Тед Чан — Жизненный цикл программных объектов

  “Ее зовут Ана Альварадо, и сегодня у нее отвратительный день. ...

&  ...если мы намерены заняться этим, нам самим важно избавиться от зашоренности и скептицизма. Пониженная планка ожиданий – это самореализующийся прогноз. Если мы будем целить высоко, то добьемся лучших результатов.

&  – Нам не нужны работники с суперинтеллектом, нам нужны интеллектуально сверхразвитые изделия.

&  Каждое качество, которое делает личность более ценной, чем обычная база данных, есть результат опыта.

&  ...Blue Gamma была права, сама того не подозревая: опыт не просто лучший учитель, опыт – единственный учитель. Если она чему-то научилась, воспитывая Джакса, так это тому, что нет коротких путей к цели; если ты хочешь воспитать здравый смысл, который приходит после двадцати лет жизни в мире, тебе нужно потратить на эту задачу двадцать лет. Нельзя собрать эквивалентную коллекцию эвристических методов за более короткое время; опыт несжимаем алгоритмически.

---

     И даже если бы можно было сделать мгновенный снимок, фиксирующий весь этот опыт, а затем дуплицировать его ad infinitum, даже если бы было возможно продавать копии по дешевой цене или раздавать их даром, каждый из получившихся дигитантов все равно должен прожить целую жизнь. Каждому из них необходимо видеть мир новыми глазами, пережить сбывшиеся надежды и надежды несбыточные, научиться тому, что ты чувствуешь, когда лжешь, и что чувствуешь, когда лгут тебе.

&  Идея любви без всяких дополнительных условий такая же фантазия, как те, которые продает Binary Desire. Если любишь кого-то, то неизбежно жертвуешь чем-то для его счастья.

&  Время бежит быстро, когда определена цель.

  ... – Время игр кончилось, Джакс, – говорит она. – Пора делать домашнее задание.”

Arrival

& TV Anchor: If this is some sort of peaceful first contact, why send 12? Why not just one?

& Dr. Louise Banks: Well, Mom, please don’t bother with that channel. How many times do I have to tell you those people are idiots?

& Dr. Louise Banks: Before you commit to him, ask him the Sanskrit word for «war» and its translation. ...
    Colonel Weber: Gavisti. He says it means «an argument.» What do you say it means?
    Dr. Louise Banks: «A desire for more cows.»

& Dr. Louise Banks: Kangaroo. In 1770, Captain James Cook’s ship ran aground off the coast of Australia, and he led a party into the country and they met the Aboriginal people. One of the sailors pointed at the animals that hop around and put their babies in their pouch, and he asked what they were, and the Aborigines said, «Kanguru.»
    Colonel Weber: And the point is?
    Dr. Louise Banks: It wasn’t until later that they learned that «kanguru» means «I don’t understand.»

& Ian Donnelly: It’s a good story.
Dr. Louise Banks: Thanks. It’s not true. But it proves my point.

---

& Ian Donnelly: So, what are we gonna call them?
    Dr. Louise Banks: I don’t know.
    Ian Donnelly: I was thinking Abbott and Costello.

& Ian Donnelly: You know, I was doing some reading about this idea that if you immerse yourself into a foreign language, that you can actually rewire your brain.
    Dr. Louise Banks: Yeah, the Sapir-Whorf Hypothesis... It’s the theory that the language you speak determines how you think and...
    Ian Donnelly: Yeah. It affects how you see everything.

& Dr. Louise Banks: Suits. Honor. Flowers. Colonel, those are all tile sets in mahjong. God, are they... Are they using a game to converse with their heptapods?
    Colonel Weber: Maybe. Why?
    Dr. Louise Banks: Well, let’s say that I taught them chess instead of English. Every conversation would be a game, every idea expressed through opposition, victory, defeat. You see the problem? If all I ever gave you was a hammer...
    Colonel Weber: Everything’s a nail.

& Dr. Louise Banks: If you could see your whole life from the start to finish, would you change things?

--
+ quotes on the IMDb
+ История твоей жизни

Тед Чан — Правда фактов, правда ощущений

  “Когда моя дочь Николь была маленькой, я прочитал эссе, с основной мыслью — необходимость учить детей читать и писать скоро отпадет. ...

&  Есть ситуации, в которых гнаться за истиной уже не здраво. Когда все участники спора родственники, часто важнее иные приоритеты, а судебная гонка за истиной становится болезненной. Неужели действительно так важно, кому пришла идея отпуска, который так плачевно закончился? Нужно ли вам знать, кто из партнеров был более забывчивым, выполняя просьбы другого?..

&  Каждый, кто часами блуждал по интернету, знает — технологии поощряют дурные привычки.

&  Психологи различают семантическую память — знание общих фактов, и эпизодическую память — набор личного опыта. Мы используем технологические устройства для семантической памяти с тех пор, как изобрели письмо: вначале книги, затем поисковые системы.

&  Относительно роли правды в автобиографии критик Рой Паскаль писал: «С одной стороны существует правда фактическая, с другой стороны — правда чувств писателя, и то, где они пересекутся нельзя указать заранее». Наши воспоминания — это личные автобиографии, и в тот день бабушка особенно памятно улыбалась мне из-за связанных с ней чувств. А если бы видео открыло, что бабушка на самом деле улыбалась неискренне, что она была расстроена неудачным шитьем? Для меня это воспоминания важно из-за ощущения счастья, связанного с ним, и мне не хотелось бы им рисковать.

&  Люди состоят из историй. Наши воспоминания — не объективный сборник каждой прожитой секунды; они — рассказы, состоящие из избранных моментов. И поэтому даже когда мы проживаем те же события как другие личности, мы никогда не составим идеальных рассказов: критерии отбора моментов отличаются для каждого из нас и отражают наши личности. Каждый из нас замечает какие-то детали, обращающие на себя внимание, и вспоминает то, что важно для него, и рассказы, которые мы пишем, в свою очередь приобретают форму наших личностей.
     Но интересно, если все будет помнить всё, сгладятся ли наши различия? Что случится с нашим ощущением своего «я»?

---

&  Обычно мы так не думаем, но писание — это технология, а, значит, у грамотного человека процессы мышления технологически опосредованы. Мы стали когнитивными киборгами тогда, когда научились бегло читать, и последствия были глобальными.

&  Прямо сейчас каждый из нас — личная устная культура. Мы переписываем наше прошлое, как нам нужно, и защищаем то, что говорим о себе. Со своими воспоминаниями каждый из нас виновен в либеральной интерпретации своей личной истории, рассматривая предыдущие «я» как ступени на пути к теперешнему славному «я».
     Но эпоха подходит к концу...

&  ...думаю, я нашел реальное преимущество цифровой памяти. Суть не в том, чтобы доказать свою правоту; суть в том, чтобы признать свою ошибку.
     Потому что все мы когда-то совершали ошибки, связанные с жестокостью или лицемерием, и мы забыли большинство таких случаев. То есть мы на самом деле не знаем самих себя. О каком понимании я имею право говорить, если не могу доверять собственной памяти? А вы?

  ... Я хочу знать.”

Великое Молчание

  “Люди пользуются Аресибо для поисков внеземного разума. ...

&  Вселенная так велика, что разумная жизнь наверняка возникала многократно. И так стара, что даже одного технологически развитого вида достало бы заселить всю Галактику. Но никаких признаков таких существ не обнаруживается нигде, кроме Земли. Люди называют это парадоксом Ферми.

&  Попугаи и люди установили особые отношения посредством звука. Мы не просто издаем крики. Мы произносим звуки. Мы говорим отчетливо.

  ... Держитесь. Я вас люблю.”

Что нас ожидает. Человек с брюшком.

Стивен Кинг — Человек с брюшком

  “Джон Брэкен сидел на скамейке в парке и ждал, когда можно будет напасть. ...

&  Люди, ведущие активный образ жизни и берущие от жизни все, могут выглядеть сногсшибающе до преклонных лет, но... приходит время когда часы все же начинают обратный отсчет. Кожа морщится, несмотря на прогулки, подтяжки и массажи. Щеки обвисают. Лоб превращается в сморщенный аккордеон.

  ... Он вышел и вернулся на Палм Спринг.”

Тед Чан — Что нас ожидает

  “Это нелегкий выбор ...

&  Это предупреждение. Пожалуйста, прочтите внимательно.
     Возможно, вы уже видели Предсказатель; к тому времени, как вы будете это читать, их продадут миллионы. Для тех, кто не видел: это небольшой прибор, похожий на пульт дистанционного управления, каким вы открываете двери своего автомобиля. Все его детали     кнопка и большой зеленый светодиод. Свет вспыхивает, если нажать кнопку. Точнее, индикатор мигает за секунду до того, как вы нажмете.

&  По словам большинства, при первой попытке это кажется странной игрой, где следует нажать кнопку после того как увидите вспышку, и играть в нее легко. Но когда вы пробуете нарушить правила, то обнаруживаете, что это невозможно. Если вы пытаетесь нажать на кнопку, еще не увидев вспышку, вспышка сразу появляется, и независимо от того, насколько быстро ваше движение, вам никогда не нажать, пока не пройдет секунда. Если вы ждете вспышки, намереваясь затем не трогать кнопку, вспышка никогда не появится. Неважно, что вы делаете — свет всегда предшествует нажатию. Невозможно обмануть Предсказатель.

---

&  Полностью возможности технологии станут известны позже, когда удастся получить задержку более секунды, но мы хотим предупредить не об этом. Проблема в том, что Предсказатель демонстрирует: свободной воли не существует.

&  Всегда были доказательства, что свободная воля — иллюзия: одни на основе физики, другие — на основе чистой логики. Большинство людей признает их неопровержимыми, но никто на самом деле не считает решающими. Опыт свободной воли — слишком мощный аргумент, чтобы его отвергнуть.

&  Прежде чем люди начали играть с Предсказателем, акинетический мутизм встречался очень редко, вследствие поражения поясной извилины мозга. Теперь он распространяется как когнитивная чума. Люди привыкли рассуждать о мысли, убивающей мыслителя, о невыразимом лавкрафтовском ужасе или суждении Гёделя, разрушающем логические системы человека. Выходит, разрушающая мысль — та, с которой мы все столкнулись: идея, что свободной воли не существует. Просто она не вредила прежде, когда вы не верили в нее.

&  Вот моё сообщение: притворитесь, что у вас есть свобода воли. Главное — вести себя так, словно ваши решения существенны, даже если вы знаете, что они не имеют значения. Реальность не важна важна ваша вера, и вера в ложь единственный способ избежать бодрствующей комы. А сейчас цивилизация зависит от самообмана. Возможно, так было всегда.

  ... Потому что у меня не было выбора.”

Тед Чан — Вавилонская башня (+Эволюция человеческой науки)

История твоей жизни (сборник)

  “Лежала бы башня поперек долины Сеннаарской, два дня ходу понадобилось бы, чтобы пройти от одного ее конца до другого. Но башня стоит, и требуется полный месяц и еще половина, чтобы взобраться от ее основания до вершины, даже если человек не обременен грузом. ...

&  Подлинная история ее возведения, рассказанная самим участником.
{ ! И снова — вау. }

&  Рудокопы шли, запрокинув головы и щурясь на солнце.
    Нанни, друг Хиллалы, ткнул его в бок локтем, преисполнясь страха.
    — И мы на это полезем? На самый верх?
    — Поднимемся, чтобы рыть. Это... против естества.

&  Всякое утро какая-нибудь артель начинала восхождение с тачками, они взбирались четыре дня, передавали свой груз следующей артели и на пятый возвращались порожними в город.

&  — Но ты будешь сопровождать нас?
    — Да, первые четыре дня. Потом придется повернуть вспять, а вы, счастливцы, двинетесь дальше.
    — Почему ты называешь нас счастливцами?
    — Я мечтаю подняться на самый верх. Однажды я работал с артелью, которая ходит дальше моей, и взобрался на высоту двенадцатого дня, но выше бывать мне не доводилось. Вы же пойдете много дальше. Завидую вам: вы коснетесь свода небес.
    Коснуться свода небес... Взломать его кайлами... От этой мысли Хиллале стало не по себе.

&  Ему вспомнилась история, которую он слышал в детстве — ее рассказывали сразу за преданием о Потопе. В ней говорилось о том, как люди снова распространились до последних пределов мира, заселив земель больше, чем прежде. А после они поплыли к краю мира и увидели, как падает с этого края океан и исчезает в тумане, где сливается с черными водами Бездны. И так люди поняли размеры своего мира и почувствовали, сколь он мал, и пожелали узнать, что лежит за его пределами, узреть все Творение Яхве.

&  это была легенда о тысячах людей, трудящихся беспрестанно, но радостно, ибо они работали ради познания Яхве.

&  Он следил глазами за убегающими ввысь лентами, и чудилось, что они утягивают его за собой.
    Но стоит ли карабкаться?

---

&  Дорогу вверх сделали такой ширины, чтобы идущий вниз мог протиснуться рядом с тачкой. За столетия колеса проделали две борозды в кирпичном основании.

&  — Просто нам высота в диковину. У нас впереди месяцы, чтобы к ней привыкнуть. Когда достигнем вершины, пожалеем, что башня столь невысока.

&  — Чудесное зрелище, правда? — спросил Кудда.
    Хиллала не сказал ничего. Впервые он познал суть ночи: она — тень земли, отброшенная на небо.

&  Рудокопы все поднимались, и однажды настал день, когда, заглянув за край, они увидели, что башня и вверх, и вниз выглядит одинаково. Ее стена терялась из виду задолго до того, как достигала долины внизу. Но и вершины отсюда было не видно. Куда ни глянь — одна только стена. И смотреть в обе стороны было страшно, ибо душа не утешалась последовательностью: они перестали быть частью земли, но и частью неба не стали тоже. Башня казалась подвешенной в воздухе нитью, не привязанной ни к земле, ни к своду.

&  Снова двинувшись в путь, они были поражены, насколько же близко подобрались к своей цели. Гладкий, невыразительный свод обманул их, представляясь прежде невидимым, пока не оказался вдруг прямо у них над головами. Теперь люди ползли не в небо, а к бесцветной равнине, протянувшейся во все стороны, насколько хватало глаз.
    При виде ее все чувства Хиллалы пришли в смятение. Временами, поднимая глаза на свод, он ощущал, что мир каким-то образом перевернулся и, если оступишься, упадешь вверх — навстречу небу. А покоящийся над головой рудокопа свод словно бы лег на него, придавил своим грузом. Небо было той же твердью, что и земля, но не имело опоры, и Хиллала познал страх, какого никогда не испытывал в шахтах: страх перед тем, что на него упадет потолок.
    Еще, бывало, свод казался вертикальным обрывом невообразимо высокой скалы, которая вставала перед ним, а оставшаяся позади полузабытая земля представлялась вторым таким же. Башня виделась канатом, туго натянутым между ними. Посещали мысли еще более страшные: нет ни верха, ни низа, и само тело Хиллалы готово потеряться, утратив ориентиры. Это было сродни боязни высоты, только гораздо хуже. Часто он просыпался от беспокойного сна — весь в поту и с онемевшими пальцами, которыми цеплялся за кирпичный пол.

&  Когда караван достиг вершины, рудокопы перестали чувствовать себя потерянными или, может быть, просто утратили остроту восприятия. С квадратной площадки на вершине они увидели самую поразительную картину, какая только открывалась человеческому взору: за пеленой колышущегося тумана далеко внизу раскинулся, насколько хватало глаз, ковер суши и морей. Прямо над ними — крыша самого мира, последняя твердь, ручательство того, что выше этой смотровой площадки ничего уже нет. Перед ними лежит все Творенье, какое только возможно узреть.
    Жрецы вознесли молитвы Яхве: они благодарили его за возможность увидеть столь многое и молили простить, что жаждут увидеть еще больше.

&  Став на цыпочки, любой мог бы коснуться свода кончиками пальцев вытянутой руки. Если подпрыгнуть и приложить к нему ладонь, на ощупь свод окажется гладким и прохладным. Он был как будто из мелкозернистого белого гранита, не имевшего ни единой отметины. И в этом заключалась трудность.
    Некогда Яхве обрушил Потоп, выпустив на волю воды верха и низа. Воды Бездны вырвались из источников земных, а воды Небесные излились через шлюзовые ворота кладезей. А теперь, увидев свод вблизи, люди не могли отыскать в нем ворот. Они всматривались в белую поверхность, но ни одного отверстия, ни одного окна, ни одного шва не нарушало гранитной глади.
    Казалось, их башня поднялась к своду в том месте, откуда было далеко до небесных хранилищ, что являлось истинным благом. Окажись поблизости шлюзовые ворота; была бы опасность вскрыть их и опустошить хранилище. И тогда на Сеннаар падет дождь — не ко времени года и сильнее, чем зимние ливни, и из-за него вздуется Евфрат. Когда опустошится хранилище, остановится и дождь, но, возможно, Яхве захочет наказать людей, и дождь будет лить, пока не упадет башня и Вавилон не растворится в глине и иле. Хотя ворота скрывались от взоров людских, опасность все равно оставалась. Что если у ворот нет стыков, видимых человеческому глазу, и хранилище располагается прямо над их головами? А вдруг оно настолько огромно, что даже если ворота находятся в нескольких лигах, хранилище все равно нависает прямо над ними?

&  Шли бесконечные споры о том, что предпринять теперь.
    — Яхве не смоет башню. Окажись башня святотатственной, Яхве давно бы ее разрушил. А ведь за все столетия, что люди ее строят, мы не видели ни малейшего признака его недовольства.
    — Если бы Яхве благоволил нашей затее, нас уже ждала бы лестница внутри свода. Яхве не станет ни помогать нам, ни препятствовать. Если мы проломим стену хранилища, на нас хлынет вода.
    — А что если воды бесконечны? Яхве, вероятно, нас не накажет, но может позволить нам самим навлечь на себя беду.
    — Мы трудимся из любви к Яхве и поступали так всю нашу жизнь, как наши отцы, и отцы наших отцов, и их отцы до них. Таких праведников, как мы, не может ждать суровая кара.
    — Пусть наши намерения чисты, но это еще не значит, что мы воплощали их мудро. Верную ли дорогу избрали сыны человеческие, решив провести свою жизнь вдали от глины, из которой были созданы? Ни разу Яхве не подал знак, что люди сделали правильный выбор. Сейчас мы готовимся взломать небеса, хотя и знаем, что над нами вода. Если мы заблуждаемся, то на чем основана уверенность, будто Яхве защитит нас от наших собственных ошибок?

&  Трое стояли в прибывающей воде и жарко молились, но Хиллала знал, что это напрасно: его час настал. Яхве не просил сынов человеческих строить башню или проникать в свод, решение воздвигнуть ее принадлежало им одним, и они умрут в этих стараньях, как погибал каждый в своем земном труде. Благочестие не спасет людей от последствий их деяний.

&  Насколько Хиллала мог понять, он просто проплыл вверх от свода и вынырнул в пещере под землей.
    Каким-то образом свод небес оказался под землей. Словно земля и небо лежали бок о бок, опирались друг на друга, хотя и были разделены многими лигами. Как такое возможно? Как могут соприкасаться столь отдаленные места? Голова у Хиллалы шла кругом.
    А потом его осенило: цилиндр для печатей. Если прокатить его по табличке из мягкой глины, резной цилиндр оставлял складывающийся в рисунок отпечаток. Две фигуры могут оказаться по разные концы таблички, хотя на поверхности цилиндра они стоят бок о бок. Весь мир — такой цилиндр. Люди воображают себе землю и небеса как углы таблички, а между ними — растянувшиеся небо и звезды. На самом же деле мир загадочным образом свернут так, что земля и небеса соприкасаются.
    Теперь стало ясно, почему Яхве не поразил башню, не покарал сынов человеческих, посмевших вторгнуться за назначенные им пределы: ведь самый долгий путь только вернет их туда, откуда они вышли. Столетия труда не откроют им о Творении большего, чем они уже знают.

  ... Он расскажет им, как устроено мироздание.”

Эволюция человеческой науки

  “Двадцать пять лет прошло с тех пор, как нашим редакторам был подан для публикации последний отчет об оригинальных исследованиях, и потому самое время вернуться к столь широко обсуждавшемуся тогда вопросу: какова роль ученых в эпоху, когда передовой край научных исследований сместился за пределы понимания человека? ...

&  Когда-то Вильям Гибсон сказал: "Будущее уже здесь, оно просто неравномерно распределено".

  ... Нам нечего благоговеть перед достижениями метачеловеческой науки. Нам следует всегда помнить, что технологии, давшие жизнь металюдям, были изобретены нашими предшественниками-людьми, а они были не умнее нас.”

+ См. также "История твоей жизни", "Семьдесят две буквы, "Ад – это отсутствие бога", "Деление на ноль", "Понимание" и "Тебе нравится, что ты видишь?" из сборника "История твоей жизни".

Тед Чан — Тебе нравится, что ты видишь?

История твоей жизни (сборник)

  “Просто ушам своим не верю. ...

&  Многие беспокоятся, не лишит ли калли их сексуальности, но на деле физическая красота — лишь малая толика того, что делает человека привлекательным в глазах противоположного пола. Не важно, как он выглядит, гораздо важнее, как он себя ведет: его слова, его интонации, его манера держать себя, его язык жестов. И как он на тебя реагирует. Меня в парнях привлекает среди прочего то, насколько тот или иной во мне заинтересован. Это как обратная связь: ты замечаешь, что он на тебя смотрит, потом он видит, что ты на него смотришь, а отсюда все нарастает как снежный ком. Калли тут ничего не меняет. Плюс остается еще воздействие феромонов; по всей видимости, калли никак на нем не сказывается.
    Еeще людей тревожит, не покажутся ли им из-за калли все лица одинаковыми. Нет, не покажутся. Лицо человека отражает его личность, и если уж на то пошло, то капли только проясняет ситуацию. Знаете поговорку, что после определенного возраста сам несешь ответственность за свое лицо? С калли по-настоящему понимаешь, насколько это верно. Одни лица выглядят ну просто никакими, особенно молодые, признанно хорошенькие. Лишенные физической красоты, они просто скучны. Но лица, через которые проглядывает личность, смотрятся так же хорошо, как раньше, может, даже лучше. Как будто видишь их суть.

&  Возьмем кокаин. В своей естественной форме, как листья коки, он притягателен, но не настолько, чтобы перерасти в проблему. Но стоит его перегнать, очистить, и получится вещество, которое ударяет по вашим центрам удовольствия с неестественной интенсивностью. Вот тогда он вызовет зависимость.
    Благодаря рекламодателям красота подверглась сходному процессу. Эволюция наделила нас "схемой", которая реагирует на красивую внешность — называйте это центром удовольствия в том участке коры головного мозга, который отвечает за зрение, — и в нашей естественной среде она была полезна. Но возьмите мужчину или женщину, у которых кожа и структура костей одни на миллион, прибавьте профессиональный макияж и ретушь, и вы смотрите уже не на красоту в ее естественном виде. Перед вами красота фармацевтического уровня, кокаин привлекательной внешности.
    Биологи называют это "сверхнормальной стимуляцией": покажите несушке гигантское пластиковое яйцо, и вместо собственных реальных яиц она снесет такое же. Мэдисон-авеню перенасытила нашу среду сходными стимулами, сходным зрительным наркотиком. Наши рецепторы красоты получают стимулов больше, чем они способны перерабатывать; за один день они получают больше, чем рецепторы наших предков за всю их жизнь. А в результате красота постепенно уничтожает нашу жизнь.
    Как? Так же, как становится проблемой любой наркотик: разрушая наши отношения с другими людьми. Мы начинаем испытывать неудовлетворенность тем, как выглядят обычные люди, потому что они не могут сравниться с супермоделями.

---

&  Наверное, правду говорят: любовь чуть-чуть сродни калли. Когда кого-нибудь любишь, не видишь, как он или она по-настоящему выглядят.

&  многие слова, которые мы используем для описания привлекательного человека, раньше употреблялись в магии. Например, слово "очарование" образовано от слова "чары" или магическое заклятие, а "волшебный" произошло от "волшба", сотворение магического действия. Ну а со словами "колдовской" и "завораживать" все так просто лежит на ладони. И тут я подумала, ну да, конечно, вот каково это: видишь по-настоящему красивого человека, и на тебя словно чары наложили.
    ...к магии прибегали прежде всего для того, чтобы пробудить в ком-нибудь любовь и желание. И это совершенно логично, когда подумаешь о словах "очаровательный" или "волшебный". Потому что видеть красоту — сродни любви. Ты чувствуешь, будто теряешь голову из-за по-настоящему красивого лица, только потому, что на него смотришь.

&  Это напомнило мне рекламу, которую я недавно видела. Ее выпустило модельное агентство, когда движение калли еще только набирало ход. Это был плакат с лицом супермодели и подписью: "Если вы перестанете считать ее красивой, кто от этого потеряет?" У новой кампании та же основа, по сути, она говорит "вы пожалеете", но вместо петушисто-нахальной позы у нее теперь тон озабоченно-предупреждающий. Это классический пиар: прикрыться приличным именем и создать впечатление, будто вы третья сторона, которая блюдет интересы потребителя.

&  За всю мою карьеру я встретил всего несколько человек, которые обладали такой харизмой, какую проявила в своем выступлении миссис Бойер. Подобные люди испускают особое искажающее реальность поле, которое позволяет им убедить вас почти в чем угодно. Вас возбуждает одно их присутствие, вы готовы вытащить бумажник или согласиться на все, что бы они ни попросили. Только потом вы вспоминаете свои невысказанные возражения, но к тому времени чаще всего уже слишком поздно. Меня поистине пугает перспектива того, что у корпораций появится возможность создавать подобный эффект с помощью нового программного обеспечения.

  ... Не знаю, может быть, когда мои родители были молоды, такой проблемы не возникало. Но нам-то приходится ее решать.”

+ См. также "История твоей жизни", "Семьдесят две буквы, "Ад – это отсутствие бога", "Деление на ноль" и Понимание из сборника "История твоей жизни".

Тед Чан — Понимание

История твоей жизни

  “Лед: царапает щеку, но не холодит кожу. Держаться не за что: перчатки просто скользят по гладкой поверхности. Вижу мечущихся наверху людей, но они ничего не могут сделать. Пытаюсь разбить лед кулаками, но руки движутся медленно-медленно, легкие разрываются, голова кружится, мысли туманятся, и я чувствую, что исчезаю... ...

&  Повторите числа: три, девять, один, семь, четыре:
    ...шесть, два.
    Этого доктор Хупер не ожидал:
    Что?
    Три, девять, один, семь, четыре, шесть, два. Вы называли их, когда осматривали меня в первый раз, я тогда еще лежал в больнице. Полагаю, эти числа слышит большинство ваших пациентов.

&  Вспоминаю колледж, специалистов тех дней — каждый носился со своей взлелеянной теорией и искажал очевидное, подгоняя его под свои измышления.

&  С моей почти совершенной памятью и способностью к сопоставлению я могу мгновенно вникнуть в ситуацию и выбрать наилучший для моих целей способ действий; я никогда не колеблюсь. Лишь теоретические вопросы еще бросают мне вызов.
    Не важно, что именно я изучаю — я вижу систему целиком. Я вижу гештальт, мелодию внутри нот, везде: в математике и естественных науках, в живописи и музыке, в психологии и социологии. Когда я читаю тексты, я думаю лишь о том, как корпели над своими трудами авторы, перебираясь от точки к точке, нащупывая связи, которых не видели. Они похожи на толпу, неспособную читать ноты, глазеющую на партитуру сонаты Баха, пытаясь объяснить, почему одна нота следует за другой.

&  Я создаю новый язык. Я достиг пределов общеупотребительных языков, и теперь они мешают моим попыткам двигаться дальше. Им не хватает мощи выразить необходимые мне понятия, и даже в своей области они неточны и неуклюжи. Они едва-едва годятся для речи, не говоря уже о мысли.
    Существующая лингвистическая теория бесполезна; я пересмотрю базисную логику, чтобы определить подходящие элементарные компоненты моего языка. Этот язык будет поддерживать диалект, соотносящийся со всеми областями математики, так что любое написанное мною уравнение приобретет словесный эквивалент. Однако математика станет лишь малой частью языка; в отличие от Лейбница, я осознаю пределы символической логики. Другие задуманные мной диалекты будут связаны с моей системой эстетики и теории познания. Проект займет время, но конечный результат несказанно прояснит мои мысли. После того как я переведу все, что мне известно, на этот язык, структуры, которые я разыскиваю, сами дадут о себе знать.

---

&  Я понимаю механизм собственного мышления. Я точно знаю, как я знаю, и мое осмысление возвратно. Я понимаю бесконечность попятного движения этого самопознания, не продвигаясь шаг за шагом, но постигая предел. Природа рекурсивного осмысления ясна мне. Я открыл новое значение термина "самосознание".
    Я сознаю свой разум в терминах языка гораздо более выразительного, чем все, что я представлял себе прежде. Подобно Богу, творящему порядок из хаоса словом, я создаю себя заново этим языком. Он самоописателен и саморедактируем; он способен не только определить, он может определить и модифицировать собственные действия на всех уровнях. Гёдель отдал бы все на свете за этот язык, в котором изменение формулировки вызывает полную перенастройку грамматики.
    С этим языком я понимаю, как работает мой разум. Я {...} вижу, как формируются, взаимодействуя, ментальные структуры. Я вижу, как я думаю, и я вижу уравнения, описывающие мое мышление, и я вижу себя постигающим эти уравнения, и я вижу, как эти уравнения описывают то, что их постигают.
    Я знаю, как они создают мои мысли.
    Эти мысли.

&  Все, что я когда-то теоретически знал о своем разуме, я теперь вижу с кристальной ясностью. Я вижу подводные течения секса, агрессии, самосохранения, претворенные в жизнь условиями моего детства, сталкивающиеся друг с другом и иногда притворяющиеся рациональными мыслями.

&  Я соматически осознаю функцию почек, всасывание питательных веществ, секрецию желез. Я даже осведомлен о том, какую роль в моих мыслях играют нейротрансмиттеры. Это состояние самосознания требует ментальной активности куда напряженнее, чем в любой стрессовой ситуации, на подъеме адреналина; часть моего мозга поддерживает условия, которые убили бы нормальный разум и тело в считаные минуты. Привыкая программировать свой разум, я переживаю приливы и отливы всех веществ, вызывающих мои эмоциональные реакции, подстегивающих мое внимание или лепящих мое отношение к чему-либо.

&  Я выхожу во внешний мир, чтобы заново взглянуть на общество. Знаковый язык эмоций, который я знал когда-то, сменился матрицей взаимосвязанных уравнений. Между людьми, предметами, мыслями, учреждениями протянуты колеблющиеся силовые линии. Индивидуумы трагичны, как марионетки,— вроде бы самостоятельные, но связанные сетью, которую предпочитают не видеть; они могут сопротивляться, если захотят, но мало кто это делает.

&  Я больше не вижу снов в обычном смысле. У меня нет ничего, что можно было бы назвать подсознанием, и я контролирую все поддерживающие функции, выполняемые моим мозгом, так что нормальный "быстрый сон" просто отпал за ненадобностью.

&  Мой разум истощает ресурсы мозга. Биологическая структура такого размера и сложности с трудом поддерживает самоосознающую психику. Но самоосознающая психика также саморегулируется, до известной степени. Я даю моему разуму полностью использовать то, что доступно, и сдерживаю его, не выпуская за заданные мной границы. Но это трудно: я стиснут со всех сторон бамбуковой клеткой, не позволяющей мне ни сесть, ни встать. Если я попытаюсь расслабиться или попробую выпрямиться во весь рост, последуют агония и безумие.

&  Я вижу, как мой разум представляет возможные структуры, которые он способен постичь, и затем разрушается. Я свидетель собственных иллюзий, я вижу, какую форму может принять мое сознание, когда я достигну предельного гештальта.

&  Мы обошлись без нескольких раундов. Тысячами способов мы могли попытаться убить друг друга — от распыления нейротоксичного диметилсульфоксида на дверную ручку до приказа военному спутнику нанести точечный удар по противнику. Мы оба могли бы заблаговременно отыскать несметное число возможностей в физическом и сетевом пространстве каждого из нас и расставить друг другу ловушки. Но ни один из нас не сделал ничего подобного. Простая бесконечная регрессия домысливания выявила бы все угрозы. Решающими станут те приготовления, которые мы не в силах предугадать.

&  Мы говорим вслух, поскольку в соматическом языке отсутствует техническая терминология. Рейнольде произносит, быстро и тихо, пять слов. Они содержат больше смысла, чем любая стихотворная строфа: каждое слово создает логическую зацепку, точку опоры, за которую я хватаюсь после того, как извлекаю все, подразумевавшееся в предыдущем слове. Сказанные вместе, они представляют собой революционное понимание социологии. {...} Я немедленно возражаю семью словами: четыре суммируют принципиальные различия наших открытий, три описывают неочевидные последствия этих различий. Он отвечает.

&  Рейнольде не видит красоты, которой любуюсь я; он стоит перед восхитительными картинами, не замечая их. Единственный гештальт, вдохновивший его, — тот, от которого я отмахнулся: планетарное сообщество, биосфера. Я влюблен в прекрасное, а он — в род людской. Каждый чувствует, что другой потерял великие возможности.

&  "Тебе придется делать это много раз."
    Его сожаление бесспорно. Его план не осуществить без смертей: обычных людей — по стратегической необходимости, и тех его усовершенствованных помощников, чье стремление к новым высотам станет для него помехой. Воспользовавшись командой, Рейнольдс может перепрограммировать их — или меня — в ученых идиотов со строго сфокусированными целями и ограниченной возможностью самоперепрограммирования. Такие смерти — вынужденная цена его замысла.

&  С поднятым пальцем он произносит:
    Понимай.
    Сперва я не понимаю. А потом, к своему ужасу, понимаю.

&  Я проиграл его изобретательности. Хорошее предзнаменование для его стремлений. Прагматизм спасителю куда полезнее, чем эстетизм.
    Интересно, что он намерен делать после того, как спасет мир?

  ... Я постигаю Слово и способ его действия, и я исчезаю.”

__ Дух захватывающая хроника пикирующего бомбардировщика бесконечно развивающегося разума, для которого нет преград.

+ См. также "История твоей жизни", "Семьдесят две буквы, "Ад – это отсутствие бога" и "Деление на ноль" из сборника "История твоей жизни".

Тед Чан — Купец и волшебные врата

  “О могущественный халиф, светило веры и предводитель уповающих на Всевышнего! ...

&  ... Призвав меня пред очи свои, ты удостоил ничтожнейшего из людей великой чести, на какую не смеет надеяться простой смертный. История, которую я готов повергнуть к стопам твоего внимания, может показаться тебе воистину удивительной и странной, но она вполне заслуживает того, чтобы быть записанной на роговице человеческого глаза, ибо содержит в себе назидание для тех, кто хочет быть предупрежден, и урок для тех, кто хочет чему-нибудь научиться.

&  — То, что ты видел в предыдущей комнате, я называю Вратами секунд, — промолвил Башарат, останавливаясь перед своим творением. — А теперь перед тобой Врата лет. Две стороны этих Врат отстоят друг от друга ровно на два десятилетия.

&  — И ты утверждаешь, мудрец, что я тоже могу пройти сквозь твои Врата? — спросил я.
    — Конечно, мой господин. Сделав один-единственный шаг, ты окажешься в Багдаде, каким он станет через два десятка лет. Ты даже сможешь разыскать в нем будущего себя, поговорить сам с собою и вернуться. Для этого достаточно пройти сквозь Врата в обратном направлении.

---

&  – Ты имеешь в виду, что если с помощью твоих Врат какой-то человек сумеет избежать бед, которые пережил его более поздний двойник, то на него могут обрушиться другие несчастья?
    – Прости меня, мой господин, если я плохо выразил свою мысль, — возразил Башарат. — Но тот, кто пользуется Вратами, вовсе не выбирает свою судьбу, которая может оказаться такой, а может — и несколько иной. Нет, Врата лет — это нечто вроде потайного хода, по которому ты можешь попасть во дворец скорее, чем если бы шел через главные ворота. Дворец останется неизменным вне зависимости от того, каким путем — длинным или коротким — ты туда добрался.
    – Значит, будущее предопределено? И оно так же неизменно, как и прошлое?
    – Говорят, искупление и покаяние — единственное, что способно перечеркнуть прошлое.

&  Не зря говорится, что нельзя вернуть четыре вещи: сказанное слово, вылетевшую из лука стрелу, прошлую жизнь и упущенную возможность.

&  – Случайность и необходимость — две стороны одного ковра. И хотя одна из них выглядит гораздо приятнее для глаза, нельзя делать вид, будто одно может существовать без другого.

&  Прошлое и будущее ничем не отличаются друг от друга. Человек не в силах изменить ни того, ни другого, зато он может лучше узнать и то, и другое. Мое путешествие в прошлое не отменило произошедших событий, но то, что мне удалось узнать, изменило все, и я наконец понял, что иначе просто не могло быть. Если наши жизни — это истории, которые рассказывает Аллах, то сами мы не только слушатели, но и участники событий и, проживая собственные жизни, извлекаем из них полезные уроки.

&  Самым драгоценным своим знанием я считаю слова, которые сказал мне Башарат. Ничто не в силах перечеркнуть прошлое. У человека, желающего исправить совершенную им ошибку, есть только покаяние, искупление и прощение. ...

  ... И хотя кому-то может показаться, что это совсем немного, на самом деле этого больше чем достаточно!”

Тед Чан — Деление на ноль

История твоей жизни

  “Деление числа на ноль дает в итоге бесконечно большое число. Причина в том, что деление определяется как действие, обратное умножению: если разделить на ноль, а потом результат на ноль умножить, должно получиться исходное число. Но даже бесконечность, умноженная на ноль, дает ноль, и только ноль. Нет ничего, что можно было бы умно-жить на ноль и получить ненулевой результат; следовательно, результат деления на ноль в буквальном смысле неопределенный. ...

&  Есть хорошо известное "доказательство", демонстрирующее, что один равен двум. Начинается оно с постулатов: "Пусть а = 1, пусть b = 1", а завершается выводом: "а = 2а", иными словами, единица равна двум. В середине, незаметное на первый взгляд, прячется деление на ноль, но, как только оно вводится, все построение выходит за грань приемлемого, обнуляя и лишая силы все правила. Допущение деления на ноль позволяет доказать не только, что один равен двум, но что любые два числа равны друг другу — действительные и мнимые, рациональные и иррациональные.

&  В "Principia Mathematica" Бертран Рассел, и Альфред Уайтхед, опираясь на формальную логику, попытались дать четкое обоснование основ математики. Они начали с того, что считалось аксиомами, и на основе этой аксиоматики доказывали теоремы все большей сложности. К странице 362 они установили достаточно, чтобы доказать: "1 + 1 = 2".

&  Ребенком семи лет Рене, разведывая дом одной родственницы, была зачарована, обнаружив в гладких мраморных плитах пола идеальные квадраты. Один квадрат, два ряда по два, три ряда по три, четыре ряда по четыре: все плиты складывались в квадрат. Разумеется. С какой бы стороны на них ни смотреть, выходило то же самое. И более того, каждый квадрат был больше предыдущего на нечетное число плиток. Это было сродни богоявлению. Вывод напрашивался, в нем была праведность, подтверждаемая холодной гладкостью керамики. Как подогнаны плитки, как невероятно ровны разделяющие их линии — Рене поежилась от точности.
    Позднее пришли и другие прозрения, другие достижения. {...} Много важнее было то ощущение праведности, лежавшее в сердце каждой теоремы, которую она узнавала. Истина, непреложная, как материальность плиток, выверенная, как их разделительные линии.

&  В начале девятнадцатого века математики стали исследовать геометрии, отличные от евклидовой; эти альтернативные геометрии приводили к результатам, казавшимся полностью абсурдными, но при этом не содержали в себе логических противоречий. Позднее было доказано, что неевклидовы геометрии вполне последовательно соотносятся с евклидовой: они логически замкнуты постольку, поскольку таковой является евклидова геометрия.
    Однако тот факт, что евклидова геометрия логически замкнута, так и не был доказан. Максимум, чего удалось достичь к концу девятнадцатого века, — это доказать, что евклидова геометрия логически замкнута постольку, поскольку логически замкнута арифметика.

---

&  На Втором Международном конгрессе математиков в 1900 году Дэвид Гильберт представил список того, что считал двадцатью тремя самыми важными нерешенными проблемами математики. Вторым пунктом в его списке стояло требование найти доказательство непротиворечивости арифметики. Подобное доказательство подтвердит непротиворечивость значительной части положений высшей математики. По сути, оно даст твердую гарантию, что никто больше не докажет, что один равен двум. Мало кто из математиков придал значение этой задаче.

&  В 1931 году Курт Гёдель доказал две теоремы. Первая, по сути, показывает, что математика содержит утверждения, которые, возможно, истинны, но по природе своей недоказуемы. Даже столь элементарная формальная система, как арифметика, допускает утверждения строгие, осмысленные и кажущиеся истинными, однако эта истинность не может быть доказана формальным путем.
    Его вторая теорема показывает, что претензия арифметики на полноту как раз и является таким утверждением: она не может быть доказана никаким методом, опирающимся на аксиомы арифметики. Иными словами, арифметика как формальная система не может гарантировать от таких результатов, как "1 = 2". Предположим, с подобными противоречиями до сих пор никто не сталкивался, но невозможно доказать, что никто никогда с ними так и не столкнется.

&  — Ты не можешь найти, где ошибка, это ты хочешь сказать?
    — Да нет же, ты не слушаешь, Ты думаешь, я мечусь из-за такой малости? В доказательстве ошибки нет.
    — Иными словами, ошибка в том, что считается общепринятым?
    — Точно.
    — Ты... — Он остановился, но слишком поздно. Она поглядела на него враждебно. Ну конечно, она уверена. Он задумался о том, что это подразумевает.
    — Теперь понимаешь? — спросила Рене. — Я опровергла большую часть математики. Иными словами, она утратила смысл. ...
~ Вау. Что за идея!

&  В 1936 году Герхард Гентцен привел доказательство полноты арифметики, но для этого ему при-шлось прибегнуть к некоему спорному методу, известному как бесконечная индукция. Эта последняя не относилась к обычным методам доказательства и казалась мало уместной как гарантия непротиворечивости арифметики. Гентцен всего лишь доказал очевидное, допустив сомнительное.

&  Ей стало трудно разговаривать с людьми. Остальные на факультете начали ее избегать. Она не могла ни на чем сосредоточиться, а прошлой ночью ей приснился кошмар, в котором она открыла формализм, позволяющий переводить произвольные утверждения в математическое выражение, и тогда она доказала, что жизнь эквивалентна смерти.

&  Большая часть математики не имела практического применения: она существовала исключительно как формальная теория, которой занимаются ради ее интеллектуальной красоты.

&  Гильберт однажды сказал: "Если математическое мышление ущербно, где еще нам искать истину и непреложность?"

&  Она всегда задавалась вопросом, какое преимущество позволило ему стать для нее таким близким человеком. Ответ был прост. Это было различие между сочувствием и сопереживанием.

&  Альберт Эйнштейн однажды сказал: "Положения математики в той мере, в какой они описывают реальность, небесспорны; в той мере, в какой они бесспорны, они не описывают реальность".

&  Примечание автора
    Есть знаменитая формула такого вида:

    Когда я впервые увидел вывод этой формулы, у меня челюсть отвисла. Я попытаюсь объяснить почему.
    Один из тех моментов литературного произведения, которые больше всего вызывают восхищение читателя, — это финал неожиданный, но неизбежный. Тем же характеризуется элегантность проекта: изобретательность, очень хитрая и в то же время кажущаяся совершенно естественной. Конечно, мы знаем, что здесь нет настоящей неизбежности, но людская изобретательность заставляет нас ее увидеть — временно.
    Теперь вернемся к этой формуле. Она определенно удивительна: можно годами возиться с числами ℮, π и i, ставить их в самые разные контексты, но никогда не догадаться, что они связаны именно так. Но один раз увидев вывод формулы, вы ощутите, что равенство это поистине неизбежно, что только так и может быть. Это чувство благоговения, как от прикосновения абсолютной истины.
    Доказательство, что математика противоречива и что вся ее поразительная красота — всего лишь иллюзия, будет, мне кажется, самым горьким, что может узнать в жизни человек.

  ... Он открыл рот сказать, что в точности понимает, о чем она говорит, что чувствует то же, что и она. Но остановил себя: здесь сопереживание скорее разделяло их, чем соединяло, и этого он не мог ей сказать.”

См. также "История твоей жизни", "Семьдесят две буквы и "Ад – это отсутствие бога" из сборника "История твоей жизни".

Тед Чан — Семьдесят две буквы

История твоей жизни

  “В детстве любимой игрушкой Роберта была простая глиняная кукла, которая умела ходить, да и только. ...

&  Когда руки куклы полностью теряли форму, он поднимал игрушку и вынимал из нее имя, останавливая движение.
_ И снова Чан "бьет под дых" на первых секундах боячтения. Буквально на 3-4 предложении, когда ты совершенно не готов... Бац! Чан наносит свой удар.

&  Роберт исследовал и сами имена, делая наугад простые замены и пытаясь определить, где же разница между «двуногостью» и «четвероногостью» и какие буквы заставляют тело выполнять простые команды. Но имена для разных игрушек выглядели тоже разными: на каждом клочке пергамента были написаны семьдесят две крошечные буквы еврейского алфавита — двенадцать рядов по шесть, — и, насколько он мог судить, совершенно бессистемно.

&  – Что есть доктрина имен?
    – Поскольку все предметы суть отражения бога, то и все имена — отражения божественного имени.
    – И что есть истинное имя объекта?
    – Это имя, которое отражает божественное имя таким же образом, каким объект отражает бога.
    – И что есть действие истинного имени?
    – Наделение объекта отражением божественной силы.

---

&  ... – Именно после этого французская Академия и обратилась к нам с просьбой, не согласится ли Королевское общество продублировать их эксперименты. И мы вместе получили одни и те же результаты, используя образцы, взятые у людей, различных настолько, как лапландцы и готтентоты. Теперь мы едины в истолковании результатов: человечество как вид имеет потенциал к существованию лишь на протяжении фиксированного числа поколений, и от последнего нас отделяет всего пять.

&  – ...лорд Филдхарст, ссылаясь на катастрофистов, говорил о вероятности появления новых видов во время природных катаклизмов. А возможно ли создавать новые виды с помощью номинации?
    – Ах, молодой человек, здесь мы вторгаемся во владения теологии. Для нового вида необходимы предки, содержащие внутри своих репродуктивных органов огромное количество потомков, а такие формы воплощают наивысшую степень упорядоченности, какую только можно представить. Возможно ли создать столь огромную упорядоченность с помощью сугубо физических процессов? Никто из натуралистов еще не предложил принципа для достижения этой цели. С другой стороны, хотя мы и знаем, что лексический процесс может создавать упорядоченность, сотворение совершенно нового вида потребует невероятно мощного имени! А для такого уровня овладения номинацией могут понадобиться божественные способности. Возможно, такое подразумевается по умолчанию...

&  – А не может ли улучшение условий жизни бедняков со временем привести к рождению у них и улучшенного потомства?
    – Вы подумали об изменениях, к которым могут привести ваши дешевые двигатели, не так ли? {...} Регулирование численности низших классов приведет к росту их уровня жизни. Однако не ждите, что простое увеличение экономического комфорта повысит их умственные способности.
    – Но почему?
    – Вы забываете о самоподдерживающейся природе культуры, — напомнил Филдхарст. — Мы видели, что все человеческие мегазародыши одинаковы, однако никто не осмелится отрицать межнациональные различия — как в облике, так и в темпераменте. Их единственной причиной может быть только материнское влияние, поскольку материнское лоно есть сосуд, внутри которого воплощается социальное окружение. Например, женщина, прожившая всю жизнь в Пруссии, естественно, родит ребенка с характером пруссака. Именно таким образом национальные особенности сохраняются столетиями, несмотря на многочисленные исторические события. И совершенно нереалистично полагать, будто бедняки в этом отношении чем-то отличаются.

&  – Каким же надо быть человеком, чтобы согласиться на такое? — выдохнул Стрэттон, ощущая щекой кирпичный пол.
    Убийца усмехнулся:
    – А люди все равно что автоматы. Покажи парню клочок бумаги да напиши на нем подходящую цифру, и он сделает все, что тебе нужно.

&  И внезапно Стрэттон понял, что ему нужно вовсе не имя, которое удваивает физическую сложность, а такое, которое обеспечивает лексическое дублирование.
    Решение элементарно: надо наложить на яйцеклетку автоним и тем самым индуцировать зародыш, имеющий собственное имя.
    Как сначала и предполагалось, имя будет иметь две версии — для индуцирования мужских и женских зародышей. Женщины, зачатые подобным образом, будут фертильны, как обычно. Мужчины же, зачатые таким способом, тоже будут фертильны, но иначе: их сперматозоиды будут лишены уже сформированных зародышей, зато на своей поверхности они будут нести одно из двух имен — дубликаты имен, исходно отпечатанных стеклянными иглами. И когда такой сперматозоид коснется яйцеклетки, это имя индуцирует возникновение нового зародыша. А человеческий род сможет воспроизводить себя без медицинского вмешательства, потому что станет нести имя внутри себя.

  ... А мысленно он уже переставлял буквы, подбирая комбинацию, означающую одновременно и человеческое тело, и самое себя — онтогенический код вида, спрессованный в семьдесят две буквы.”

См. также "История твоей жизни" и "Ад – это отсутствие бога" из сборника "История твоей жизни".

Тед Чан — Ад – это отсутствие бога & Выдох

Ад – это отсутствие бога

  “Это история человека по имени Нейл Фиск, и она повествует о том, как Нейл в конце концов полюбил Бога. ...

&  Подобно любому человеку, который вообще не интересуется Богом, Нейл Фиск не прилагал никаких специальных усилий, чтобы достойно устроить себе вечное посмертное существование. Нейл всегда полагал, что душе его предначертана прямая дорожка в Ад, и давно уже смирился с этой перспективой. Таков был порядок вещей, а что до самого Ада, то адское существование, насколько можно было судить, ничем не хуже физической жизни Нейла на Земле.
    Ад — всего лишь вечное отлучение от Бога, не больше и не меньше.

  ... Такова природа истинной любви.”

---

Выдох

  “Давно известно, что воздух (иначе называемый аргоном) – источник жизни. ...

&  Любопытно заставить часы бежать быстрее, а не отставать.

&  Сначала я удалил сильно изогнутую пластину, формирующую заднюю и верхнюю поверхности головы, затем две менее изогнутые боковые. Осталась только лицевая пластина, но она была заблокирована ограничительным кронштейном. Я не мог видеть её внутреннюю поверхность посредством перископа, я видел свой открытый мозг. Он состоял из дюжины или более блоков, закрытых извне плотно подогнанными друг к другу кожухами. Я продвинул перископ вплотную к щели между ними, и передо мною открылся дразнящий проблеск сказочных механизмов внутри. Даже с учетом того немногого, что приоткрылось моему взгляду, я мог сказать, что это было самое красивое и сложное устройство из когда-либо виденных мной, настолько превосходящее любой механизм, сконструированным человеком, что неопровержимо свидетельствовало о божественном происхождении.

  ... Я чувствую, что имею право сказать вам это, потому что, нарезая эти слова, я делаю то же самое.”

! Умеет Чан выбить почву из-под ног. Так, походя, как бы между делом: "Каждый день мы потребляем два легких воздуха, каждый день удаляем пустые легкие из груди и заменяем их полными." А дальше всё - тебя зацепило и понесло потоком слов, и не удержаться.

Тед Чан — История твоей жизни

  “Твой отец собирается задать мне вопрос. ...

&  — ... Если для гептаподов нет специального направления ВПЕРЕД, с какой стати оно должно присутствовать в их письменности? Да, чрезвычайно клево.
    Я не могла поверить своим ушам: оказывается, я работаю с человеком, который ничтоже сумняшеся снабжает словечко «клево» эпитетом «чрезвычайно»!

&  Я думаю, что ты невероятно, безумно не похожа на меня. Ты снова напоминаешь мне, что никогда не будешь моим «клоном». Ты можешь быть удивительной, очаровательной, истинной радостью сердец, но ты никогда не станешь той, которую я хотела бы создать для себя.

&  А ведь еще совсем недавно ты обожала ходить со мной за покупками, и меня всегда будет изумлять, как быстро ты вырастаешь из одной фазы, чтобы войти в другую. Жить рядом с тобой — все равно, что стрелять по движущейся мишени: ты всегда будешь дальше, чем я ожидала.

&  Из уст какой-то комической актрисы я однажды услышала шутку, которая мне запомнилась, и звучала она примерно так: «Я еще не вполне уверена, что готова стать матерью. Я пошла к подруге, у нее трое детей, и задала вопрос. Послушай, сказала я ей, допустим, я рискну завести ребенка. Что, если он начнет винить меня во всех своих бедах, когда вырастет? Моя подруга долго смеялась, но все-таки ответила: почему если?»

---

&  — Почему? — снова спросишь ты. Тебе будет всего три года.
    — Потому что уже пора в постельку.
    — Но я не хочу спать!
    — Не важно, ты все равно должна лечь в постель.
    — Но почему?
    — Потому что я твоя мама и я тебе приказываю... Как, неужели я собираюсь произнести эти слова? Боже, пристрелите меня кто-нибудь, пожалуйста.
    Я схвачу тебя в охапку и доставлю в детскую, невзирая на жалобные завывания; мое собственное раздражение гораздо важнее. Куда подевались все клятвы, которые я давала себе в детстве?.. Где обещания, что я всегда буду разумно отвечать на вопросы своего ребенка, что я стану обращаться с ним как с мыслящим, наделенным неповторимой индивидуальностью существом?.. Все напрасно; я собираюсь сделаться копией собственной матери. Я могу сражаться с собой сколько угодно, но ничто не предотвратит мое сползание по этому длинному, кошмарному склону.

&  Свобода отнюдь не фикция, она совершенно реальна в контексте последовательного восприятия. Но в контексте симультанного восприятия свобода бессмысленна. Правда, и принуждение тоже; это просто иной контекст, не более и не менее достоверный, чем наш собственный.
    Возьмем, к примеру, знаменитую оптическую иллюзию — рисунок, на котором можно увидеть то юную даму, отвернувшуюся от зрителя, то старую каргу с вислым бородавчатым носом и крючковатым подбородком. «Правильной» интерпретации здесь заведомо не существует, обе они в равной степени достоверны, однако несовместимы: вы никогда не сможете увидеть обеих женщин одновременно.
    Точно так же знание будущего несовместимо со свободой воли. То восприятие мира, которое позволяет мне делать свободный выбор, не дает мне возможности познать будущее. И наоборот, если уж я узнала будущее, то никогда не стану действовать против него и даже не расскажу другим о том, что знаю. Те, кому ведомо будущее, никогда о нем не говорят; никто из заглянувших в КНИГУ ВЕКОВ ни за что не признается в этом.

&  Согласно теории речевых актов, утверждения типа «Вы арестованы», или «Я нарекаю это судно», или «Даю в том слово» являются перформативными: говорящий может выполнить означенное действие только путем произнесения соответствующих слов. При выполнении таких действий знание того, что именно будет сказано, абсолютно ничего не меняет. Каждый человек, присутствующий при венчании, прекрасно знает, что священник произнесет слова «Объявляю вас мужем и женой», но пока они не будут сказаны во всеуслышание, церемония просто не считается завершенной. В перформативном языке сказанное эквивалентно сделанному!
    Для гептаподов язык перформативен: вместо того чтобы информировать, они актуализуют. Действительно, гептаподы заранее знают, что будет сказано в любой беседе; но чтобы это знание было истинным, беседа должна состояться.

Принцип Ферма

(принцип наименьшего времени Ферма)

&  — На путешествие по любой из гипотетических траекторий всегда потребуется больше времени, чем луч света тратит в реальности. Иными словами, свет всегда выбирает самый быстрый путь! Это и есть принцип Наименьшего Времени, выдвинутый Ферма.
    Траектория светового луча, из воздуха в воду. Луч света распространяется по прямой, пока не достигнет воды, у которой иной коэффициент преломления. И тогда направление луча меняется. {…}
    Так вот, траектория, по которой путешествует свет, имеет одно любопытное свойство. Это самый быстрый из всех возможных путей между точками А и В.
    Давай предположим, просто ради наглядности, что луч света пойдет по прямой. {…}
    Эта гипотетическая траектория короче реальной. Но в воде свет распространяется медленнее, чем в воздухе, а на воду теперь приходится большая, чем раньше, часть пути/Поэтому на путешествие от А до В по пунктирной траектории лучу света потребовалось бы больше времени, чем это занимает на самом деле. {…}
    А теперь предположим, что луч света пойдет вот так. {…} Здесь на воду приходится еще меньше пути, но зато общая длина траектории увеличилась. Так что и этот гипотетический путь тоже занял бы больше времени, чем реальный.
    На путешествие по любой из гипотетических траекторий всегда потребуется больше времени, чем луч света тратит в реальности. Иными словами, свет всегда выбирает самый быстрый путь! Это и есть принцип Наименьшего Времени, выдвинутый Ферма.
    — Воистину клево, — согласилась я. — Но как могло случиться, что я впервые слышу о принципе Ферма? ...
    — Слово «наименьший» ввело тебя в заблуждение. Видишь ли, Ферма изложил этот принцип неполно. В действительности существуют такие ситуации, когда свет выбирает путь, занимающий больше времени, чем любой из гипотетических. Правильно будет сказать, что свет всегда выбирает ЭКСТРЕМАЛЬНЫЙ путь, то есть либо минимизирует время путешествия, либо максимизирует. Минимум и максимум имеют общие математические свойства, поэтому обе ситуации описывают одно и то же уравнение. Словом, теперь принято говорить о Вариационном принципе Ферма.
    — Ты сказал, существует много аналогичных принципов?
    — Во всех ветвях физики, — кивнул он, сделав такой жест, словно все эти ветви были разложены перед ним на столе. — Почти каждый физический закон можно представить в виде вариационного принципа. Единственная разница между ними будет в том, какой именно атрибут принимает экстремальные значения. В оптике это время, а в механике или электромагнетизме — что-нибудь другое, но математическое представление для всех вариационных принципов одинаково.

&  — И все же мне хочется поговорить о принципе Ферма... Есть в нем нечто странное, но я никак не могу понять, что именно. На мой непросвещенный слух, он отчего-то не звучит как закон физики.
    — Бьюсь об заклад, я знаю, о чем ты говоришь! Мы все привыкли думать о преломлении света в каузальных [причинных] терминах: луч достигает поверхности воды — это причина, он меняет свое направление — это следствие. Принцип Ферма потому и кажется странным, что описывает поведение света как ориентированное на цель. Звучит как заповедь Господня, обращенная к световому лучу! ТЕБЕ ДОЛЖЕНСТВУЕТ МИНИМИЗИРОВАТЬ ЛИБО МАКСИМАЛИЗИРОВАТЬ ВРЕМЯ, ЗАТРАЧЕННОЕ НА ПУТЬ К ТВОЕМУ ПРЕДНАЗНАЧЕНИЮ.
    — Продолжай.
    — Это старая и больная проблема философии физики. О ней начали говорить с тех пор, как Ферма сформулировал свой принцип в 1600-х. Планк посвятил ей целые тома! Все дело в том, что общепринятые формулировки физических законов каузальны, в то время как вариационные принципы вроде принципа Ферма являются целеполагающими... почти телеологическими.
    — Гм. Весьма интересный взгляд на мир. Дай-ка мне подумать. ... Ну, хорошо. Допустим, что у светового луча есть цель, и состоит она в выборе самого быстрого пути. И как же свет справляется с поставленной задачей?
    — Ну, если мне будет дозволено спроектировать на луч света человеческое поведение, я бы сказал, что он должен рассмотреть абсолютно все возможные пути и вычислить, сколько времени будет потрачено на каждый из них.
    — И чтобы сделать все это, — подхватила я, — луч света обязан абсолютно точно знать, где находится место его назначения. Если место назначения будет иным, то и самый быстрый путь к нему окажется другим.
    Гэри довольно кивнул.
    — Совершенно верно. Само понятие «быстрейшего пути» теряет смысл, если точка прибытия не определена. А чтобы подсчитать время, потребное на прохождение конкретной траектории, лучу необходимо знать, что именно и где он повстречает по дороге. Ну, скажем, где расположена поверхность воды.
    — И все это луч света должен знать заранее, прежде чем отправится в путь, не правда ли?
    — Да, — сказал Гэри. — Свет не может начать двигаться в приблизительном направлении, корректируя свою траекторию по ходу дела, поскольку путь, возникающий в результате такого поведения, никогда не станет быстрейшим из возможных. Получается, что свет вынужден проделать все свои вычисления еще в начальной точке пути.
    ЛУЧ СВЕТА ДОЛЖЕН ЗНАТЬ, КАК ЗАКОНЧИТСЯ ЕГО ПУТЬ, подумала я, ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН СМОЖЕТ ВЫБРАТЬ НАПРАВЛЕНИЕ СВОЕГО ДВИЖЕНИЯ.

&  В тот день, когда Гэри впервые объяснил мне принцип Ферма, он вскользь заметил, что почти любой закон физики может быть представлен в виде вариационного принципа. И тем не менее, когда люди думают о физических законах, они предпочитают их каузальную формулировку. Это мне понятно: физические атрибуты, которые для нас являются интуитивными (вроде кинетической энергии или ускорения), все как один выражают свойства объекта в некий данный момент времени. Что вполне закономерно приводит к хронологической, каузальной интерпретации событий: один момент неизбежно вытекает из другого, причины и следствия, переплетаясь, вступают в цепную реакцию, которая распространяется из прошлого в будущее.
    Совсем иначе обстоят дела с теми физическими атрибутами, которые интуитивны для гептаподов (вроде «действия» и всяких прочих штучек, определяемых у нас через интегралы): они обретают значение только на временном интервале. Что столь же закономерно ведет к телеологической интерпретации событий: рассматривая полный набор происшествий, имеющих место в определенном периоде времени, наблюдатель распознает необходимое условие, которое требуется удовлетворить путем целенаправленной минимизации или максимизации. И он должен знать о начальном и конечном состоянии, чтобы правильно выбрать цель. Знать о всех следствиях прежде, чем возникнут их причины.

&  Примечание автора: Тем, кто интересуется физикой, я должен заметить, что идущее в рассказе обсуждение о принципе минимального времени Ферма опускает все упоминания о его квантовомеханическом обосновании. Квантовомеханическая формулировка сама по себе интересна, но я предпочитаю классической версии метафорические возможности.

  ... И вот мы чинно беремся за руки и входим в дом, чтобы заняться любовью и произвести на свет тебя.”