“Ускорение технического прогресса - основная особенность XX века. ...
& Если Сингулярность нельзя предотвратить или ограничить, насколько жестокой может стать постчеловеческая эра? Что ж, довольно жестокой. Физическое вымирание человеческой расы — одно из возможных следствий. (Или, как сформулировал это Эрик Дрекслер, говоря о нанотехнологиях: со всеми подобными техническими возможностями, вероятно, правительства решат, что простые граждане им больше не нужны). Тем не менее, физическое вымирание может оказаться далеко не самым страшным последствием. Вспомните о разного рода наших отношениях к животным.
& Гуд предложил золотое метаправило, которое можно переформулировать следующим образом: "Обращайся с братьями меньшими так, как ты хочешь, чтобы старшие братья обращались с тобой".
& Предположим, нам удастся спланировать Сингулярность. Предположим, нам удастся воплотить самые сумасбродные мечты. Чего же нам еще тогда останется желать? {...} Может наступить золотой век, не лишенный дальнейшего прогресса. Бессмертие (или, по меньшей мере, продолжительность жизни, ограниченная нашими способностями сохранить Вселенную) станет достижимым.
Но в этом прекраснейшем и добрейшем из миров одни только философские проблемы становятся устрашающими. Разум, замкнутый в одних и тех же границах, не способен жить вечно, спустя несколько тысяч лет он станет напоминать, скорее, бесконечно повторяющуюся закольцованную пленку, нежели личность. (Наиболее жуткую картину чего-то подобного нарисовал в "Этике безумия" Ларри Найвен). Чтобы жить неограниченно долго, сам разум должен расти. {...}
& Главной особенностью сильных сверхчеловеческих сущностей, вероятно, станет их способность общаться на разных скоростях, включая более высокие, чем у речи и письма. Что произойдет, когда части эго можно станет копировать и объединять, когда объем самосознания сможет увеличиваться или сокращаться, подстраиваясь под масштаб решаемых задач? Это и есть существенные черты сильного сверхчеловеческого и самой Сингулярности. При мысли о них начинаешь чувствовать, какой радикально чуждой и отличной будет постчеловеческая эра, вне зависимости от того, насколько продуманно и милосердно мы к ней подойдем.
& Мне представляется, что новая эра будет настолько иной, что не сможет вписываться в классические рамки противопоставления добра и зла. Такое понимание зиждется на понятии изолированных, неменяющихся разумов, объединенных тонкими связями с низкой пропускной способностью. Зато постсингулярный мир прекрасно вписывается в более значимую традицию эволюции и коллективности, зародившуюся давным-давно (может быть, еще до появления биологической жизни).
... Мне кажется, Фримен Дайсон правильно это сформулировал: «Бог — это разум, переросший границы нашего понимания».”