника, но это тоже была часть времени. Дети не являлись чем-то особенным, требующим иного отношения, питания или одежды. Просто маленькие человеческие существа, которым, возможно, посчастливится стать полноценными взрослыми. Даже на картинах лучших живописцев того времени тела и лица детей были неотличимы от тел и лиц взрослых – если взгляд художника и ловил отличие в пропорциях, то сознание успешно отвергало разницу. Мальчик – это просто недомужчина. Девочка – просто недоженщина... впрочем, девочки меняли свой статус на женский очень быстро, и это никого не смущало. Человеческое тесто, куда упали первые дрожжи цивилизации, бурлило и расползалось. Человечеству надо было расти. А для этого – больше рожать, потому что не в человеческой власти было меньше умирать.

&  Все рассказывают только идиоты. Информация – это и оружие, и товар.

&  – Может, и к лучшему, что вы русский, – сказал Эразм. – Я вас не очень люблю, уж извини, еще со времен Севастопольской кампании. Но французов не люблю еще больше.
    – Еще со времен Столетней войны... – пробормотал я.
    – Почти что так. Но вы, русские, в прошлом. Вы мертвый враг, а мертвого врага можно и уважать, и жалеть.

&  – Знание – это великое искушение, перед которым трудно устоять...

&  Надпись на стене гордо сообщала, что паб ведет свою историю с начала семнадцатого века и когда-то именно в нем пили свою последнюю кружку пива следующие на эшафот преступники.
    Умение англичан гордиться тем, что другие народы предпочли бы замолчать, – удивительная черта...

&  – Я просто выбираю меньшее зло.
    – Выбирая меньшее зло, ты никогда не должен забывать, что все-таки выбрал зло, – серьезно сказала Арина.
    – Но не выбирая ничего, мы выбираем сразу и большее, и меньшее зло, – ответил я.

&  Вся наша жизнь – бесконечный выбор. Остаться дома или выйти прогуляться. Пойти в кино или посмотреть телевизор. Выпить чая или воды.
    Даже эти никчемушные выборы могут переменить всю жизнь. Что уж говорить о выборе посерьезнее! Жениться или повременить. Сменить работу или остаться на прежней. Переехать в другой город или в другую страну.

&  – Как они этого добились?
    – Жестокой диктатурой, – усмехнулась Арина. – Ты же большой мальчик, должен понимать, что четко работающий транспорт, порядок и безопасность на улицах, вежливые люди и хорошая медицина – это все достижения диктатуры.
    – О да, Лондон тому примером, – саркастически сказал я.
    – Конечно. Просто у англичан период диктатуры уже кончился. Больше не огораживают земли, выгоняя крестьян из дома, и не вешают детей за кражу носовых платков. Больше не продают в Китай опиум под дулами пушек, подсаживая на него четверть населения страны. Больше не выкачивают сокровища из колоний. Британцы хорошо потрудились для диктатуры и заслужили право на демократию, толерантность и плюрализм.
    – Интересный взгляд на мир.
    – Честный. Сам знаешь, «джентльмен к западу от Суэца не отвечает за то, что делает джентльмен к востоку от Суэца...» Да что нам британцы? А ну-ка, вспомни, чем из истории нашей страны ты можешь гордиться? Военными победами? Присоединением территорий? Полетами в космос? Заводами и электростанциями? Могучей армией и всемирно известной культурой? Так все оно сотворено при тиранах и диктаторах! Санкт-Петербург и Байконур, Чайковский и Толстой, ядерное оружие и Большой театр, Днепрогэс и БАМ.
    – Ты, никак, старая, в коммунисты подалась, – буркнул я.
    – С какой стати? – фыркнула Арина. – Я про твердость власти, жесткость ее, если угодно. Политические гримасы меня не интересуют.
    – Ну а к чему все эти достижения, если Санкт-Петербург был построен на костях, а в Советском Союзе нельзя было купить туалетной бумаги?
    Арина улыбнулась.
    – Да к тому же, что европейские колонии в Африке и Азии, английские огораживания с разорением крестьян, американские рабы на хлопковых полях... и вечные кровавые войны по всему миру. Вначале страна жиреет и процветает – не путай с народом, речь именно о стране! Потом правители мягчеют, народ расслабляется – и начинается спокойная вольная жизнь. Римские легионы уже не маршируют по приказу Рима, а спокойно загнивают в какой-нибудь Иудее. Аристократия предается своим порокам, народ своим... разница только в цене шлюх и гастрономических изысках. А под боком уже подрастают злые, голодные и связанные единой жесткой волей, которые смотрят на бывшую могучую державу как на вкусный обед. И тут уж два варианта – либо страна встряхнется и снова начнет жить, хоть народу от этого придется ох как не сладко... Либо страна умрет. Вместе с народом, конечно. Станет частью той самой диктатуры, от которой ушла и к которой не хотела возвращаться. Вечный круговорот силы и слабости, жесткости и мягкотелости, фанатизма и терпимости. Повезло тем, кому выпало жить в начале эпохи покоя, когда и аристократ уже не может затравить простолюдина собаками, и простолюдин не отстаивает свое право бездельничать. Это и называют золотым веком... только длится он куда меньше.


27 окт. 2011 г.

Сергей Лукьяненко — Пророк и Сумрак

Новые мифы мегаполиса — 6

(Ночной Дозор)

Новые мифы мегаполиса Сергей Лукьяненко Ночной Дозор Пророк и Сумрак
  “Старший сержант Дима Пастухов был хорошим полицаем. ...

&  — Спаси вас бог, — сказал мужчина. — Я не могу.

&  Ошибки надо исправлять. Хотя бы те, которые можно исправить.

&  это была обычная предсказательная болтовня по принципу «трех П» — пол, палец и потолок.

&  — Я врач, а не убийца! — возмутилась Света.
    — У каждого врача должно быть свое кладбище, — отрезал Гесер.

&  — Ше илех адони а нэхбад ми а маком а зэ! — крикнул Жермензон.

&  Может быть, это правда. А может быть, он просто шутит. Светлым Иным возможность пошутить легко заменяет невозможность соврать.


&  — Ты ценишь прорицателя больше пророка?
    — Конечно. Прорицатель говорит о том, что может случиться, — и будущее можно изменить. Пророк вещает истину. То, что неизбежно. Зачем знать неизбежное? Если неизбежное плохо, то не стоит расстраиваться раньше времени. А если хорошо — пусть лучше будет приятная неожиданность. Многие знания — многие печали.

&  Герои всегда выпутываются, если автор их любит... и если не устал от них.

&  Поэты они такие поэты... Попробуй разбери, что имеют в виду.

&  — Высокие чувства, благородные порывы, бесшабашная смелость, отчаянная жертвенность — это все прекрасно. Но должна быть причина. Настоящая. Иначе все твои светлые устремления — не больше чем глупость. Летопись Дозоров помнит много Иных, кто был благороден, но глуп. Но они остались только в истории. И, увы, не как примеры, достойные подражания.

&  — За победу сил добра, — сказал Жермензон, отпивая из своего бокала.
    — Над силами разума, — поддержал Глыба.

  ... Но хорошо хотя бы то, что сумеречная тварь ничего не понимает в современных детских игрушках.”

14 мар. 2011 г.

Сергей Лукьяненко — Непоседа (2/2)



&  – О, мудрый Аблухай... – Трикс еще раз поклонился. – Мне кажется, ты прекрасно знаешь все, что я хотел сказать.
    – Работа такая, – вздохнул визирь. – Совсем лишен радости неожиданных встреч и разговоров. Будешь шербет?
    – Буду. – Трикс, повинуясь кивку визиря, сел на низенькую табуретку напротив дивана. – Досточтимый Аблухай, пусть тебе известны все мои вопросы, но я не знаю ответов...
    – Ответы... – вздохнул Аблухай. – Хорошо. Ответы мои будут: да, да, нет, да. {...}
    – А мне кажется, что лучше были бы ответы да, да, нет, нет, – сказал Трикс.

&  – Он... он смеется! И аплодирует!
    – Конечно, – кивнул визирь. – Умный человек не станет негодовать и ругаться, если его высмеивают и выставляют в дурном свете. Он либо рассмеется, как будто ему нипочем насмешки, либо сделает вид, что говорили не о нем.

&  – Слушай отца и жизнь твоя будет! – рявкнул Васаб. – Так говорил древний мудрец!
    – И жизнь твоя будет... – заинтересовался Трикс. – Что будет?
    – Просто будет!

&  Мудрость тем и хороша, что может быть сказана по одному поводу, а пригодиться по другому!

&  – Если страшно, то лучше молчать. Всегда лучше молчать, но особенно если страшно.


&  – Есть одна вещь, перед которой бессильны магия, сила и мудрость!
    Трикс слушал, затаив дыхание. Но тут не удержался и воскликнул:
    – Я догадываюсь! Там, где не помогут мудрость, сила и чувства – поможет доброе сердце! Помогут ценности, единые для всего человечества! Поможет доброта и понимание, любовь и прощение, сочувствие и сострадание!
    Зуа Хамид помолчал немного, а потом сказал:
    – Идиот. Поверь, Алхазаб и без того считает себя самым добрым, любящим и сострадательным человеком в мире. Нет!

&  Сама того не зная, Тиана сейчас вплотную приблизилась к той мудрости, которую некоторые женщины осознают только в преклонные годы, а некоторые не понимают никогда. А мудрость эта такова – чудесен и великолепен кавалер, который, уведя вас гулять темными аллеями и наткнувшись там на злых разбойников, в свирепом бою разгонит их всех. Но куда как чудеснее и великолепнее тот кавалер, который поведет вас гулять на светлые аллеи, не встретит там никаких разбойников, зато накормит мороженым и займет куртуазной беседой.

&  Точность – вежливость ассасина.

&  – Многие из вас, жалкие недостойные ученики, недооценивают важность эксглумации. «О, зачем нам глумиться над поверженным и мертвым противником?» – говорят эти трусливые уродцы. Некоторые доходят до того, что считают павшего врага достойным уважения, или утверждают, что о мертвых стоит говорить либо хорошее, либо молчать. Стыд и позор! Это правило если и годится, то для обычных людишек. А вам, ассасинам, предстоит иметь дело с королями, волшебниками, полководцами, теми, от чьего имени трепещут народы, о ком слагают баллады летописцы. И это совсем другое дело. Запомните: ничто так не радует смердов и не возбуждает подхалимов, как хорошее глумление над бывшим кумиром! Ничто так не укрепляет власть, как уничижение предшественника!

&  Восхвалять кого-то от души – легко и просто. А вот восхвалять неприятного человека, да еще и искренне к тому же – вот тут и нужно настоящее мастерство!

&  – Как убивать врага – этому легко научиться и за пару недель. Тут ведь важна общая идея, а она простая. Врага надо сильно ударить, крепко удушить, глубоко проткнуть или заставить съесть такую гадость, после которой жить уже не захочется!

&  Он обладал телом льва, крыльями орла и лицом прекрасной (хотя и с очень большим ртом) женщины.

&  – Не бойтесь меня, дети!
    – Хорошо, – пообещал Трикс. – А почему не надо тебя бояться?
    – Потому что когда вы пугаетесь, то мясо приобретает неприятный вкус, – сообщил Сфинкс. – Поэтому я спешу вас успокоить – я съедаю не всех, кого встречаю, а только тех, кто не сможет ответить правильно хотя бы на один мой вопрос из трех.

&  – Какая мерзость! Недостойно одного разумного существа есть другое разумное!
    – Ну да, вы, люди, предпочитаете грызть друг друга потихоньку, – усмехнулся Сфинкс. – Мучить тех, кто слабее, поборами. Презирать тех, кто сильнее, и делать им гадости исподтишка. Я куда честнее. Я просто ем всех, кто мне попадается. Чаще, конечно, попадаются козы и бараны, но люди немногим их умнее и тоже приходят.

&  – Мне кажется... я так думаю... что причиной любви является доброта и благородство. Внешность, богатство, знатность происхождения, ум и сила... это все, наверное, тоже важно. Но доброе сердце и готовность прийти на помощь – вот что порождает любовь!
    Сфинкс усмехнулся и посмотрел на Трикса.
    – Любовь – подобна молнии, которая падает с небес, поражая цель по своему усмотрению, – сказал Трикс. – Нет никаких явных причин для любви, поскольку она – дар богов.
    – Ерунда, – ответил сфинкс. – Злобность и подлость тоже могут стать причиной любви для человека злобного и подлого. Ну а насчет дара богов – если подумать, сколько несчастий и страданий любовь приносит людям, то это никакой не дар, а страшное проклятие! Любовь – просто попытка людей избавиться от страха перед жизнью!

&  – Хочешь знать, каков смысл жизни? Смысл в том, чтобы жить.

&  – Невыполнимого вообще нельзя требовать. Ни от кого.
    – Неправда, – ответил Трикс. – Невыполнимое можно требовать, но только от себя.

&  Хамуд, прекрасно понимающий, что сумасшедшие угодны всевышнему – ведь не зря же тот милосердно лишил их разума, избавив от тягот земного существования...

&  – Вот ваши стимулы.
    – Что? – не поняла Тиана.
    – Стимул! – раздраженно сказал торговец. – Палка для погоняния верблюда. А вы как ее называете?
    – Просто палкой, – отрезал Трикс, забирая свой стимул.
    – Нет, это несовременно, – покачал головой торговец. – Всем приятно, когда погоняют культурно, и людям, и верблюдам. Так что говорите «стимул», а то будете выглядеть деревенщинами.

&  – Почему в мирных и красивых странах делают такое жуткое и причудливое оружие? – воскликнул Трикс.
    – Как раз поэтому! – радостно объяснил торговец. – Если все вокруг мирно и красиво, если мудрецы учат народ послушанию и гармонии, а художники способны выгравировать батальную сцену на маковом зерне или вырастить рощу из тополей, кленов, лип и вишен так, чтобы при взгляде с соседнего холма весной виден был образованный листьями лик правителя в юности, а осенью – его же в старости, то натура человеческая жаждет чего-то в противовес. Чего-то ужасного, безобразного и кровожадного. Конечно, начнись в тех странах войны постоянные и массовые, наподобие наших, оружие стало бы проще...

&  – Как же мудр всевышний! Когда он не дает кому-то физической стати, приятной для глаз наружности или мастерство в торговле, то взамен обязательно дарит какой-нибудь приятный пустячок. К примеру – способность врать так складно и красиво, что заслушаешься!
    Трикс облегченно вздохнул.
    – Да, это верно, – сказал он. – В моих краях тоже так. Те сказители, которые некрасивые и одинокие, рассказывают о любви. Те, кто трусоват и не владеет оружием, воспевают битвы и сражения. А те, кто простоват и тугодум по природе, рассказывают о мудрости и тайнах мироздания.
    – Все в мире устроено справедливо! – кивнул Амаль. – Ну скажи сам, зачем великому воину воспевать отвагу в бою? А любимцу женщин – хвастать о любовных победах? Всевышний дает каждому либо умение что-то делать, либо способность красиво об этом говорить!

&  Человек все время меняется, он каждый день становится другим. На самом деле мы живем не одну жизнь, мы живем тысячи жизней – просто они идут одна за другой, и мы не сразу замечаем, что прежняя жизнь закончилась, а началась новая.

&  – Правитель должен быть суров, но справедлив. Зачем ему наказывать невиновных? Это вызовет бурление народа!
    – Бурление... – презрительно сказал Гавар. – Если правитель будет наказывать только виновных, то часть из них, самые хитрые и умные, от наказания неизбежно ускользнут. И поскольку они хитры и умны, то причинят вреда куда больше, чем недалекие бесхитростные преступники... Именно поэтому настоящий правитель должен порой казнить и преследовать тех, кто на первый взгляд совсем ни в чем невиновен. Ибо таким образом он... что он?
    Трикс пожал плечами. А Тиана завороженно ответила:
    – Случайным образом покарает самых хитрых предателей и заговорщиков...

&  В конце концов, артисты – они же как белочки.
    – Белочки? – удивился Трикс.
    – Именно! Их куда проще прикормить, чтобы они ели с твоих рук, чем гоняться за ними.

&  – Мы, добрые люди, беззащитны перед злом – даже когда сами его совершаем.

&  – Книги вовсе не обязаны ничего предсказывать и помогать. Ведь больше всего на свете людям нужен не тот, кто им все растолкует. Куда нужнее терпеливый собеседник, который расскажет о чем-то своем и выслушает все твои мысли. А вот это книга умеет лучше любого человека!


  ... Трикс хмыкнул и бережно спрятал письмо в карман. А улыбаться он не стал, потому что был очень воспитанным сыном. Ну, разве что когда лег в кровать и закрыл глаза. И то самую чуточку.”




__ НЕ увлекательно.

13 мар. 2011 г.

Сергей Лукьяненко — Непоседа (1/2)

Трикс — 2

Недотепа (Трикс—1)

Сергей Лукьяненко Трикс Непоседа
  “Если ты в неполные пятнадцать лет выправил кривду, улучшил правду, завоевал сердце княгини, да еще и совершил Настоящее Чудо — тебе очень хочется, чтобы тебя все и всегда хвалили. ...

&  Мыть полы, готовить еду и чистить отхожие места – все это не очень-то приятно, но занятия магией искупают житейские неудобства.

&  Раскрыв перед собой великую, хоть и древнюю, книгу по семейной магии, Трикс с выражением прочел:
    – «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему». Это заклинание, плод моих долгих раздумий, можно пользовать для целей благих и дурных, каковые вам более надобны. Ежели, к примеру, надо внести в семью мир и покой, изреки его громко и ясно, делая особливо упор на первой части – «все счастливые семьи похожи друг на друга». Ну а для привнесения дрязг и раздоров, упор делается на второй части – «каждая несчастливая семья несчастлива по-своему». Употреблять заклинание надо с умом и всевозможным тщанием...
Трикс вздохнул. Наверное, когда то это и впрямь работало.

&  «В великих строках своего великого труда великий граф-волшебник поведал великую тайну...»

&  – Он что, воевать хочет?
    – Нет, он за мир во всем мире. Только он хочет править этим миром.

&  – Ну, чего вы беспокоились... – промямлил Элин.
    – Подумай только! – сказал желтый дракон. – А если бы ты упал в горах? Если бы мы тебя потеряли?
    – Вы бы огорчились?
    – А как ты думаешь? – ответил желтый дракон. – Ни за какие сокровища в мире мы не согласились бы расстаться с тобой. Ты же и сам это знаешь.
    – И даже за сто тысяч миллионов королевских золотых талеров?
    Снова наступила тишина.
    – Ну глупостей-то не спрашивай! – рявкнул оранжевый дракон. – И не надо ставить родителей в ситуацию, когда им придется либо врать, либо выглядеть жадными бессердечными чудовищами!


&  – Но так не делается! – возмутился Трикс. – Это словно читаешь летопись про рыцаря, который отправился на сражение с великаном... а в ближайшем трактире ему говорят: «Великан слишком большой, ты с ним не справишься...», и рыцарь возвращается в свой замок. Такого не бывает!
    – О, как раз такое бывает сплошь и рядом! – обрадовалась Аннет.
    – Про такое в летописях не пишут.
    – Конечно. А счастливы как раз те люди, про которых в летописях не пишут. Это они не погибли во время чумы, не сгорели во время пожаров, не совершили подвигов на войне, не провели полсотни лет в темнице и не пали пронзенные копьем на турнире. Утром они шли на работу, после работы выпивали с друзьями кружку пива, потом помогали сыну выстругать свистульку, а дочери заплетали косы, потом обсуждали с женой планы на выходной и ложились спать. Слушая рассказы сказителей о войнах и приключениях, они охали, качали головой и говорили: «Как хорошо, что все это случилось не со мной!» Жизнь их текла скучно, мирно и долго. И когда они умирали от старости, скорбели о них только многочисленные дети, внуки и правнуки.
    – Ну какое же это счастье? Вот отправиться одному на битву с целым стадом кентавров, как Грон Безрассудный, пасть под копытами и быть прославленным в веках – это счастье! {...}
    Аннет снисходительно посмотрела на Трикса.
    – Любимый, ты иногда меня поражаешь своей наивностью. Ты сейчас путаешь счастье и славу. А ведь это совершенно разные вещи!
    – Но ведь можно быть сразу и знаменитым, и счастливым! – пылко сказал Трикс.
    – Можно, – подумав, признала Аннет. – Но поверь, быть просто счастливым куда проще и безопаснее.

&  – Маг я или не маг? – спросил себя шепотом Трикс. – Буду ли я ждать милостей от природы или возьму их силой?

&  Верблюды и впрямь ускорили шаг. {…}
    – Ишь ты! Как думаешь, – сказал один охранник другому, – добегут они сегодня до высохшей реки?
    – Добегут, – отвечал другой.
    – А до Дахриана-то, я думаю, не добегут.
    – Думаю, не добегут, – согласился охранник.

&  – Эх, караван! – воскликнул Трикс. – Караван верблюжий, кто тебя выдумал? Знать, у бойкого народа ты мог только родиться, в той земле, что не любит шутить, а голой пустыней разметнулась на полсвета, да и ступай считать дюны! И не хитрый, кажись, зверь верблюд, не на крыльях чешуйчатых несется, а нескоро ступает мозолистыми ногами. Не в дилонских кружевах всадник: борода да бурнус, и сидит черт знает на чем; а привстал, да замахнулся, да затянул врубайю – верблюды вихрем, ноги смешались в один гладкий круг, только дрогнула тропа, да пискнул в испуге остановившийся фенек – и вон они понеслись, понеслись, понеслись!.. И вон уже видно вдали, как что-то пылит и сверлит воздух. Дымом дымится под тобою песок, гремят барханы, все отстает и остается позади. Остановился пораженный волшебством созерцатель: не молния ли это, сброшенная с неба? Что значит это наводящее ужас движение? И что за неведомая сила заключена в сих неведомых светом верблюдах? Эх, верблюды, верблюды, что за верблюды! Вихри ли сидят в ваших горбах? Чуткое ли ухо горит во всякой вашей жилке? Заслышали с вышины знакомую врубайю, дружно и разом напрягли медные груди и, почти не тронув ногами земли, превратились в одни вытянутые линии, летящие по воздуху... У-у-у-у-у... А-а-а-а-а-а! {...}
    С удивительной ясностью Трикс увидел, как в стороне от них, там, где вроде как и не ступала нога верблюда, разлетался в стороны песок и рушились дюны. Вот проносятся мимо древние руины... чу! миг один – и не стало руин, то не промчались мимо них вдаль быстроногие медногрудые корабли пустыни, то рассыпались в прах древние камни, простоявшие тысячи лет... Верблюды, верблюды, да кто ж вас такими выдумал, дай ответ? Не дают ответа! Только бегут, бегут и бегут вперед... {...}
    – Постойте, верблюды! – завопил Трикс. – Умерьте свой бег, перейдите на шаг! Одумайтесь – куда вы бежите? Стоит ли мчаться, не разбирая дороги, пугая встречных – без цели, без разума, одного только движения ради! Есть время мчаться, но есть время и выбрать дорогу!

&  – О, друг моего отца, гость нашего дома...
    – Не надо «о», – попросил Трикс. – И прочих условностей. Зови меня просто – великий маг.

&  Некоторые старики-крестьяне до сих пор вздыхали и говорили, что во времена рабства благородные господа куда лучше относились к простому люду и ценили его – ведь к своему имуществу всегда относишься бережнее. Но вот как раз старики из благородных господ хоть и тосковали по добрым старым традициям, но честно признавались – со свободного человека всегда можно содрать две, а то и три шкуры, а с раба – всего одну.

&  – Рабство отвратительно по своей сути, аморально по своей жестокости и неэффективно экономически! – твердо сказал Трикс.

&  И учителя хорошие, били редко, да разве это били, так, розгой по заднице вытянут пару раз, еще и извинятся: «Не с целью унизить благородного господина, а только чтобы добавить хоть каплю ума в его пустую голову!»

&  – Тебе еще предстоит многое узнать о самаршанских обычаях! Рыгнуть после еды – показать хозяину, как вкусен приготовленный им обед!
    Сидящая на плече Трикса Аннет поморщилась и негромко сказала:
    – А мы, дураки, обходимся словами…
    – Да, нам недостает настоящей восточной вежливости, – кивнул Адрон. {...}

&  – Знаешь, иногда мужчина и женщина, прожив вместе много лет, решают расстаться. Они расстаются, находят новую любовь и живут счастливо. Но при этом постоянно повторяют: «Я зря потратил драгоценные годы своей жизни...» Это смешно. Ведь это были хорошие годы. Это была жизнь. И вовсе не факт, что с другим человеком они прожили бы эту жизнь лучше. Можно расстаться, можно сойтись... Можно уехать, можно вернуться... Но только тот и в самом деле теряет кусок своей жизни, кто говорит – «годы были прожиты зря». Жизнь не зря, мальчики. Какая бы они ни была – человек живет не зря.

&  – Поразительный случай! – признался Трикс. – Желать добра всему живому, в том числе и людям – это достойнейшее поведение. Но желать добра так, что при этом в выгоде оказываются злодеи и душегубы... никогда о таком даже не слышал!
    – Мы советовались с докторами и мистиками, волшебниками и колдунами, – вздохнул Сутар. – Никто не знает, как это лечить. Лекарства и заклинания от излишней жестокости существуют, но никто не пробовал придумать лекарство от излишней доброты. Один колдун, кстати, очень заинтересовался вопросом. Он сказал, что доброта может быть прекрасным оружием. Надо только заколдовать жителей враждебной страны, чтобы они желали всем добра. Чтобы они не казнили убийц и не сажали в тюрьмы воров, не мешали грабить общественные посевы и разворовывать королевские рудники, чтобы любое зло называли последствием тяжелого детства и недостатка внимания. Колдун сказал, что пройдет одно-два поколения и страна, попавшая под такое заклятие, вымрет – родители не станут заботиться о детях, дети о родителях, правитель не станет беречь народ, а народ – слушаться правителя.
    – Но если все станут добрыми, то там не будет воров, грабителей и убийц! – пылко возразил Абнувас.
    – О, мудрый султан, – горько сказал шут, – заклинание никогда не подействует на всех. Найдутся те, кто перед ним устоит. Найдутся те, кто по своему гномьему или эльфийскому происхождению поддастся заклинанию не в полной мере: к примеру – не будет грабить и убивать только своих соплеменников. А больше всего будет тех, кто по причине душевного недоразвития творил и продолжит творить зло, даже не думая, что это зло. Заклинание свяжет руки только людям и без того добрым. Злодеям оно позволит творить все, что угодно.



7 февр. 2010 г.

Сергей Лукьяненко — Глухой телефон

Сергей Лукьяненко Глухой телефон
  “Иногда мой сосед справа сходит с ума. ...

*  – Почему вы такой злой?
    – Я не злой, я лишь не добрый.

*  Если к горе, которую не может перелететь орел, раз в сто лет будет приходить мудрец и проводить по горе шелковым платком, то она сотрется раньше, чем закончится малая часть вечности.



*  Рано или поздно даже вечности приходит конец.


  ... Наверное, я просто кивну и скажу: «Алло!»”



8  Невероятно жуткий вариант Страшного Суда 8-О

21 нояб. 2009 г.

Сергей Лукьяненко — Недотепа

Сергей Лукьяненко Недотепа
  “Если ты молод, здоров и богат – тебе непременно захочется быть еще и красивым. ...

*  – Не пытайся доказать свои права, этого у тебя никогда не получится. Запомни, всегда законен тот владыка, что сидит на троне!

*  При взгляде сверху справедливость и плети выглядят почти одинаково.

*  – Сэр Паклус – дурак.
    – Не дурак, а человек с обостренной честью!
    – А, это обычно одно и то же...

*  То, что ты видишь, зависит от того, что ты хочешь увидеть.

*  – Можешь прихлопнуть ее тапкой или утопить в ночном горшке.
    – Как я могу? Она хорошая и беззащитная. Она меня любит.
    – Тогда терпи.

*  Так, и не в первый раз, нравственность победила правду.

*  Нападение – лучшая защита, если, конечно, не брать в расчет бегство.

*  – Я, если начистоту, приключения люблю. Только они должны хорошо кончаться.
    – А приключения – это как раз то, что хорошо кончается. Если они кончаются плохо, то их называют неприятностями.

*  Давно известно, что управлять государством могут все, кроме тех, кто сейчас находится у власти.

*  От халвы еще ни у кого не слиплось.

*  Истинно свободен может быть лишь человек, не обременяющий себя услугами посторонних.

*  Настоящий игрок не стремится сыграть быстро! В игре, как и в любви, скорость – не главное!

*  – Это не абсурд. Это гораздо хуже. Это традиция.

*  – Власть, мальчик, – как огонь. Ее надо хранить так, чтобы не сжечь себя, чтобы тепла хватало другим и чтобы она не угасла.



*  – Я посоветую тебе выжить. Жизнь – величайший дар, не следует отказываться от него в минуту слабости. Поверь, ты еще найдешь немало причин, чтобы жить.

*  – Твой отец всегда был излишне романтичен, Трикс. Романтика – прекрасное качество, но только не в ущерб бдительности... А вот мать твоя меня удивила. Выпить яда, пронзить себя кинжалом и выброситься из окна! Что значит благородная кровь!
    – Еще и кинжалом? – поразился Трикс.
    – Ну, кинжалом она так, оцарапалась. Но все формальности Высокой Смерти соблюдены – три благородных способа использованы в должной последовательности. Уважаю. Я бы из окна не решился прыгнуть, высоты боюсь...

*  Иен зябко поежился во сне. Трикс вздохнул, снял плащ и укрыл своего оруженосца. Некоторое время благородный поступок грел его лучше любого плаща, потом Трикс изрядно закоченел. Человек более заурядного воспитания начал бы грести, чтобы согреться. Но Трикс, как и положено наследнику со-герцога, к черной работе питал глубочайшее, врожденное отвращение. Поэтому он предпочел мерзнуть...

*  ... А между тем все дело было именно в удаче! Звезды, конечно, на человеческие дела никакого влияния не оказывают. Им, звездам, люди глубоко безразличны. Тем более что все люди рождаются с совершенно одинаковой удачей, вот только проявляется она в разных ситуациях.
    Невезучий торговец, который каждый день клянет судьбу, мог бы стать самым удачливым в мире скульптором. Игрок в кости, которому не идет фарт, преуспел бы в выращивании тюльпанов. Землепашец, чьи посевы сжигает засуха, бьет град и пожирает жучок, легко победил бы на соревновании лучников, что проводится в славном городе Ангурине в самую дождливую, ветреную и безлунную зимнюю ночь.
    Причина, по которой каждому человеку удача способствует лишь в определенных начинаниях, крайне занимательна. Если бы она стала широко известна, жизнь людей, несомненно, обратилась бы к лучшему!
    К сожалению, двадцать лет занимавшийся этим вопросом Абуир, ученый из жаркого Самаршана, был феноменально неудачлив. Когда разгадка была уже близка, переволновавшийся ученый опрокинул масляный светильник и пожар поглотил его лабораторию вместе со всеми результатами исследований. Разочаровавшийся Абуир навсегда порвал с наукой, ушел в горы, прибился к лихим людям и уже через два года прославился от моря до моря как самый свирепый, удачливый и бесшабашный разбойник.
    Так что никто, включая самого Трикса, не знал, в чем кроется его удача и в какой миг она от него отвернется. Как ни печально, но неизвестным это останется и для нас...

*  – Три якоря тебе в глотку, бизань мачту в седалище!
    – Бушприт тебе в подмышку!
    – Киль тебе в фарватер!

*  Трикс подошел к небольшой картине, висевшей на стене. Трикс, немного интересовавшийся живописью, посмотрел на картину повнимательнее и решил, что она не стоит холста, на котором нарисована. Неведомый художник изобразил таинственно улыбающуюся женщину на фоне унылого пейзажа. Улыбка у женщины была такая вымученная, что складывалось ощущение – художник несколько часов не давал натурщице отлучиться по естественным надобностям. С чувством пропорции у художника тоже было не все в порядке, а уж преобладание унылых коричнево-желто-зеленых тонов лишало картину всякой привлекательности.

*  – Скажите, а вы играете только для детей?
    – Мы не играем, а даем представления. Нет, не только. Еще для их родителей и гувернанток.
    – А я то по этим крикам решил, что тут продают малолетних рабов, – признался Трикс.
    – Напротив, здесь малолетним рабовладельцам продают старых бедных актеров

*  – Если бы и впрямь было можно сыграть пьесу так, чтобы злодеи были посрамлены, а справедливость восторжествовала...
    – Нет. Не путай искусство комедианта с жизнью, юноша. Да, порой мы играем на сцене так, что в зале плачут и грубые каменщики, и суровые палачи, и гулящие девицы. Даже благородные господа, особенно если сядут смотреть представление с бутылочкой старого вина, могут пустить слезу. Но театр – отдельно, жизнь – отдельно. Мир не театр, люди не актеры.

*  – Не пытайся доказать свои права, этого у тебя никогда не получится. Запомни, всегда законен тот владыка, что сидит на троне! В лучшем случае ты получишь плети и насмешки. В худшем – место в темнице или нож в спину.

) Сплошные цитаты и перепевки. За то и любим, за узнаваемость. )

*  Рыцари, помимо умных и глупых, вспыльчивых и рассудительных, добрых и не очень, делятся еще на две группы. Одна считает делом доблести ночевку под проливным дождем в кустах дикой колючки и кусок размокшего хлеба на завтрак. Другая полагает, что ничего ужасного не произойдет, если рыцарь заночует на постоялом дворе, поспит на кровати и позавтракает яичницей с ветчиной. Отличить их очень просто – от второй группы меньше пахнет и лицо у них более здорового цвета.

*  – Если уж честно, то гномы меня своим не считают. У меня бабушка была гномом. Очень редкий социальный казус. А у гномов род наследуется как у людей, по отцовской линии, по материнской – только у эльфов.

*  Давно известно, что лучший способ узнать, процветает ли государство – проехать по его дорогам. Честолюбивый и жестокий правитель, разорив крестьян и обложив поборами горожан, может воздвигнуть столицу неописуемой красоты. Правитель ленивый и безвольный, попустительствуя простому люду, может позволить селам и городам расти и процветать, в то время как государство чахнет и гибнет. Но и у того, и у другого в самом большом запустении окажутся дороги, ибо только властитель, сочетающий в себе твердость и уступчивость, волю и терпение, способен накинуть на всю страну сеть дорог, что свяжет ее крепче солдатских алебард, общего языка или даже общей веры.

*  Мальчик крутанул пращу и выпустил камень куда-то без малого примерно почти в сторону монстра.

*  – Ты знаешь, что такое магия? – вопросом ответил Радион.
    – Искусство словами менять мир.
    – Верно. А почему слова могут менять мир?
    – Не знаю. – Трикс пожал плечами. – Это тайна, наверное? Нужны особые слова?
    – Особые, – кивнул Щавель. – Дело в том, мальчик мой, что мир – это лишь представление людей о нем. Когда-то люди договорились считать, что небо – голубое, солнце – желтое, трава – красная... {...} Так вот, когда-то люди договорились, каким должен быть окружающий мир. И договорились, конечно же, с помощью слов. Придумали для всего на свете объяснение. Но слова-то могут быть разные. И сила в них осталась! Если ты подберешь правильные слова и скажешь что-то очень убедительно, то мир может тебе поверить. И изменится.
    – Поэтому магу всегда нужен слушатель, – добавил Паклус. – Хотя бы тупой минотавр. Поэтому умные маги всегда ходят со спутниками. С учениками, к примеру.
    – Хорошие маги могут и сами себя уболтать. Но, конечно, с напарником – оно лучше. Чем простодушнее и доверчивее напарник, тем лучше магия действует.

*  – Какие слова в волшебстве верные, а какие – нет? – задал еще один вопрос Трикс.
    – Совершенно верный вопрос, – кивнул Щавель. – И как во всяком хорошем вопросе, в нем уже есть ответ. Верные слова – те, в которые верят! От которых захватывает дух и сладко замирает сердце!
    – А почему придуманные слова слабеют? – спросил Трикс.
    – Хороший вопрос! – оживился Щавель. – В тебе задатки великого мага! Да, придуманное один раз заклинание можно использовать много раз. Но от частого произношения оно как бы изнашивается, мир в твои слова верит все меньше и меньше, волшебство работает все слабее и слабее. А уж если его записать и начать раздавать кому ни попадя, то через несколько месяцев и самое могучее заклинание превратится в ничто! Поэтому маги свои заклинания берегут и без нужды не используют, чаще импровизируют, для мелких бытовых задач магией не пользуются.

*  Трикс, закутавшись в мантию и держа посох на коленях, с любопытством наблюдал за горожанами. Сам он был уверен, что его взгляд полон заботы и терпения, с которыми будущий маг должен взирать на простых смертных. А горожане, увы, считали, что ученик волшебника поглядывает на них слишком пристально и при этом с полнейшим безразличием. К сожалению, то, что ты видишь, зависит от того, что ты хочешь увидеть.
    Трикс, кстати, ясно видел, что горожане смотрят на него с симпатией и уважением.

*  – ...будто предвещая появление того, кого призвал великий маг...
    Щавель замолк. Покачал головой:
    – И где были мои глаза? «Того, кого...» Паразитная рифма. Отвратительно! Омерзительно! Правда, мальчик?
    – Верно, – согласился Трикс. – Скверно.
    – Текст должен литься сам собой, нигде не цепляя слушателя, – бормотал Щавель. – Лишь тогда слова обретут магическую силу... Начали заново!
/ Хотя порой цитаты эти выглядят не очень-то уклюже. /

*  – И что... что мне теперь делать?
    – Как что? Сам ведь сказал: пока смерть не разлучит их. Можешь броситься с башни. А можешь прихлопнуть ее тапкой или утопить в ночном горшке.
    – Нет... – Трикс замотал головой. – Как я могу? Она хорошая и беззащитная. Она меня любит.
    – Тогда терпи, – безжалостно сказал Радион.

) Натащил, понимаешь тут, цитат, а ты потом читай да улыбайся пошире. )

*  Вскоре после смерти Кадивы городской магистрат объявил сбор средств на памятник и князь не решился идти против воли народа. Единственной уступкой горожан стало то, что тело княгини прикрыли распущенными волосами. Так, и не в первый раз, нравственность победила правду.

*  Маги не правят миром именно потому, что каждое заклинание надо произнести. И чем оно сильнее, тем дольше надо говорить.

*  – А говорила – ничего не умеешь! – выкрикнул Трикс на бегу.
    – Когда хорошо поем, то кое-что умею, – без тени стеснения ответила фея.

*  – Что случилось, уважаемая стража? – спросил Трикс, памятуя, что нападение – лучшая защита, если, конечно, не брать в расчет бегство.

*  – На Черной Переправе было страшно, ученик. Очень страшно. Бренное тело порой подводит даже самый могучий дух... И это вовсе не позор, понял?
    – П-понял, – прошептал Трикс.
    – Но в летописях о таких вещах, конечно, умалчивают, – добавил Щавель. – И если расскажешь кому – я тебя превращу в ночной горшок!

*  Неправильно думать, что волшебники не вмешиваются в дела государственные. Если закаленный в боях рыцарь позволяет себе давать советы сюзерену, если делегация купцов или ремесленников считает себя вправе просить о послаблениях для какой-то гильдии или о строительстве мостов и дорог, если простые крестьяне и горожане порой жгут господские дворцы и сажают себе на шею новую знать из своего числа – так чем хуже волшебники? Ведь давно известно, что управлять государством могут все, кроме тех, кто сейчас находится у власти.

*  – Может быть, мне не ходить во дворец? – заволновался Трикс.
    – Еще как ходить! – Щавель повысил голос. – Мне будет нужен прихвастень.
    – Прихвастень?
    – Ну да. Тот, кто слушает, как я... э... произношу заклинания. И восхищается ими. Самая первая степень ученичества.
    – А нельзя мне как-то по другому называться? – спросил Трикс.
    – Нельзя. До подавана ты еще не дорос. До преспешника – тем более.
    – А кто такие подаван и преспешник?
    – Подаван – тот, кто подсказывает, подает магу нужные слова, когда тот запинается, не находя слова. А преспешник – это такой шустрый подаван, который может найти нужное слово быстрее мага и подсказать его заранее.

*  – Что поделать, – пробормотал Щавель. – Чем больше знати, тем больше требуется черни. Закон природы. Вот почему я крайне неодобрительно отношусь к человеческой прислуге. Истинно свободен может быть лишь человек, не обременяющий себя услугами посторонних.

*  Оказалось, что взрослеть не так-то радостно.

*  – Это же нечестно! Она же сама сказала, что не хочет этого!
    – Она как сказала? Не хочет или боится?
    – Ну... боится.
    – Это две большие разницы, – веско сказал Иен. – Если женщина говорит, что не хочет – значит, она боится. А если она говорит, что боится...
    – Значит, не хочет?
    – Нет! Наоборот! Если женщина говорит, что боится, значит, хочет!

*  – А ты уверен?
    – А то! – фыркнул Иен. – У меня папаша всегда так говорил. А он у меня не дурак был. Только воду пил сырую, думал, она здоровее...

*  Всякой женщине лестно, когда мужчина старается узнать о ней как можно больше. Но ни одной женщине не понравится, если мужчина узнает про нее все!

*  – Логика – она вообще в человеческих отношениях не применима. И любые факты можно на любую сторону вывернуть. Я это и сделал. Тут главное – спорщиков раззадорить, заставить их на несправедливость обидеться.

*  Маги прекрасно переносят любой распорядок дня. Они одинаково хорошо умеют не работать утром, днем, вечером и ночью.

*  – Что-то случится? – робко спросил Трикс.
    – Конечно, – набивая трубку, ответил Щавель. Он уселся на кровати и загасил свечи в канделябре. Легкий красный отсвет тлеющего табака совсем не разгонял темноту. – Понимаешь ли, ученик, все в мире подчиняется законам логики и красоты. После того как мы наткнулись на деревню со странными крестьянами, проехали по темному лесу в вечерний час, встретили старого оруженосца, который увиливает от ответов, – все уже предрешено.
! Даже парадоксу Монти Холла нашлось место в этом художественном произведении! )

*  – А может, не будем зря мучиться? Используем всего две двери? Коза и карета. Все по-честному.
    – Да лучше уж помучиться, – сказал Трикс.
    – Вот это уважаю, – кивнул барон. – Вот это люблю. Настоящий игрок не стремится сыграть быстро! В игре, как и в любви, скорость – не главное!

*  – Знаю, знаю. Арифметика. Я убедился. Но так и не понял до конца, в чем тут дело.
    – Да все очень просто, – сказал Трикс. – Вы представьте себе, что это не барон открывал вторую дверь. Вы представьте, что я вначале выбрал и указал ту дверь, которую точно открывать не собирался – а потом открыл две другие! Вот вам и два шанса к одному!
    – А... – сказал Щавель. – А! А!!!
    Волшебник хлопнул себя ладонью по лбу.
    – Как же я сразу...
    Трикс, наконец-то избавившийся от неприятного обвинения в жульничестве, облегченно улыбнулся.
    – Ты молодец, – сказал Щавель. – Ты великолепно его надул.

*  – Юноша! Прими совет старого волшебника – оставь эти опасные затеи.
    – Все равно рано или поздно так сделают, – упрямо сказал Дмак. – Это прогресс, а его не остановить.
    – Лучше поздно! – воскликнул Щавель. – Лучше – не при нашей жизни!

*  – Извини, я больше никогда так не буду! – произнес Трикс ту волшебную фразу, которая уже много веков спасает маленьких мужчин от маминого гнева, а больших – от гнева жены. Конечно, от частого использования эта фраза уже изрядно износилась, но почему-то до сих пор работает.

*  – Ну и зачем ему ссориться с Гризом? Тот приехал, лично клятвы в верности принес, налоги за два года заплатил... Что еще надо королю?
    – Справедливости! – сказал Трикс пылко.
    – Слушай, а ты точно со-герцог? У аристократов справедливость называется целесообразностью.
    – В летописях не так, – упорствовал Трикс.
    – Летописи пишут потом. И те, кто пишет, уж обязательно придумают, как целесообразность назвать справедливостью.

*  – Получилось? – с любопытством спросила Тиана.
    Трикс разжал руку и они стали внимательно изучать перстень.
    – Голубь какой-то нахохленный, – заметила Тиана. – И глаза вылуплены...
    – Ну, он же на яйцах сидит, – попытался оправдаться Трикс.
    – И чего?
    – Греет. – Трикс пожал плечами. – Напрягая все силы.
    – И грустный он какой-то... – неуверенно продолжила княгиня.
    – Это самец, – сказал Трикс. – Его голубица улетела в гости к подруге. А его посадила на яйца. Он греет их и грустит...
    – А почему у него красные глаза?
    – Плохо спал ночью, – сообщил Трикс, подумав. – Думал о жизни, о голубице, о яйцах...

*  Когда-то, читая летописи о деяниях великих королей (в первую очередь, конечно, Маркеля Разумного), Трикс восхищался, когда ради государственного блага Маркель Разумный отправлял в ссылку старых друзей, разрывал договора о вечной дружбе, поднимал налоги в своем родном городе, прощал преступников – ну и совершал многие другие деяния, не имеющие ничего общего со справедливостью, но позволившие государству стать великим и процветающим. «Когда сорняки выпалывают – и росткам достается», «У королевства друзей не бывает, друзья бывают только у королей», «Власть на справедливости не стоит, а попирает ее», «Помнят не то, что сломал, а то, что построил» – и прочие крылатые изречения Маркеля Разумного никакого возражения у Трикса не вызывали.

*  Придворные согнулись в поклонах или опустились на колени, в зависимости от своей знатности и дарованных вольностей. Кое-кто даже гордо остался стоять – впрочем, лишь на секунду, чтобы все смогли оценить их привилегию, после чего тоже согнулись в поклонах. Вольностями тоже надо пользоваться с умом...

*  – Ваше величество, ... я бы нижайше молил ваше величество не упоминать мое имя прилюдно, я ведь министр тайной канцелярии...
    – Оставь, Слюм! Здесь только верные люди и гнусные предатели. Первые никому ничего не скажут, а вторые – уж тем более! – И король захохотал.

*  – Скажи, Трикс, а не будет ли справедливо, если они попытаются вероломно из темницы бежать – и падут пронзенные стрелами стражников?
    – Нет, ваше величество. Точнее, да, ваше величество. Это будет справедливо, но это не будет по-доброму. А в мире так много справедливости, что места для доброты почти не осталось.

*  – Скажите, герцог, как вы его таким воспитали?
    Отец Трикса смешался и неловко пожал плечами:
    – Да как-то особо и не воспитывали... шебуршился вокруг потихоньку, кашу ел, сказки слушал, потом полюбил летописи читать...
    – Как-то особо и не воспитывали... – задумчиво сказал король. – Что ж, это неплохой метод...

*  – Власть, мальчик, – как огонь. Ее надо хранить так, чтобы не сжечь себя, чтобы тепла хватало другим и чтобы она не угасла. Твой отец, мальчик, боялся обжечься сам и спалить других... вот и позволил этому огню умереть.


  ... Ну а приободрившийся и подобревший Щавель взял со стола кусок мела и пошел к грифельной доске, висевшей на стене его кабинета...”


Непоседа (Трикс-2)

11 авг. 2009 г.

Сергей Лукьяненко — Донырнуть до звезд (Сборник)

Лукьяненко Донырнуть до звезд Сборник

Купи кота

*  Порой один короткий совет стоит месяца подготовки и чтения инструкций.

*  Кто сказал, что три месяца в консервной банке – тяжело? Наверное, тот, кто так и не научился читать книги.

*  – Люди... ах эти глупые люди, – бормотал Кот. – Если уж ты позволил злым осколкам попасть в твое сердце и глаза – страдай и терпи. Вышел осколок из глаз, рано или поздно выйдет и тот, что в сердце! Тебе сразу станет легко, и ты пойдешь искать новую боль. Мы, коты, давно знаем эту тайну – не позволяй себе влюбляться. Есть только март, и еще апрель, и еще май... есть разные месяцы, и разные кошечки, и очень-очень много радости и счастья! Но никакой любви нет!

Сердце снарка

*  Он никогда не играл словами. Слова все равно не меняют дел.



*  Мужчина не обязан хорошо готовить. Но если мужчина готовит, он должен готовить великолепно. Мужчина должен делать только то, что у него получается великолепно. Все остальное могут делать женщины.

*  – Сердце снарка нельзя заморозить или законсервировать. Его надо съесть в течение получаса после убийства.
    – После забоя, – поправил его Александр.
    Роберт пожал плечами. Он никогда не играл словами. Слова все равно не меняют дел.

*  Есть вещи, которые стоят слишком дорого, чтобы их продавать.

*  – Хватит тебе пить. Мы не ангелы, мы люди. Мы все время кого-то жрем.

Мы не рабы

*  – Я уйду, – прошептал я. – Однажды я уйду!
    Японец кивнул:
    – Мы не рабы. Мы вправе уйти.

Капитан

*  Господи, неужели все, чего мне не хватало, – это уверенности, что мне есть куда отступать...

Категория «зет»

*  – А вы никогда не задумывались, что все мы понимаем доброту по-разному?

Кровавая оргия в марсианском аду

*  – Ну и ну, нюни распустили... – ласково и шутливо говорил комендант. – Что ж их жалеть? Бандиты они, злые и гнусные.
    – Мне ядюку жалко... Она так потела, так потела... Это был единственный экземпляр в Солнечной системе!
    – Ничего, деточка, – утешал ее Иван, не отрывая взгляда от экранов. – Порой и бессловесным тварям приходится отдавать жизнь за торжество Демократии.

Если вы свяжетесь прямо сейчас...

*  – Земная цивилизация имеет ряд нерешенных проблем, можем ли мы рассчитывать на какую-либо форму помощи со стороны вашей, более развитой, цивилизации?
    – Сложный вопрос, – опечалился чужой. – Давно уже было замечено, что полученная безвозмездно помощь не идет впрок. Цивилизация начинает отставать в развитии, надеяться на инвестиции, кредиты, гуманитарную помощь... Сложный, сложный вопрос. Мы думаем, что могли бы вступить с вами в товарные отношения и продать некоторые любопытные приспособления. В качестве платы мы согласны принять некоторые тяжелые металлы и произведения кустарного искусства. Но торопитесь – наше время очень ограничено.

Ахауля ляляпта

*  Что русскому экзотика, то немцу банальность. Вот что обидно по-настоящему – прошло время уникальных впечатлений. Даже на Южный полюс с парашютом прыгнуть – всего лишь вопрос денег и бесшабашности.

*  Да это, если на то пошло, маленькие дивиденды для одного человека, но огромный кредит для всего человечества!

Стройка века

*  – Эх, сколько возможностей таится для строителя в отделочных работах! Сколько замечательных возможностей, постичь которые человек иной профессии не способен!

Сухими из воды

*  – Имеем мы право. Имеем как хотим!


«Л» – значит люди

Донырнуть до звезд

Именем Земли

Очень важный груз

Визит

Способность спустить курок

Вечерняя беседа с господином особым послом

Переговорщики

1 авг. 2009 г.

Сергей Лукьяненко — Калеки

Донырнуть до звезд (Сборник)

Лукьяненко Калеки Сборник Донырнуть до звезд*  Пока есть шанс победить – надо воевать, если шансов нет – надо побеждать.

*  Это было очень по-человечески – привыкнуть жить с грызущей тебя изнутри болью. Привыкнуть, но не смириться. Приспособиться. Приручить свою боль.
    Может быть, потому, что люди хоть и стремятся к совершенству, но прекрасно знают, что оно недостижимо?



*  Именно так всё на свете и происходит. Вначале кто-то делает глупость – большую глупость. Потом кто-то другой оказывается в нужное время в нужном месте.
    И вот один человек получает шанс исправить чужую ошибку. Или не исправить, а героически погибнуть.
    Как правило, именно так всё всегда и происходит.

*  – Как романтично! – восхитился адмирал. – Да вы сочинитель!
    На «сочинителя» обижаться не стоило – поэты, писатели и прочая никому не нужная богема в Гедонии была крайне популярна.

*  В галактике не бывает мирных планет. Точнее, они встречаются, но слишком уж часто меняют хозяев.

*  Опытный капитан многое может понять о своих подчиненных, изучая их виртуальные образы. Но только очень хороший капитан способен кое-что понять и о себе самом.

*  Никто не знал, что видит и испытывает пилот, совершая те или иные маневры в пространстве. Стыковка могла стать соитием, мигом оглушительного оргазма, могла превратиться в кровавую схватку, а могла быть всего лишь механическим прикосновением двух механизмов.
    Но хороший пилот не считает свой корабль всего лишь механизмом.

*  Говоря откровенно, разум, не способный любить и страдать, разумом не является.

*  – Все-таки это нехорошо, заставлять детей воевать.
    – Но надо же как-то их использовать? – прагматично ответил Хасан. – Тем более воевать им нравится.

*  – Мы же не машины, Роза. Мы люди. А каждый человек в чем-то ущербен. По сути все мы – калеки.

*  «Это уже зависит от нас».
    «Да, Алекс. Всегда все зависит от человека – и от тех, кто рядом с ним».


15 мая 2009 г.

Дип-склероз (Сборник)

Олег Кулагин — Дип-склероз

*  — Программу, как и женщину... — он мечтательно вздыхает, — всегда можно уговорить.

*  — Безнаказанность всегда вдохновляет.

*  — Лучше умереть сидя, чем жить на четвереньках!

*  — В конце концов внутри всякий человек — загадка. Это тебе любой патологоанатом подтвердит...

*  — Умного учить — только портить.

*  — Главное правило, когда имеешь дело с шулером, — не садись играть...


Артем Прохоров — Отражение фальшивых сердец

*


Татьяна Матвеева — Deep Dawn

*  В этом ужас виртуальности, в этом беда призрачности Диптауна... и Сети вообще. Ты никогда не можешь быть уверен, что тот, с кем ты говоришь, не видя собеседника, — твой друг, а не кто-то еще.

*  Водолаз, наверное, отправляется к морским глубинам только с условием, что он сможет вернуться на поверхность; участь обреченного ихтиандра его вряд ли бы устроила. Моряк пускается в плавание, зная, что корабль снова пристанет в порт — кому захочется плыть на "летучем голландце"... Уходя в дальний и опасный путь, всегда хочется знать, что можно вернуться.

25 апр. 2009 г.

Сергей Лукьяненко — Мелкий Дозор

*  — Молодость — тот недостаток, который проходит.

*  — Если разобраться, жизнь — это {...} всего лишь маленький дозор между рождением и смертью. Даже если жить очень-очень долго — это все равно очень маленький дозор...



*  Варианты, как известно, существуют всегда.

~ Ну очень мелкий дозор (улыбка).

18 дек. 2008 г.

Сергей Лукьяненко — Конкуренты

Лукьяненко Конкуренты*  Культура и мораль – это производные от реальности.
*  – Хрупкая девушка в нашем жестоком мире просто обязана думать [о деньгах]. Всегда.
*  Жизнь вообще редко предполагает, что придется ползать по полу.
*  – Правду всегда надо говорить дозированно, это плохо перевариваемый продукт, с непривычки человек и заболеть может...
*  – Задавая глупый вопрос, вы вынуждаете меня давать вам глупый ответ.
*  Когда тебе нет еще и тридцати, каждый день рождения радует – как свой, так и чужой. Это позже начинаешь воспринимать неумолимо сменяющиеся цифры с раздражением: «и куда так спешить?».
*  – Я старею, – сказал Валентин вполголоса. Выпитый коньяк требовал общения вслух.
    – Это со всеми случается, – немедленно поддержали его с девятого этажа. – Не переживай.
*  – Меньше говори – сойдешь за умного...
*  – Не комплексуй. Что естественно, то не безобразно.
    – Нет уж, я потерплю.
    – Десять часов? – поинтересовался Роман. – Да не глупи. Не выдержишь, это раз. Будешь не в форме в самый нужный момент – два. К тому же обоссанные штаны будут вонять. Культура и мораль – это производные от реальности.
*  – Ребята, вас одно удовольствие слушать, – неожиданно сказала Ленка. – Но если я предложу, как спастись обоим – сколько вы мне заплатите?
    – Ты сдурела, – убежденно сказал Роман. – Ты можешь сейчас думать о деньгах?
    – Хрупкая девушка в нашем жестоком мире просто обязана о них думать. Всегда.
*  Он весь был какой-то неправильный, нелогичный – и при этом гармоничный. Как восточная музыка – европейское ухо она режет, но на самом деле в ней есть гармония, просто она другая...
*  есть на рабочем месте он считал свинством и деградацией.

—  Первые 2/3 книги совсем уж скучные параллели в реальном мире. Может, автор так и задумывал. Но получилось ... фе.

*  Человек странно устроен... можно безумно хотеть спать. Можно быть голодным до чертиков. Но привлекательная женщина все-таки изменит приоритеты...

—  "Ее глаза на миг затуманились, когда я вошел в нее." Буэ
    "– Только дождись меня, ладно? – прошептала она мне в ухо." Буэ 2 раза.


*  Мобильник он вчера выключил, пришлось ждать, пока он включится, инициирует одну сим-карту, потом вторую...
    Ну почему ничего не делается быстро?
    Всему теперь требуется загрузиться, запуститься, разогреться...
*  если уж приходится подчиняться женщине – всегда приятнее знать, что это твоя женщина.
*  Валентин полз, следом, распластавшись, ползла Лена. Валентин ощутил невольный укол совести за то, что так редко, по-холостяцки, мыл пол.
    Впрочем, жизнь вообще редко предполагает, что придется ползать по полу.
*  – Спасибо за откровенность.
    – Да не за что. Я считаю, что всегда лучше честно объяснять мотивы своих действий.

—  "Рыцари сорока островов" + "Императоры иллюзий" + "глубина". Пожалуй, только темы раздвоения личности еще не было...

    Рекомендовали считать новые книжки Лукьяненко жвачкой. Принято. Так и станем делать.
*  – На чье имя купил?
    – На имя Юрия Михайловича Семецкого.
    – А кто такой?
    – Слышал, что это несуществующий такой человек, его писатели вставляют в свои книжки, когда надо кого-то убить. Ну, чтобы не было претензий потом, «почему человек с моим именем утонул в выгребной яме». Писатели как-то выяснили, что человека с таким именем-отчеством и фамилией в России нет. Ну и пишут теперь...
*  – Очень удачно вы позвонили, – жизнерадостно сказал Олег. – Хотелось вечерком пивка попить, но не складывалось...
    – Ты что, дурак? – неожиданно спросила Лена. – В твои годы надо с девушками гулять, образованием заниматься, по музеям ходить... книжки читать, в конце концов. А не пиво пить посередине недели.
    – Интересный взгляд на жизнь! – Олег ничуть не обиделся. – Чем-то напоминает точку зрения моих родителей. Но с девушкой я поссорился,
а природная застенчивость мешает мне немедленно познакомиться с новой. Музеями меня накормили до тошноты в раннем детстве, вряд ли в Москве есть музей, где я не провел несколько томительных часов. Что же касается образования – то институт я уже окончил, не получив, кроме аттестата, ничего полезного. Самообразованием же я занимаюсь на работе, поскольку за исключением срочной помощи секретаршам, которые ухитряются порой угробить даже «Висту», мне делать совершенно нечего. Что у нас осталось?
    – Книги.
    – Книги – это важно, – согласился Олег. – И я их очень люблю. Но не несчастные трупы деревьев, расчлененные и спрессованные в сухие маркие листы под названием «бумага». Нет, их мне противно даже взять в руки! Я читаю книги в метро по пути на работу и обратно, со своего КПК. Час утром – и час вечером.
*  – Как говорится в известном анекдоте, у вас перспектива появилась.

{  А вот и анекдот, если кто пропустил (я — пропустил):
    Зима, холод собачий. Скотный двор. Все злые и голодные. Один только пес Шарик, бегает, машет хвостом и доволен жизнью. Поднимаются куры-утки и уходят в лес, чтобы не сдохнуть с голоду. Зовут с собой Шарика:
    — Пойдем с нами, иначе сдохнешь.
    А Шарик в ответ:
    — Не пойду, у меня тут перспектива появилась!
    Собираются старшие обитатели скотного двора, — свиньи, козы. То же самое — в лес, чтобы не сдохнуть. Также зовут с собой Шарика, а он:
    — Не пойду, у меня тут перспектива в жизни появилась!
    Собираются главные обитатели скотного двора, крупный рогатый скот, и говорят Шарику:
    — Пойдем с нами балбес, ведь сдохнешь от голода.
    — Не пойду, у меня тут перспектива в жизни появилась!
    И тут бык заинтригованный спрашивает:
    — А что за перспектива такая?
    И Шарик, расплывшись в довольной улыбке:
    — Я тут давеча слышал, как хозяин хозяйке говорил, мол, если дела так и дальше пойдут, то мы все у Шарика сосать будем.  }


*  – Когда начинаешь на кого-то полагаться, то сам расслабляешься.
    – Верить нельзя никому? Даже себе?
    – Верить нужно. Полагаться нельзя.
*  – Думать вообще вредно, от этого морщины на лбу...
*  Люди только тогда способны развиваться, когда они борются. Если... если двигаются. Обживают новые земли. Сражаются. Если все дается с трудом. А если бананы сами падают в рот, то остается только лежать под пальмой и жевать.

1 дек. 2007 г.

Сергей Лукьяненко — Чистовик

Работа над ошибками — 2

Лукьяненко Чистовик*  Лабораторная мышка, которой удалось ускользнуть из клетки, вовсе не спаслась. Лабораторные мыши не выживают в природе. Даже если на них не охотиться специально...

*  Демократия — это древняя форма политического правления, неразрывно связанная с рабовладением и уравнивающая в правах мудреца и идиота, бездельника и мастера, опытного старца и сопливого юнца.

*  — Не увлекайтесь ассоциациями. До определенного предела они полезны, помогают нам понять происходящее, но потом начинают запутывать.

*  — Как хорошо быть молодым и горячим! Верить, что у тьмы есть сердце, у врага — имя, а у экспериментов — цель...

*  Самое плохое в отсталых мирах — это не сортир в виде горшка под кроватью, свеча вместо лампочки и отвар целебных трав вместо таблетки. Самое плохое — это скорость передвижения.

*  — Спрашивай, — велел робот. — Я знаю, что люди не могут действовать, не задав ряд ненужных вопросов.

*  — ... С ума сойти, — признался я. — Даже не знаю, что еще спросить!
    — Очень хорошо, что ты умеешь ставить точку в расспросах.

*  Логика — штука хорошая. Хоть и подлая.



*  Железнодорожный вокзал — место преображений. Мы входим в поезд и перестаем быть собой. Отныне мы приобретаем другое прошлое и рассчитываем на другое будущее. Случайному попутчику мы готовы рассказать все, что с нами было, а также то, чего с нами никогда не было. Если судить по разговорам в поезде, то в мире нет скучных людей с неинтересными биографиями.

*  Пива нам не хватило, и Саша вызвался сходить за ним в вагон-ресторан. Конечно, там английского эля не нашлось, но, как известно, после третьей бутылки понты пропадают, и все пиво становится одинаково вкусным.

*  Самое худшее, что только может придумать беглец, — это спрятаться. Единственное спасение беглеца — бег, прятки — не более чем детская забава.
    Но даже в бегстве есть место маневру...

*  Странное дело — вот такие короткие знакомства. Обычно они происходят в дороге, но порой ждут нас и в родном городе. Мы с кем-то встречаемся, говорим, едим и пьем, иногда ссоримся, иногда занимаемся сексом — и расстаемся навсегда. Но и случайный собутыльник, с которым вы вначале подружились, а потом наговорили друг другу гадостей, и скучающая молоденькая проводница, с которой ты разделил койку под перестук колес, и, в более, прозаичном варианте, катавший тебя несколько часов таксист — все она осколки неслучившейся судьбы.
    С собутыльником вы разругались так, что он зарезал тебя. Или ты — его.
    Девушка-проводница заразила тебя СПИДом. Или же — стала верной и любящей женой.
    Таксист так увлекся разговором, что въехал в столб. Или же — застрял в пробке, ты куда-то не успел, получил выговор от начальства, пришлось менять работу, уехать в другую страну, там встретить другую женщину, разбить чужую семью и бросить свою...
    Каждая встреча — крошечный глазок в мир, где ты мог бы жить.

*  Недоговаривать, когда перед тобой ... человек, способный помочь, не просто нечестно — глупо.

*  В тот же миг в ... дверь постучали. Осторожно, вежливо, деликатно. Только те, кто облечены властью позволяют себе так стучать.

*  С тех пор, как человек научился считать, объясняться стало гораздо проще. Скажешь "горстка храбрецов сдерживала превосходящие силы противника" — только плечами пожмут, мол, горстки — они всякие бывают. А отчеканишь "триста спартанцев против десяти тысяч персов" — сразу становится ясен масштаб.
    Одно дело "денежный мешок", другое — "мультмиллионер". Одно дело "страшный холод", другое — "минус сорок". Одно дело "марафонская дистанция", другое — "сорок два километра".
    Никакие слова, никакие красочные эпитеты не сравнятся с той силой, что несут в себе числа.

*  Зима — это очень симпатичное время года. Если без ветра...

*  Мост и впрямь казался слишком широким и помпезным для маленькой речушки и маленького городка. Так же как и огромный католический собор, внезапно открывшийся по правую руку.
    Может, в этом и состоит тот европейский секрет, который никак не откроет для себя Россия? Делать все чуть-чуть лучше, чем нужно. Чуть больше. Чуть крепче. Чуть красивее.

*  — Как ты думаешь, у старосты барака в концлагере много было прав? Ну, пайка посытнее, койка помягче, да еще право с надсмотрщиками разговаривать. Вот и все! Ты уж не преувеличивай мои способности. Я всего лишь посредник. Специалист широкого профиля, но — все широкие специалисты неглубоки. Увы.
    — Чем лужа больше, тем она мельче.

*  Как сделать мир лучше — это каждый понимает по-своему. Но все вместе люди знают и понимают, что в этом лучшем мире им не придется работать, их будут любить и хранить всей огромной счастливой землей.
    К сожалению, каждому видится свой путь к построению такого замечательного общества. И если разобраться, то ни старания философов, ни усилия социологов так и не способствовали изобретению ничего более жизнеспособного, чем классическая Утопия — где даже у самого скромного землепашца было не менее трех рабов.
    Человечеству просто не хватает изобилия двуногого скота. Обращать в рабство своих ближних уже как-то немодно, а делать роботов из шестеренок или белка мы пока не научились. Но как только научимся — она у нас будет.
    Утопия.

*  — А я думал, что с религиозными фанатиками дела вести нельзя...
    — Я тебя умоляю, Кирилл! — Котя фыркнул. — Фанатики бегают и выполняют приказы. А руководство всегда вменяемо.

*  Я снова кивнул, будто игрушечный китайский болванчик из сказок Андерсена. Ох, не зря он называется болванчиком! Тот, кто все время кивает, — иного имени недостоин.

*  ...я доволен своей нынешней участью. Мне не жмет цепь, на которой я сижу. Чудеса техники, возможность всемирового общения, чудная вольность нравов — во всем этом нахожу я настоящие успехи рода человеческого. А вовсе не в социальных институтах, которые служат лишь успокоению нравов черни и самообольщению правящих верхов.

*  — Можешь курить. Лучше чувствовать себя спокойнее, чем нервничать, борясь с пороком. Если Господь создал табак, то для чего-то он это сделал.

*  Сон — единственная радость, которая может приходить не вовремя.

*  — Каждый достоин лишь того мира, который он способен защитить сам.

*  ...паранойя хороша в меру.

*  Вопреки всему я убежден, что человек по природе своей — существо мирное. Глупое, жестокое, похотливое, наивное, склочное — но мирное. Никто в здравом уме и от хорошей жизни не стремится убивать. Это удел маньяков и фанатиков. Даже закоснелый вояка, скалозуб, не мыслящий одежды, кроме мундира, марширующий даже от койки до сортира и разговаривающий со своей кошкой языком уставных команд, — все равно предпочтет получать звания за выслугу лет, а ордена — за успехи на параде. Недаром у русских военных традиционный тост — "за павших", а не "за победу". За победу пьют, только когда война уже идет...
    И в то же время человек — одно из самых воинственных существ, которые только можно себе представить. Грань, которую надо перейти, так тонка и призрачна, что одно лишнее слово, один лишний жест или одна лишняя рюмка способны превратить самого миролюбивого человека в жаждущего крови убийцу. Говорят, это потому, что человек — хищник поневоле. В отличие от животных, изначально созданных для убийства и потому отдающих себе отчет в своей силе, человек во многом остается загнанной в угол, оголодавшей, истеричной обезьяной, которая, не найдя в достатке привычных кореньев и бананов, схватила палку и кинулась молотить ею отбившуюся от стада антилопу.

*  Если что-то тебе помогает, то оно же тебе и вредит. Какой-то неумолимый закон природы!

*  Хотим мы того или нет, а принуждение и угрозы — часть повседневной человеческой жизни. И речь не о каких-нибудь суровых ультиматумах одной страны другой, не о помахивающем ножом бандите или строгом милиционере. Речь о самых простых и житейских ситуациях.
"Не доешь манную кашу — не будешь смотреть мультики!"
"Получишь тройку в четверти — не купим ролики!"
"Завалишь сессию — вылетишь из института в армию!" ...
"Кто не останется на сверхурочную работу — может писать заявление по собственному!"
"Не принесете справку — пенсию не начислим!"
    Боюсь, что и после конца нам предстоит услышать:
"Без арфы и нимба в рай не пускаем!"
    Заставлять, убеждать, принуждать — это целое искусство. И мы, конечно, поневоле ему учимся, глотая невкусную кашу и выпрашивая у учителя четверку. Но все-таки без настоящего профессионализма угрожать не стоит.

*  Воровать я умел еще хуже, чем угрожать. Ну, если не вспоминать тот случай, когда на складе нашелся неучтенный винчестер, а у меня как раз винт начал сыпаться... Ладно, это все фигня. Не бывает менеджеров в компьютерной торговой фирме, которые не прибирают для личных нужд бесхозное добро.

*  ... Местное издание на двух страницах с громким названием "Всеобщее время" (а вы замечали, что чем газета меньше, тем более звучно она называется?)...

*  Мне давно кажется, что чтение книг миновало тот краткий период, когда оно было всеобщим развлечением. Кино при всем желании составить конкуренцию не могло — поход в кино был отдельным событием, а книга всегда была под рукой. Телевидение, даже обретя цвет и большие экраны, не могло удовлетворить всех и сразу — количество каналов пришлось бы сделать соизмеримым с числом населения.
    Зато видео, а потом и компьютер нанесли свой удар. Кино — это чтение для нищих духом. Для тех, кто не способен представить себе войну миров, вообразить себя на мостике "Наутилуса" или в кабинете Ниро Вулфа. Кино — протертая кашка, обильно сдобренная сахаром спецэффектов, которую не надо жевать. Открой рот — и глотай. Почти то же самое с компьютерными играми — это ожившая книга, в которой ты волен выбрать, на чьей ты стороне — "за коммунистов али за большевиков".
    А чтение вернулось к своему первоначальному состоянию. К тому времени, когда оно было развлечением для умных. Книги стали дороже, тиражи стали меньше — примерно как в девятнадцатом веке. Можно по этому грустить, а можно честно спросить себя — неужели сто процентов людей должны любить балет? Слушать классическую музыку? Интересоваться живописью или скульптурой? В конце концов — ходить на футбол или ездить на рыбалку?
    Как по мне, так лучше признать: чтение — это удовольствие не для всех. И даже не просто удовольствие, это работа.

*  Войдя в библиотеку, я был приятно удивлен табличкой на стене: "Умеющим читать — вход свободный".

*  Что бы ни случилось в мире, но людей всегда будет интересовать, как лечить свои и чужие болячки. Причем о своих они будут спрашивать докторов, а чужие — порываться лечить сами.

*  — Ты очень умный, Кирилл, если сам до этого дошел!
    — Ты даже не подозреваешь, какой же я идиот. Я... в общем, я все делал иначе. Совсем иначе. И чуть не разбился.
    — Тогда тебе просто везет. Знаешь, это может, даже и лучше, чем быть умным, но невезучим.

*  Мы почему-то склонны считать, что люди, которые нам нравятся и даже вызывают зависть, все эти успешные спортсмены, популярные артисты, знаменитые музыканты, удачливые бизнесмены — они всегда счастливы. Вся "желтая" пресса, по сути, тем и кормится, что разубеждает нас в этом — "она развелась", "он запил", "эти подрались", "тот изменил". И мы читаем, кто-то брезгливо, а кто-то с радостным любопытством. Читаем не потому, что грешки и беды знаменитостей так уж велики. А потому, что только эта размазанная по газетной бумаге грязь способна нас утешить. Они такие же, как и мы. Они пьют шампанское за тысячу долларов, а мы — чилийское вино. Они едут в Австрию на горнолыжный курорт, а мы — к теще на дачу. Им рукоплещут стадионы, а нас жена похвалила за то, что мусор вынесли. Но все это не имеет значения, если у них та же ревность и те же обиды.
    И мы не замечаем, как сами накручиваем ту пружину, что заставляет их пить коллекционные вина, когда они в них ничего не понимают, а хотят пива, что заставляет их буянить в Куршавеле и драться с журналистами. Потому что чем упорнее макать человека в его проблемы и кричать "Ты такая же скотина, как и мы!", тем сильнее ему захочется ответить "Нет, нет, не такая, а куда большая!"

*  Утро выдалось отвратительным.
    Проснувшись, я услышал, как барабанит за окнами дождь. На самом деле замечательно так вот просыпаться — если это утро субботы или воскресенья, никуда не нужно идти, можно поваляться немного, то засыпая, то пробуждаясь, потом включить телевизор и, слушая какую-нибудь дурацкую болтовню, готовить завтрак, глядя в мокрое стекло, по которому сползают крупные капли, посочувствовать людям, спешащим по улице под куполами зонтов...

*  Вот так бывает — чуть-чуть познакомишься с человеком и вдруг понимаешь, что мог бы с ним подружиться. Что он стал бы тебе другом, может быть, самым лучшим. Но жизнь разводит в разные стороны, и только в детских книжках друзья наперекор всему остаются друзьями.

*  ... Он все-таки был прирожденный лидер. Потому что лидер — это не тот, кто "впереди на лихом коне". Это тот, кто направит каждого в нужную сторону. И сумеет вовремя остановиться сам.

*  Каждый должен делать то, что он должен. Каждый должен возделывать свой сад.

*  Кино приучило нас, что настоящее противостояние всегда завершается в соответствующих случаю декорациях. Фродо бросает кольцо в жерло вулкана, а не плавит его в огне бунзеновской горелки у технически продвинутых гномов. Люк Скайуокер вгоняет торпеду в выхлопную трубу Звезды Смерти, а не перерезает Самый Важный Кабель в реакторном отсеке. Терминатор вступает в последний бой среди движущейся машинерии завода, а не дерется с соперником посреди курятника...
    Конечно, писатели к этому тоже руку приложили. Лев Толстой уложил Анну Каренину под гремящий состав, вместо того чтобы позволить женщине тихо отравиться уксусом в духе ее времени. Конан Дойль загнал Шерлока Холмса к водопаду, а не устроил последнюю схватку на тихих дорожках Гайд-парка. Виктору Гюго для его политкорректной истории о любви альтернативно слышащего и движущегося лица с измененной осанкой к феминофранцузу цыганского происхождения потребовался собор Парижской Богоматери.
    Ну любят, любят люди творческого труда красивые декорации! Вот только в жизни такого, как правило, не бывает. Гитлер и Сталин не дерутся на мечах посреди разрушенного Рейхстага, космические корабли стартуют не с Красной площади, да и вообще — события, изменяющие лицо мира, вершатся в тихих кабинетах скучными людьми в безупречных официальных костюмах. Мы живем в скучные времена.
    И поэтому так любим красивые картинки.

*  — ... И что ты выбираешь?
    — Что-нибудь четвертое. Не знаю пока. Но если дали линованную бумагу, то пиши поперек.

*  У всего должен быть финал. Нет ничего ужаснее, чем обнаружить — конец еще вовсе не конец. Бегун, разорвавший грудью финальную ленточку и увидевший, как впереди натягивают новую; боец, подбивший танк и обнаруживший за ним еще парочку; долгая тяжелая беседа, закончившаяся словами "а теперь давай поговорим серьезно"...
    Финал должен быть хотя бы для того, чтобы за ним последовало новое начало.

*  — Ты все время повторяешь одну и ту же ошибку. Предполагаешь, что мы нечто большее, чем слуги. Кирилл, ау! Первобытные времена, когда самый сильный значило самый главный, давно прошли. Самые умные просиживают штаны в лабораториях. Самые сильные надрывают мыщцы на потеху публике. Самые ловкие и смелые работают телохранителями. Самые меткие и безжалостные — киллерами. О да, если у тебя чудесный голос — ты станешь всемирной звездой, и концерты твои соберут стадионы. Но ты все равно будешь петь на вечеринках мультимиллионеров и на саммитах политиков, надрывать горло ради горстки пресыщенных стариков и их самодовольных детей. У тебя будет очень длинный поводок из шелка или цепь из золота. Но ты все равно будешь на цепи! Что ты хочешь, найти власть? Так она вокруг, Кирилл! Власть — это деньги, положение, связи. ...ты что, не понимал, что твоя функция — швейцар у дверей! ... Уничтожь всю власть в мире! Только на смену ей придет другая власть, и мы все равно окажемся ей нужными...
    ...в твоем понимании руководства — я куда более важное звено, чем любой куратор или зажившийся до потери человеческого облика хранитель музея. Но и я лишь звено. Абсолютно заменимое. Как все мы. Ничего не значит личность в масштабе истории, важна лишь функция. Знал бы ты, сколько людей приходится ухайдокать, чтобы предотвратить одну-единственную войну! Свято место... оно пусто не бывает.

*  — Такова функция, — задумчиво сказал я.
    — Э, разве это моя функция? Думаешь, если человек с Кавказа, он или на рынке торгует, или руль крутит? Я инженер-гидромелиоратор. Успел институт окончить. А так все сложилось... Не я решил, поверь. За меня все решили большие толстые дяди. Что ж, буду руль крутить. Тоже работа.
    — Тоже работа, — согласился я. — И раздавать приказы — тоже работа.
    — Это все не главное. Главное, это жить. Ты парень молодой, думаешь, у тебя впереди вечность. А главное все-таки жить. Живой осел важнее дохлого льва.

*  Говорят, что от судьбы не уйдешь.
    Правда, некоторые считают, что человек — сам творец своей судьбы.
    А вот я думаю, что все они правы.
    Человек — это и есть судьба. Всегда есть то, что ты можешь изменить. То, через что способен перешагнуть. А есть и то, что никогда не совершишь. На что не способен. Хоть о стену головой бейся.
    Я читал несколько книжек, где авторы доказывают, будто человек способен на все. Помести его в соответствующую обстановку — так он будет и говно жрать, и горла грызть. Некоторые очень убедительно это доказывают. Только мне все равно кажется, что такие книжки доказывают лишь одно: именно этот человек готов и жрать, и рвать. Иначе все неправильно. Иначе все зря.
    Поэтому я всегда любил плохие книжки. Те, в которых говорится, что человек даже лучше, чем он сам о себе думает.


Первая работа над ошибками