Эрленд Лу — Во власти женщины (2/2)

<< Начало

&  Я размышляю об утре. О том, что утро совсем не то, что вечер и ночь. Утром люди совсем другие. Утром они более одиноки. В этом холодном и влажном воздухе. Вечером люди собираются вместе, пьют коньяк, играют в шахматы, слушают музыку и говорят, что она прекрасна. Ночью они занимаются любовью или спят. Но утром... До завтрака... Ты совершенно одинок.

&  Я пытаюсь выведать у нее, когда она собирается возвратиться домой, но этого она пока не может сказать. Мне бы очень хотелось это узнать. Преимущество у того, кто вернется вторым. Выигрывает тот, кто заставляет себя ждать.

&  Мужчины и женщины нуждаются друг в друге, сказал Роланд...
     Речь идет о равновесии, сказал Роланд. Надо узнать друг друга, показать другому, какой ты. И еще, сказал он, я должен следить, чтобы в истории обо мне я оставался главным действующим лицом и не уступал этой роли никому другому.

&  ...Потом Марианна уснула, а я лежал и спрашивал себя, неужели между нами не было никаких недоразумений. Неужели я просто слишком обидчив и делаю из мухи слона?
     Так было ли что-то не так? – спрашивал я себя. Или все это время все было в порядке? Но ответа я не знал.
     Если все осталось по-прежнему, это значит, что все у нас отлично и всегда было хорошо. В противном случае это означало бы, что хорошо не было никогда, да и сейчас не лучше.

---

&  Значит, ты меня любишь? – спросил я. Она всегда меня любила, сказала она. А разве я не замечал? Значит, нам хорошо вместе? – продолжал я. Мы любим друг друга? Да, а разве нет? – удивилась Марианна. Она с самого начала так считает. Однако я настолько незрелый, сказала она, что мне постоянно требуются внешние подтверждения любви. Надо только быть вместе и поменьше задумываться, остальное само придет, считала она.

&  Жизнь вообще нельзя назвать ординарной, сказала она.

&  Когда тебе объясняют, как пройти, на деле путь всегда оказывается длиннее.

&  Я не продумал последствий. Не предусмотрел всего, что может случиться... А следовало. Такова жизнь, подумал я, она никогда не останавливается. Никакой спасительной черной дыры, окруженной музыкой, в которую можно заскочить, купить леденцов, пососать их и пустить побоку все причинно-следственные связи. Ничто не кончается, пока не кончится по-настоящему. И если уже оно кончилось, то кончилось основательно. Но об этом, признаюсь, я не подумал.

&  Ничего не происходило. Без моей инициативы ничего не желало происходить. А я бездействовал.

  ... Меня пронзила мысль, что единственный во всем мире, кому придется прожить мою жизнь, это не кто иной, как я сам.”

Эрленд Лу — Во власти женщины

  “Одно время она вдруг стала наведываться ко мне почаще. ...

&  Разница между человеком в трусах и человеком в брюках колоссальна, если вообще обозрима. Человек в брюках ко всему готов. Что бы ни потребовалось. В то время как в трусах он свободен от обязательств. Например, человеку в трусах невозможно предложить прогуляться ночью по лесу, а такое предложение с ее стороны меня ничуть не удивило бы.

&  Текущая работа никогда не кончается.

&  Я любил лежать на спине и слушать ее голос. Он был такой приятный, что постепенно его звучание становилось важнее произносимых ею слов.

&  Единственное, от чего я получил радость, когда стал взрослым, это оттого, что я научился разламывать яблоки руками.

---

&  Нас, людей, развелось такое количество, которое не воспринимается моим сознанием даже в абстрактной форме. И мне кажется, что Бог в этом случае исходил из нереалистических амбиций. Лучше бы он их несколько остудил. Что ему стоило остановиться хотя бы после Антверпена?
     Сказал бы: хватит. Точка.
     Так нет же, не сказал. А мы теперь расхлебываем.

&  Он опять сетует, что мы не приехали лет пятнадцать назад. Тогда бы мы увидели, как надо нырять. Я рассказываю ему, что я делал пятнадцать лет назад, он широко раскрывает глаза и спрашивает, неужели я еще настолько молод. Ведь тогда мне все нипочем. У меня вся жизнь впереди. Но и у него тоже когда-то была впереди вся жизнь, говорю я. Да, когда-то была. А теперь нет. Нет. И мы оба сокрушенно качаем головами.

&  Это-то и чудовищно, говорит полковник. Он стоит у края бассейна, а я сижу в воде... и спрашиваю, что именно, по его мнению, чудовищно. Он отвечает не сразу. Подбирает слова. Это дается ему с трудом. Потом начинает объяснять. Говорит, что человек в лучшем случае живет лет семьдесят–восемьдесят. Я киваю. Человек рождается, обучается всему необходимому и какое-то время этим пользуется. Мы набираемся ума, растем, взрослеем, а потом наступает старость. И как раз когда мы начали что-то понимать, когда мы вот вот ухватили что-то очень важное..., как раз тогда нам уже не дано сил этим воспользоваться. Мы оба молчим. Я с ним согласен – это чертовски несправедливо.

Окончание >>

Эрленд Лу — Сказки о Курте

Курт, quo vadis?

  “Вот Курт. Он водит автопогрузчик, по-норвежски говоря, — трак. Этим Курт занимается чуть не с пеленок. ...

&  Каждый понедельник, вторник, среду, четверг и пятницу Курт в порту.
     А за целую жизнь этих понедельников, а также вторников, сред, четвергов и пятниц набирается не мало. А очень и очень много. Если каждый понедельник Курт выпивает 3 чашки кофе, то за 30 лет получается 4680 чашек. А если утром он здоровается со всеми словами «привет, парни», то эту фразу за 30 лет он произнес 1500 раз.
     И мы, повторюсь, учитывали только понедельники...

&  Два Курта, Анна-Лиза, Лена и Бад – семья. С одной стороны, они самая обычная семья и живут как все обычные семьи. Но с другой стороны, они весьма необычные люди. Кстати говоря, это в порядке вещей, что человек одновременно и как все, и ни на кого не похож. Люди вообще так устроены.

&  Долго жить, объясняет Курт, – хорошее дело. Чем дольше живешь, тем больше видишь.

&  Мнение о том, что с детьми человек должен обращаться исключительно хорошо, получило широкое распространение, говорит герр Штауб. Но я лично не вижу в нем смысла.

&  Это кошмар какой-то, но мир устроен так, что если вдруг тебя в кои веки раз посещает гениальная идея, обязательно находится придурок, который уже с ней носится.

  ... Похоже на то, говорит он.”

---

Курт парит мозги

  “Это Курт. Много лет, чуть не с пеленок, он водил автопогрузчик (по-норвежски говоря, — трак) в порту на причале Гуннара. ...

&  А чего ты все время талдычишь, что то норвежское и это норвежское, говорит Курт. Что за глупость, а?
     Все норвежское почти непременно оказывается лучше всего ненорвежского, говорит Коре. Например: норвежский печеночный паштет неизменно чуть лучше датского и шведского, и чем дальше от Норвегии, тем паштет хуже. В результате в Китае паштет имеет вкус какашки, слышал я.

&  Курт ... так раздосадован, что ему хочется только одного: пойти домой, залечь в кровать и не просыпаться до самого Рождества.

&  Ко всему прочему они дешевле нас. Хотя я уверен, что как только мы прогорим, они взвинтят цены.
     Неужели закон такое позволяет? говорит Курт.
     Очень многие гадости делаются по закону, говорит Гуннар.

&  Вот видишь, вставляет Бад. Эти пришлые занимают наши места в детских садах, а нас выгоняют на улицу. Мы с папой давно это говорили.
     Золотые слова, говорит Курт. А скоро они отнимут у меня работу, и нам останется сопли жевать. Я действительно не понимаю, почему бы им не жить у себя.
     Не городи глупостей, говорит Анна-Лиза. Это, конечно, не больно удачно, что ты, Бад, остался без места, но я совершенно уверена, что мальчику из Африки оно нужнее, чем тебе. И представь себе, как интересно будет ребятам, когда в садике появится африканец. Он угостит их вкусными африканскими блюдами и познакомит с африканской музыкой.

&  Мы целыми днями едим паштет на пристани.
     Норвежский? спрашивает Бад.
     Еще бы, говорит Курт.
     Это хорошо, говорит Бад. А то я испугался, не китайский ли. Говорят, он на вкус приблизительно как какашка.
     И я то же слышал, говорит Курт.
     Сладу с вами нет, сердится Анна-Лиза. Я лично уверена, что у китайского паштета очаровательно пикантный вкус.

&  Все в жизни бывает в первый раз, отвечает Бад.
     Бад, не всякий первый раз нам нужен.

&  Это не наша проблема, если кто-то решил жить в контейнере на причале. Нам это кажется странным местом для жилья, но вкус что арбуз, одинаковых не бывает.

&  Правду не скроешь и не остановишь... Она как почта. Всегда доходит по адресу.

&  КАКОЙ У ВАС ПОТРЯСАЮЩЕ ИНТЕРЕСНЫЙ ЯЗЫК, говорит Анна-Лиза.
     Да уж, отвечает Рашид. Наш язык один из древнейших, а культура уникальна.
     ПРАВДА, говорит Анна-Лиза. ТАК КАК БУДЕТ КОФЕЙНИК?
     Лашуд, говорит Рашид.
     Анна-Лиза пробует слово на язык. ЛЬЯ-ШЬЮЮЮД, тянет она.
     Почти, говорит Рашид. Но язык надо втянуть поглубже в рот.
     ЛЯШЮЮД, говорит Анна Лиза.
     Почти идеально, хвалит Рашид. У тебя природный талант к языкам.

&  Она машет Рашиду, но он не замечает. ЧТО ЗА ПОТРЯСАЮЩИЙ ЯЗЫК, НА КОТОРОМ ОН ГОВОРИТ, продолжает Анна-Лиза. А ЧТО ОН ГОВОРИТ?
     Фатима прислушивается. ТЫ ПРАВДА ХОЧЕШЬ ЭТО УЗНАТЬ? спрашивает она.
     ПОДОЖДИ-КА, говорит Анна-Лиза мечтательно. ДАЙ Я САМА УГАДАЮ. НАВЕРНО, ОН ГОВОРИТ, ЧТО ПРИЕХАЛ В ПОТРЯСАЮЩЕЮ СТРАНУ, ЧТО ЕГО ВСТРЕТИЛА ХЛЕБОСОДЬНАЯ СЕМЬЯ С ЗАБОТЛИВОЙ ХОЗЯЙКОЙ, КОТОРАЯ ПОСЕЛИЛА ЕГО ЖИТЬ НА ДИВАНЕ, И ЧТО ОН НИКОГДА НЕ ВИДЕЛ ПОДОБНОГО ГОСТЕПРИИМСТВА?..
     Не совсем, отвечает Фатима.
     А ЧТО ОН ГОВОРИТ? спрашивает Анна-Лиза.
     Что устроился отлично, нашел работу, живет у восторженной глуповатой дамочки, которая считает потрясающе интересным любое его слово, сутки напролет готовит ему разносолы и вяжет по первому слову хоть свитер, хоть носки, говорит Фатима.
     ТЫ МЕНЯ ДУРАЧИШЬ? спрашивает Анна-Лиза.
     А еще он говорит, что у тебя нет чувства ритма и ты танцуешь, как корова.

&  Так мы снова друзья?
     Я не против, говорит Курт.
     Бад, а ты как? спрашивает Анна-Лиза.
     Жизнь прекрасна, отвечает Бад.

  ... Да, говорит Курт. Whatever. Get a life.”

Курт звереет (Сказки о Курте—2)

Эрленд Лу — Курт звереет

Сказки о Курте — 2

  “Вот Курт. Он водит автопогрузчик, по-норвежски говоря, — трак. Этим Курт занимается чуть не с пеленок. ...

&  ... Тогда Курт задумывается.
    Почему у одних деньги есть, а у других нет? спрашивает он, подумав.
    Наверно, одним повезло, а другим нет, отвечает Анна-Лиза.
    А нам? уточняет Курт.
    При чем здесь мы, отвечает Анна-Лиза. Мы ни в чем не нуждаемся. Одеты, обуты, накормлены, да к тому же у нас еще есть трак и разное другое по мелочи. Многим живется гораздо тяжелее нас, говорит она. Нам не стоит жаловаться.
    А по-моему, стоит, говорит Курт. Несильно, но пожаловаться стоит.

&  Нет, вы посмотрите! кричит она. Снова здорово! Долго ты собираешься валандаться с этими кошмарными шипучками?

&  Увидев такую гору денег, Анна-Лиза говорит: «Держите меня четверо!», цепенеет и впервые в жизни просит у Шипучки Курта глоточек лимонада смочить пересохшее горло.

---

&  Наутро Курт не идет на работу. Теперь, когда у меня столько денег, работать просто нелепо, думает он. Отправив Бада в детский сад на такси, Курт укладывается в кровать и валяется в ней до полудня. Потом все-таки встает, первым делом звонит в фирму, выпускающую телефонные каталоги, и просит сделать после своего имени приписку «мультимиллионер», чтобы те, кто захотят к нему обратиться, знали, с каким непростым человеком имеют дело.

&  На другой день Анна-Лиза просыпается мрачнее тучи. Невиданное дело. Чтобы у нее в течение дня портилось настроение – это случается сплошь и рядом. Это нормально. Но ходить насупленной с самого утра никакой радости нет, считает Анна-Лиза.

&     За Вселенную,
        За будущее,
        За стабильность.
        ГОЛОСУЙ ЗА КУРТА!

&  Многих людей одолевают заботы, и они подходят к Курту после выступлений и спрашивают, сможет ли он помочь им с тем-то и тем-то, если станет премьер-министром. У одного маловато денег, другой хочет, чтоб построили туннель и быстрее стало добираться до работы, третьего беспокоит, что в лесу много бродячих собак.
    Всем Курт говорит, что самое главное – не тревожиться, все устроится.
    Я все решу, говорит он. Само собой. Голосуйте за меня, и все наладится. И главное, помните: еще один голос за Курта – это еще один голос за стабильность и уверенность в завтрашнем дне!

&  Ночь Курту предстоит провести в тюрьме. Это самое унылое место из всех, где он когда-нибудь ночевал. Уже через четверть часа Курт начинает раскаиваться.

  ... Уму непостижимо, до чего богатым и до чего ужасно противным может стать человек, если ему попадется алмаз нужного размера, говорит он.”

Курт и рыба (Сказки о Курте—1)

Курт, quo vadis? (Сказки о Курте—3)

Эрленд Лу — Наивно. Супер (2/2)

Начало

&  Волнует только одно – мысль о том, что я не просил, чтобы меня сюда пустили. Я просто тут есть. Как и все остальные. Так уж вышло, что все мы тут.
    Но мы не просили об этом.
    И это не наша вина.

&  Хорошая вещь – вода!
    Если бы мне пришлось выбирать из разных вещей одну, я бы наверняка выбрал воду.

&  Мне бы еще только чувство, что все в мире как-то связано и что все кончится хорошо. Как это было бы здорово!

&  Мне кажется, что значение Интернета сильно преувеличивают.
    По большому счету он состоит из ненужной информации, без которой мне было бы легче жить.
    И мне кажется, что многие ощущают примерно то же, что я: что они ужасно много знают, но непонятно, зачем им эти знания. И не очень ясно различают, что хорошо и что плохо.

---

&  Он вообще считает, что о настоящей покупке можно говорить только тогда, когда покупатель платит наличными. Он считает, что всякие там кредитные карточки и системы рассрочки с выплатой по частям привели к отчуждению истинного события покупки товара. Настоящая покупка – это когда деньги переходят из рук в руки. Я не разделяю его мнения, но мне приятно видеть его радость.

&  – В путешествиях находишь неожиданные вещи, – говорит брат.
    – Какие, например? – спрашиваю я.
    – Например, перспективу, – отвечает брат.

&  И когда я слышу ее голос, мне кажется правильным все, что она говорит.

&  Я не боюсь летать на самолетах, по крайней мере техническая сторона не вызывает у меня беспокойства. Но вот людей я побаиваюсь. Никогда не знаешь, что они могут выкинуть.

&  Столько людей! И только один – я.
    Единственное, что я могу знать в любой момент, – это о чем я сам думаю.
    Я не имею никакого представления, о чем думают другие.
    Кажется ли им космическое пространство громадным и страшным?
    Мне так кажется.
    Вспоминается ли им время от времени, как они были маленькими?
    Мне – да.
    Во что они верят?
    Я верю, что никто не должен быть один. Что нужно быть с кем-нибудь вместе. С друзьями. С любимыми. Я верю, что главное – это любить. Я верю, что это самое главное.

&  Мне кажется, я верю в очищение души через игры и веселье.

&  ...я опускаю монетку в одну из подзорных труб и направляю ее вниз на улицу. Улица так и кишит людьми и машинами.
    Я вижу человека, выходящего из банка. Он пытается поймать такси, поглядывая на свои часы.
    Он похож на любого из нас. Самый обыкновенный человек. Наверняка у него есть жена и дети и домик где-нибудь в пригороде. Он старается делать все как можно лучше.
    Я слежу за ним в подзорную трубу, думая про себя: «Вот я тебя вижу, а ты меня нет. Мы с тобой никогда не встретимся, но я хочу, чтобы ты знал одну вещь. Мое время идет иначе, чем твое. Наше время не совпадает. У тебя свое время, и у меня свое. Мой миг отличается от твоего. И знаешь, что это значит? Это значит, что времени не существует. Повторить тебе еще раз? Времени нет. Есть жизнь и смерть. Есть люди и животные. Есть наши мысли. И мир существует. И Вселенная. А времени нет. Можешь не волноваться по этому поводу. Ну как? Тебе от этого лучше? Мне стало лучше. Все будет хорошо. Удачи тебе, приятель!»

&  Калейдоскоп должен понравиться Лизе.
    Для подарков это и есть самое главное.
    Маленький подарок иногда бывает лучше большого. А средние, как правило, вообще оказываются ни то и ни се.

  ... И еще я позвоню Лизе и скажу ей, что, по-моему, жизнь немного напоминает путешествие и что, может быть (но именно только может быть), я — настоящий цельный человек.”

__ И всё же не Гришковец, совсем не Гришковец.

Эрленд Лу — Наивно. Супер (1/2)

  “У меня есть два друга. Хороший и плохой. А еще у меня есть брат. ...

&  Мысль о взрослении почему-то всегда вызывала у меня тревожное чувство.
    Пространство меня, в общем-то, мало волнует, но вот со временем у меня проблемы.

&  Для того, чтобы компенсировать неравномерность земного вращения, время от времени принято добавлять лишнюю секунду. В последний раз одну секунду добавили в июне 1994 года. А нам то об этом ничего и не сказали.
    Благодаря атомным часам секунда получила новое определение. Раньше под секундой понимали 1/86 400 суток, теперь же секунда – это 9 192 631 770 колебаний атома цезия.
    Мне кажется, это много.

&  Я убежден, что дело в увлеченности. У меня пропала увлеченность.
    Ее нужно найти и вернуть.
    Где-то там она есть.
    Вероятно трепаться об этом тщеславно.
    В этом есть что-то от дзен-буддизма.
    Если я буду напрягаться, у меня ничего не получится.
    Получится, когда перестану напрягаться.
    Проклятые буддисты! Воображают о себе, что уж они-то все понимают.

&  В человеке, весящем 70 килограммов, содержится, между прочим:

• 45 литров воды,
• достаточно извести, чтобы побелить курятник,
• фосфора, которого хватит на 2200 спичек,
• жиру примерно на 70 кусков мыла,
• железа на двухдюймовый гвоздь,
• углерода на 2000 карандашей,
• одна ложка магния.

---

&  Мне почему-то кажется так, что я, наверное, слишком много знаю о таких вещах, много знать о которых – глупо.
    Я знаю страшно много всякой всячины.

&  ... Я страшно много всего знаю.

    Не я один знаю все это.
    Многие знают больше, чем я. К счастью, это меня не волнует.
    Меня волнует другое: зачем мне эти знания?
    Что мне с ними делать?

&  Надеюсь, что я смогу ответить, ... когда меня через шестьдесят лет попросят подвести итог прожитой жизни. Что, подумав немного, я отвечу, что жизнь, как мне кажется, можно сравнить с путешествием. И что я буду думать, что мне первому пришла в голову эта мысль. Как будто я сам до нее додумался и верю в нее.

&  Порой я даже завидую золотым рыбкам.
    Их памяти, вероятно, хватает лишь на несколько секунд. И она не удерживает последовательность из нескольких мыслей. Все, что случается, для них происходит как бы впервые. Каждый раз заново. Если только они не сознают этого недостатка, то жизнь должна представляться им в сплошном солнечном свете. Нескончаемым праздником. Все для них увлекательно с утра до вечера. И ночью тоже.

&  А потом мы еще играли в слова. Нужно было сказать первое слово, какое придет тебе в голову. Очень быстро.
    Я-то думал, что, если я сказал «солнце», Бёрре скажет «лето», но тут что-то не заладилось. Бёрре все время говорил «какашки». Что бы я ни говорил, он на все отзывался: «Какашки». И ужасно хохотал, так что не мог остановиться.

&  Специалисты (бог весть, кто они такие) до сих пор не пришли к единому мнению о том, что представляет собой время. ... Одни хотят раз и навсегда ввести единое определение своего рода универсального времени, которое служило бы для измерения происходящих изменений, другие же требуют объявить саму концепцию времени утратившей силу и отменить время, признав несуществующим. Мы можем по-прежнему пользоваться часами. Мы можем продолжать мерить изменения в секундах, часах и годах, но сама идея времени как явления, которое существует в природе, неприемлема. Все мои симпатии на стороне последних. И я по мере сил и возможностей готов лоббировать их требования, чтобы эта точка зрения одержала верх.
    Все это увлекает меня больше и больше.
    Сложности моего собственного существования как бы отодвигаются.
    Я вижу их в перспективе.
    Надо бы сделать перспективу доступным лекарством, которое можно купить за деньги и вводить внутривенно.

&  Эти числа просто прелесть!
    Что до чисел, тут Полю и черт не брат.
    В этой книге он называет, например, такое число, которое представляет собой единицу с несколькими миллионами нулей. Это там, где речь идет о расстоянии, выраженном в световых годах, до какого-то небесного тела или не помню какой там системы, которая находится совсем не там, где расположена наша Солнечная система.
    Он упоминает также о расчетах, согласно которым общее число галактик во Вселенной, очевидно, приближается к десяти миллиардам и в каждой из них имеется примерно сто миллиардов звезд, сходных по величине с нашим Солнцем.
    Эти числа настолько невероятны, что у меня заметно улучшается настроение.
    Уж больно круто все выходит!
    Ведь как я ни старайся, я тут ничего не могу ни прибавить, ни убавить. От меня так мало зависит.
    И это вызывает чувство освобождения.
    Сфера моей личной ответственности заметно уменьшилась. Это я почувствовал именно сейчас. Чувство ответственности ослабевает. В ускоренном темпе.
    Я – почти ничто.

Окончание

Эрленд Лу — Курт и рыба

Сказки о Курте — 1

  “Знакомьтесь: это Курт. ...

&  Вот уже очень много лет, чуть не с пеленок, Курт водит автопогрузчик, по-норвежски говоря, — трак. Нет, сперва, конечно, Курт, как положено всем детям, ходил в школу. Это дело оказалось не по нему, и Курт вечно был не в духе. Но едва его выпустили из школы,он завел себе трак, стал водителем, и жизнь наладилась.

&  Ну что, парни, еще одного вам доброго утречка.

&  И вот так вот Курт работает много лет. С тех самых пор, как он развязался со школой. Рано утром подъем и целый день туда-обратно по причалу на погрузчике. К счастью, Курту нравится водить трак. Он обожает это занятие. И обожает свой желтый-прежелтый трак. Это большое счастье. А то иначе жизнь Курта была б не жизнь, а слезы.

&  Давай, давай, загорается Анна-Лиза, поехали в Америку!
    А почему бы и нет, отзывается Курт и сворачивает к морю. Такое вполне можно себе позволить, если тебе не надо идти на работу и ты захватил из дому, чем подкрепиться.

---

&  Весь день они ездят по городу и смотрят на все эти дома и всех этих людей. Некоторые из них носят улыбки, но другие имеют серьезный вид и носят в сумках как раз наоборот пистолеты. Это часть жизни больших городов, объясняет Курт. Здесь от вечной скученности люди нервные, всегда на взводе и ходят повсюду с пистолетом, чтобы сразу пальнуть, если их кто испугает.

&  Рыба кажется нетронутой, только у самого хвоста мякоть стесалась немного. В проплешине едет Лена. В пути она подваривает себе рыбки и перехватывает то и дело кусочек другой, а иногда возьмет да и помашет своим на траке. Худой нашу Лену теперь не назовешь.

&  А что ты будешь делать на Южном полюсе, когда до него дойдешь? спрашивает Лена.
    Приму душ, сяду на самолет — и домой, отвечает Эрлинг.
    У них там на Южном полюсе и душ есть? оживляется Бад.
    Эрлинг говорит, что всей душой только на это и надеется.

&  Анна-Лиза вообще целует Курта в губы и говорит, что она и не знала, что он умеет делать туалеты.

&  Через некоторое время Курт приводит механика по имени Хан. Он проворно заделывает шину, распевая индийскую песню о двух влюбленных, которые не могут пожениться, потому что он беден, а она богата.

&  Но больше всех напугана Лена, которая едва не угодила Хану в жены. А сначала он показался парнем что надо, говорит Анна-Лиза.
    Дурак он, вот и все, говорит Лена.
    Золотые слова, соглашается Курт. И к слову рассказывает детям, что если кто-нибудь сам себя называет душкой, умницей и мировым парнем, то не обязательно, что так оно и есть, более того, сплошь и рядом те, кто так бахвалится, оказываются менее умными и приятными, чем те, кто так себя не выставляет.

&  Курт раздумывает, не пора ли поворачивать к дому. У Бада вон ностальгия началась.
    Я хочу домой, заявляет он.

&  В пути они знакомятся с разными людьми и со всеми едят на брудершафт рыбу. Она стала гораздо меньше. Так бывает, когда ты что нибудь ешь. Его становится все меньше и меньше, а потом то, что ты ел, кончается совсем.

&  Сперва они едут вдоль африканского побережья, потом переправляются в Испанию и ужинают в восхитительной долине под названием Эстремадура. Это самое прекрасное название, которое Лена только слышала в своей жизни.

&  И они переезжают во Францию. Она сплошь состоит из замков и парков. А у всех людей здесь такой беззаботный вид, будто они только и делают, что гуляют и наслаждаются жизнью с утра и до утра. Почти все улыбаются, а пистолетов в сумках вообще никто не носит.

  ... Уму непостижимо, что человеку по плечу, если ему попадется рыба достаточного размера, говорит он.”

Курт звереет (Сказки о Курте—2)