Орсон Скотт Кард — Дети Разума (2/2)

<< Начало

&  Почему люди ведут себя так, будто войны и убийства противоестественны?
     Если и есть что-то противоестественное, так это прожить всю жизнь, ни разу ни на кого не замахнувшись.

&  – Прости, ты меня ругаешь или как?
     – Твоей сообразительности, изобретательности, ума, прямоты и настойчивости явно не хватает, чтобы хотя бы пятнадцать секунд удерживаться от отъявленной глупости, которой ты осыпаешь свою семью и всех окружающих, если не спишь. Да, у тебя было отвратительное детство. Но давно, и все ожидали, что ты переживешь это и будешь ладить с другими людьми как нормальный вежливый взрослый.

&  – Я всегда чувствовала такую жалость к людям, потому что вы можете думать только о чем-то одном, а ваши воспоминания такие несовершенные и... А теперь я понимаю, что прожить день и никого не убить – это уже достижение.
     – Со временем входит в привычку. Большинству из нас удается почти ни на что не обращать внимание. Это и есть добрососедское отношение к окружающим.

&  – Но цель жизни в том, чтобы двигаться дальше, разве не так? Оставить свой след в будущем.
     – Да, но только одна из целей. А другая – это настоящий момент, сегодня. А еще одна – создать сеть связей. Связей от души к душе. Если бы целью жизни было просто ее продление, то ничто другое вообще не имело бы значения, потому что в таком случае "сегодня" всегда было бы только предвкушением и подготовкой к "завтра". Но ведь существуют сбывшиеся надежды. Существует счастье, которое у нас уже есть. Счастье каждого мгновения. Конец нашей жизни, даже если не осталось ничего, чтобы продолжить ее, если нет никаких последователей или потомков, конец жизни не стирает ее начала.
     – Но тогда ее нельзя оценить. Если твои дети умерли, вся твоя жизнь – пустое.
     – Нет... Ничего не утрачивается. Ребенок, которого ты держал на руках хотя бы единственный день до своей смерти, не пустое, поскольку одного этого дня достаточно для достижения цели самой по себе.
     – Ты не прав. Смерть отменяет все.
     – Тогда зачем же ты прикладываешь усилия и что-то пытаешься делать, а? Ведь ты все равно когда-то умрешь. Зачем заводить детей? Ведь и они когда-то умрут; умрут и их дети; все дети умирают. Когда-нибудь звезды улетят или взорвутся. Когда-нибудь смерть накроет всех нас стоячей водой небытия, и ничего не будет всплывать на поверхность, ничего не выдаст того, что мы когда-то здесь жили. Но мы-то жили, и в то время, когда жили, мы были живыми. Правда в том, что было, есть и будет, а не в том, что могло быть, должно случиться или никогда не может произойти. Если мы умрем, наши смерти будут иметь смысл для остальной вселенной. Даже если о нашей жизни никому не было известно, сам факт того, что кто-то жил здесь и умер, эхом отзовется по всей вселенной.

---

&  «Я не могу понять ничего – у меня только слабые проблески понимания. Но разве это так плохо? Таинство бесконечно. И мы никогда не прекратим удивлять друг друга».
     «Пока смерть не прекратит все сюрпризы»...

&  – Внутри корабля у нас есть визуальные ключи и ощущение безопасности. Без этих стен, без света, в глубокой пустоте, мы можем потерять себя. Забыть, где мы находимся относительно нашего собственного тела. Мы действительно должны поддерживать его.
     – А сильная воля, упрямство, честолюбие, эгоизм и то, что мы всегда преодолеваем все, что встает на нашем пути, нам не помогут?
     – Думаю, это уместные добродетели

&  – Жизнь – ценна. Разумная жизнь – еще более ценна. Но когда один разумный вид угрожает выживанию другого, тогда у другого разумного вида есть право защищать себя. Разве не так раз за разом поступал Эндер?

&  – Воюют не с минимальной силой, а с максимально возможной по приемлемой цене. Вы не просто протыкаете вашего врага, не просто пускаете ему кровь, вы лишаете его способности провести контратаку. Такую же стратегию используют для борьбы с болезнями. Никто не ставит целью найти лекарство, которое убивает девяносто девять процентов бактерий и вирусов. В этом случае вы достигнете только того, что возникнет новый, устойчивый к лекарству штамм. Вы должны убить все сто процентов.
     – Разве инфекция – подходящая аналогия?
     – А какую ты можешь предложить? Вольную борьбу? Состязание, в котором нужно преодолеть сопротивление противника? Это хорошо, если твой соперник играет по тем же правилам, что и ты. Но если он, готовясь к битве, вооружился ножом или пистолетом, что тогда? Разве это теннисный матч? Старайся зарабатывать очки, пока противник не бросит бомбу тебе под ноги. На войне не существует никаких правил. Это война.
     – Но разве это война?
     – ...если мы обнаружим, что не существует возможности договориться с ними, тогда да – это война.

&  – Думаю, это опасно.
     – А я думаю, что в тебе говорит то же инстинктивное желание, что есть у всех людей и которое постоянно втягивает нас в серьезные неприятности... Ты знаешь, что должна умереть, и хочешь знать, что все разрешилось до твоей смерти.

&  Изменять мир хотят те, кто желает прославить свои имена. А счастье – для тех, кто вписывает свои имена в жизни других людей и охраняет их сердца как самую дорогую ценность.

&  "Мы учимся говорить, и язык приходит к нам, неся ложь и угрозы, жестокость и разочарование. Мы учимся ходить, и каждый шаг уводит нас прочь от покоя родного дома. Чтобы сохранить радость детства, нужно умереть ребенком или никогда не становиться взрослым, не расти. Значит, можно погоревать об утраченном ребенке, но не жалеть о хорошем человеке, укрепленном болью и терзающемся виной, который, несмотря ни на что, был добр ко мне и ко многим другим людям, которого я любила и которого почти понимала. Почти, почти понимала".

  ... Только материнское дерево осталось посередине поляны, наполненное светом, отягощенное плодами и гирляндами цветов, неизменный участник древнего таинства жизни.”

Орсон Скотт Кард — Дети Разума

<< Ксеноцид (Эндер Виггин—4)

Эндер Виггин — 5

  “Си Ванму шагнула ему навстречу. ...

&  – Я начинаю нести всякие гадости. Говорю то, что приходит на ум. На самом деле я так не считаю. Просто болтаю то, что приходит в голову.
     – Но можно сдержаться и не высказывать свои мысли вслух.
     – В отличие от тебя меня не учили покорности и послушанию.
     – Меня учили, что сдерживать оскорбительные речи означает проявить вежливость.

&  – Честно говоря, нас всех слишком много. Но кого-то всегда не хватает.

&  ...какие-то психи ненормальные, обожающие рано вставать, разгоняли утренние сумерки разговорами, совсем позабыв, что предрассветный час посвящен отчаянию.

&  – Я понимаю, что мне нужно, только когда погляжу на себя со стороны. И так поступаем все мы, если мы честны сами с собой. У нас есть свои чувства, свои решения, но в конце концов мы оглядываемся назад на свою жизнь и видим, что порой мы пренебрегали чувствами, а большинство наших решений было просто-напросто воплощением решений нашего сердца, которые созрели задолго до того, как мы их осмыслили.

&  Пусть лучше меня высмеют за то, что я поступила правильно, чем будут уважать за ошибки.

&  Аимаина ... подошел к компьютеру, стоящему в садовой беседке. Еще один инструмент – вот почему он держал компьютер здесь, а не установил дома или в специальном кабинете, как поступали остальные. Компьютер – это все равно что лопата. Попользовался, отложил в сторону.

&  Вселенная полна опасностей. Постоянное беспокойство утомляет.

&  – Нет такого слова "рационально". Мы поступаем так, как поступаем, потому что знаем, чего хотим, и искренне верим, что своими действиями добьемся желанного, но на самом деле мы ничего наверняка не знаем. Поэтому и был изобретен здравый смысл, рациональность – чтобы оправдать наши поступки, прежде чем мы успеем придумать причину.

---

&  – Я знаю ровно столько, сколько знает любой другой человек. Знание – это всего лишь мнение, на которое ты можешь положиться и на основе которого можешь действовать. Я не знаю, что солнце завтра взойдет... Из-под земли может подняться вулкан и изжарить всех нас. Но я верю, что завтра наступит, и я основываюсь на этой вере.

&  – Каждый раз, когда человек встречается с чем-то неизвестным, каким бы слабым или сильным, опасным или мирным это "нечто" ни было, возникает вопрос об уничтожении. Страсть к убийству записана в наших генах.
     – Как и любовь. Как и стремление к единству. Как и любопытство, которое пересиливает ксенофобию. Как и честность.

&  Боги не делают даров, которые нельзя принять. Суть в том, чтобы найти верный путь и вписать новые вещи в свою жизнь, не убив ту жизнь, которая предшествовала их появлению.

&  Нет такой истины, которую возможно познать, есть только история, которая нам кажется правдивой, история, которая, по словам остальных, истинна, история, которую хотят принять за правду. Но все это ложь.

&  Почему мы все резко глупеем при виде смерти?..

&  – Видишь ли, белые люди с детства приучены лгать. Им не позволяют взрослеть, пока они не овладеют искусством говорить одно, а подразумевать абсолютно другое.

&  – Правде верят только в тех случаях, когда она лежит на поверхности. Если же она слишком необычна, приходится изобретать правдоподобную ложь.

&  – Как сказала одна личность: "Жизнь – это чистое самоубийство".

&  Все истории – вымысел. Важно только то, какому вымыслу ты веришь.

&  – Мой лучший учитель однажды сказал мне, что человек, который рискует своей жизнью, знает, что все карьеры никчемны, а человек, который никогда не станет рисковать своей карьерой, ведет никчемную жизнь.

Окончание >>

Орсон Скотт Кард — Ксеноцид (4/4)

<< Ранее

&  Когда ты обладаешь мудростью и другой человек понимает, что нуждается в твоем совете, дари его от чистого сердца. Но когда человек еще не понял, что твоя мудрость пойдет ему на пользу, воздержись от слов. Еда выглядит аппетитной только в глазах страждущего.

&  Этот мир можно толковать по-разному, придавать то один смысл, то другой, первопричины могут быть всякими. А то, что причина, в которую ты твердо уверовала, оказалась на поверку обыкновенной фальшивкой, вовсе не означает, будто не осталось других причин, которым можно было бы довериться.

&  Вся наша история, все, что я узнала..., все мои знания можно истолковать так: все без исключения люди слепо исполняют то, что им диктуют гены. Мы разрываемся между доводами рассудка и естественными желаниями организма.
     Наши великие цивилизации – не более чем социальные машины по созданию идеальных убежищ для самок, где каждая женщина может рассчитывать на покой и стабильность. Наши юридические и моральные кодексы, созданные как попытка свести к минимуму насилие и обеспечить безопасность собственности, – все они воплощают основную женскую стратегию: заловить себе хорошего самца.
     И наоборот, племена кочующих варваров, жившие за пределами цивилизации, следовали в основном самцовой стратегии – стремились распространить семя. Внутри племени наиболее сильные и превосходящие других мужчины, как правило, получали во владение лучших женщин – либо посредством узаконенной полигамии, либо, улучив момент, когда остальные самцы бессильны, просто завладевали подходящей самочкой. Но и такие самцы не могли размножаться до бесконечности – вожди отправляли их воевать, заставляли убивать, вышибать друг другу мозги в стремлении к победе. Они сублимировали свой сексуальный позыв в битве, утверждая себя как мужчин, убивая самцов-соперников и после победы совокупляясь с овдовевшими женщинами. Ужасные, чудовищные мотивы, но именно благодаря спровоцированному ими поведению гены и обеспечивают нам выживание.

---

&  Всякий человек, совершая какой-то поступок, руководствуется благородными намерениями. В своих собственных глазах всякий человек хорош и благороден.

&  Как я могу отличить хороших людей от плохих, если дурные люди, совершая нечто ужасное, всегда найдут способ убедить себя, что на самом деле они действуют из благородных побуждений? А хорошие люди, совершая нечто высокое, все время внушают себе, что они очень и очень плохие? Наверное, совершать добро можно только тогда, когда думаешь о себе плохо. И наоборот, когда внушаешь себе, что ты хороший, ничего, кроме вреда, принести не сможешь.
     ...Если судить о людях в противоположность тому, какими они хотят казаться, мир вообще лишится смысла. Разве не бывает случаев, когда хороший человек пытается казаться хорошим? А кто-то, о котором ходят слухи, что он отъявленный негодяй, на деле действительно оказывается таковым. Но как тогда судить о других людях, если не можешь разобраться даже в их поступках и целях?

&  Добродетель [есть] желание духовного и физического роста ближнего. Желание видеть в остальных те хорошие черты, которые присущи тебе самому. И делить с людьми, если, конечно, сможешь, тяготы и невзгоды. Это и есть добродетель.

&  Обиженные на мир люди начинают говорить открыто, если их немножко раздразнить, решила подпустить в голос колкости.

&  – Прошлое постоянно возвращается. Мы раз за разом заново проигрываем его. Совершаем одни и те же ошибки, снова и снова.

&  Как не раз говорил Эндер, мы должны делать все, что в наших силах, но не лишаться этих сил, ведь тогда мы ничего не сможем сделать.

&  – Честь. Справедливость, – выговорил Питер, словно выплюнул грязные ругательства. – Человек, произносящий такие слова, либо верит в них, либо нет. Если нет, то эти слова означают, что кто-то по его приказу мгновенно всадит мне нож в спину. Если же все-таки он верит, победа останется за мной.

&  – Лучше любить и потерять, чем не любить никогда.

  ... Ибо бог Пути Во Славе Блистателен.”

Дети Разума (Эндер Виггинс—5)

Орсон Скотт Кард — Ксеноцид (3/4)

<< Ранее

&  Притворство и есть нормальное состояние человека, – люди постоянно действуют в соответствии с теми ролями, исполнения которых от них ждут.

&  В обществе, где чистота и верность ставились на первое место, ... юноши и девушки, умеющие контролировать и направлять пробуждающиеся страсти в нужное русло, вырастали сильными и цивилизованными людьми. Те же, кто был либо слишком слаб, чтобы сдерживать себя, либо чересчур высокомерен, чтобы считаться с общественными нормами, обычно становились либо овцами, либо волками, то есть либо отупелыми членами стада, либо хищниками, которые забирали, что могли, но ничего не давали взамен. {...}
     Совершенно очевидно, что теперь Миро и Кванда изо всех сил постараются делать вид, будто они ничем друг с другом не связаны, будто просто выполняют свою работу. И это абсолютно нормально. Внутренняя сила и уважение к окружающим. Такие люди сплачивают любое общество, ведут его в будущее. В противоположность волкам и овцам, они исполняют лучшую роль, нежели предписывает им внутренний сценарий, продиктованный затаенными страхами и желаниями. Они избирают сценарий приличий, самопожертвований, чести – сценарий цивилизации. И постепенно переживают пору притворства и становятся на деле гуманными и честными.

&  – Мы повелеваем только тогда, когда обладаем достаточной силой, чтобы заставить слушаться своих приказов.

&  Возможно ли такое, чтобы один человек любил другого и не пытался завладеть им целиком и полностью? Или это настолько глубоко заложено в наших генах, что нам никогда не избавиться от подобного эгоизма? Право территории. Жена – моя. Друг – мой. Любовник – мой...

---

&  – Валентина как-то объяснила мне эту систему. Даже если такого понятия, как собственная воля, в природе не существует, мы все равно должны обращаться друг с другом так, будто она есть, чтобы сохранить общество, в котором живем. Потому что иначе всякий раз, когда кто-нибудь совершит нечто ужасное, ты не сможешь наказать его. Он ничего не мог с собой поделать – его гены, окружающая среда или сам Господь заставили его так поступить. И каждый раз, когда кто-то поступит благородно, ты не сможешь выказать ему уважение, потому что и он всего лишь марионетка. А если ты считаешь, что все вокруг марионетки, так чего ж с ними разговаривать? Зачем стремиться куда-то, что-то создавать, раз все твои замыслы, твои создания, мечты или грезы – всего лишь сценарий, вложенный в тебя твоим кукольником.
     – Безнадежность.
     – Поэтому мы принимаем самих себя и всех окружающих за созданий, обладающих собственной волей. Мы обращаемся друг с другом, будто нами движет возникшее в уме намерение, а не какой-то неведомый творец. Мы наказываем преступников. Мы награждаем альтруистов. Мы строим планы на будущее и претворяем их в жизнь. Мы обещаем и ожидаем исполнения данного слова. Все это шито белыми нитками, но, когда каждый уверует в то, что действия ближних – это результат свободного выбора, и будет соответственно относиться к правам и обязанностям, закономерным результатом станет цивилизация.
     – Весьма оригинальная теория.
     – Так мне объяснила Валентина. Это действует, даже если воли как таковой не существует. Я не знаю, верит ли она сама собственным словам. Но догадываюсь кое о чем: если она считает себя человеком цивилизованным, то, следовательно, должна уверовать в эту теорию; в таком случае она обязана верить в существование воли и считать, что вся идея о создании мира Господом Богом – чушь. Но если воля действительно существует, значит она тоже в нее будет верить, и получается замкнутый круг: кто вообще может утверждать что-либо?
     – Не смешно... Либо мы свободны, либо нет. Либо эта теория правдива, либо нет.
     – Смысл в том, что, если мы хотим жить как цивилизованные создания, мы должны поверить, что это правда, – подчеркнул Эндер.
     – Наоборот, бессмыслица какая-то. Ведь если эта теория лжива, зачем нам вообще о чем-то беспокоиться и жить цивилизованно?
     – Потому что, если мы поверим в нее, у человечества появляются шансы выжить. Потому что гены требуют от нас поверить во все это, чтобы мы передали эти самые гены дальше, чтобы наши потомки продолжали жить в будущем. Потому что человек, который не верит в эту теорию, начинает действовать разрушающе, считаясь только с собственными желаниями, и тогда общество – стадо – отвергает его. Его возможности к воспроизведению уменьшаются до минимума – например, его посадят в тюрьму, – и гены, вызвавшие его неверие, вскоре исчезнут.
     – Таким образом, кукловод настаивает, чтобы мы уверовали в то, что мы якобы не марионетки. Нас заставляют уверовать в свободу воли.
     – Именно так Валентина и сказала.
     – Но сама-то она в это не верит?
     – Конечно не верит. Гены не позволяют ей уверовать.

Окончание >>

Орсон Скотт Кард — Ксеноцид (2/4)

<< Начало

&  – Прежде всего – боги. Затем – предки. Потом – люди. Далее – правители. И в самом конце – ты.
     Это было точное изложение принципа Пути. Принципа, на котором основывался этот мир.

&  – Если я верю в идею, я принимаю ее как свою собственную. Ты сам учил меня.
     – Ты должна сотню раз убедиться, что правильно поняла все аспекты предположения, прежде чем уверовать в него.

&  – Когда ты слышишь правдивую историю, какая то внутренняя часть в тебе отвечает на нее – вне зависимости от искусности вне зависимости от аргументов. Пусть повесть неумело изложена, все равно ты полюбишь ее, ведь ты любишь истину. Она может быть наиболее очевидной выдумкой, но ты и далее будешь верить в содержащуюся внутри нее истину. Ведь ты не умеешь отрицать истину, в какое бы одеяние она ни была облачена.

&  – Человек слывет мудрецом не потому, что он не совершает ошибок. Он мудр потому, что исправляет ошибку, как только ее замечает.

&  Если ты хочешь остановить человека, поверни дело так, чтобы он сам не захотел поступать, как собирался.

&  Эндеру не надо было напоминать Сеятелю. Но таким образом человеческие существа удовлетворяли чувство ответственности – проверяя и перепроверяя даже тогда, когда в этом не было никакой необходимости.

&  Единственный учитель, который чего-то стоит, – это твой враг.

---

&  – Как может дочь судить своего отца?
     – Может, – утвердительно кивнул отец. – Каждый божий день одни люди судят других. Вопрос только в том, справедливо ли мы осуждаем.

&  Мы проводим наши жизни в догадках о том, что происходит в голове нашего соседа, и, когда вдруг по счастливой случайности угадываем правильно, начинаем считать, что мы „поняли“ его. Какая чушь! Даже обезьяна, посади ее за компьютер, какое-нибудь слово да напечатает.

&  Она всегда считала, что как только люди научатся общаться друг с другом посредством мыслей, обходя неточности языка, то наступит всеобщее понимание и ненужные споры и раздоры устранятся сами собой. Вместо этого она обнаружила, что язык, увеличивая разрыв между людьми, может одновременно смягчать их, успокаивать, помогать уживаться вместе, даже если в действительности они не понимают друг друга. Иллюзия понимания позволяла людям успокаивать себя мыслью, что они больше походят друг на друга, чем это есть на самом деле.

&  – Почему они сразу не запоминают истории во всех подробностях? Тогда бы им не пришлось постоянно лгать друг другу.

&  – Большинство людей способны воспринимать поведанное им с некой долей отстраненности, критично, сохраняя некоторую дистанцию между историей и своим сердцем. Но эти братья ... возвели чудовищную ложь в ранг непререкаемой истины, и теперь вы должны верить в нее ради того, чтобы остаться самими собой. Как я могу винить тебя в том, что ты желаешь нам смерти? Тебя переполняет ощущение божественного величия, ты просто не способна опуститься в своем сострадании до таких незначительных вещей, как возможная гибель трех разумных рас рамен. Я изучил тебя, и ты будешь вести себя так, как вела раньше. Может быть, столкнувшись когда-нибудь с последствиями собственных решений, ты изменишься, но я сомневаюсь. Лишь немногим удалось вырваться из оков такой мощной веры, которая захватила тебя.

&  – Любое животное способно убить, лишь бы спастись самому.
     – Любое животное способно убить другое животное, – поправил ее Эндер. – Но высшие создания способны включать в себя окружающую среду, постепенно для них исчезает понятие «другой», понятие «чужой». Нужды других берут верх над собственными желаниями. И наивысшей ступени достигает тот, кто способен пожертвовать собой ради других, если возникнет вдруг необходимость.

&  Человек верит только в то, с чем ему уже довелось столкнуться ранее.

&  – Так вы верующая?
     – Сочувствующая, скажем так. Надеюсь, кому-то действительно не все равно, что творится с нами. Это ровно на ступеньку выше обыкновенного желания. Но ступенькой ниже надежды.

Далее >>

Орсон Скотт Кард — Ксеноцид

<< Голос тех, кого нет (Эндер Виггинс—3)

Эндер Виггинс — 4

  “Сегодня один из братьев спросил меня: Ужасно ли это узилище, когда не можешь тронуться с места, на котором стоишь? ...

&  Неспособность двигаться освобождает меня от обязанности действовать.

&  По смерти она тосковала не потому, что не любила жизни, но потому, что смерть была неизбежной. Если что-то нельзя оттолкнуть, следует принимать это открыв объятия. Таков Путь, Дао.

&  – «Ценишь лишь то, чего не имеешь». Чьи это слова?
     – Твои. Некоторые говорят так: чего иметь не можешь, а другие: чего иметь не должен. Я же говорю так: по-настоящему можешь оценить лишь то, чего будешь желать всегда.

&  – Если старый солдат еще может стать на караул и отдать честь, так почему ему нельзя промаршировать на параде?

&  – Кончается осень, – сказала она. – Близится зима.
     – Самое время собирать урожай, – заметил на это Якт. – А может и самое время разжечь огонь и согреть старый дом, пока не выпал снег.
     Он поцеловал ее, и все было так, как в первый раз.

&  – Это ужасно. На самом старшем ребенке родители всегда делают самые ужасные ошибки. В это время они меньше всего знают, но прилагают более всего стараний. Тем самым, имеется наибольшая вероятность того, что поступят плохо. И при этом упрямо будут твердить, что ведут себя правильно.

---

&  – ...И с которой мы договориться не можем. Чуждый вид, с которым мы не можем сосуществовать. Ведь это же ты написала, что в подобном случае война неизбежна. Если чужой вид пытается нас уничтожить, а мы не можем установить контакта, не можем с ними договориться, тогда нет ни единого шанса, чтобы изменить их намерения мирным путем. В таком случае оправданы любые действия, способные нас спасти. Не исключая полной ликвидации противной расы.

&  – Ты все обдумал, изучил все возможные будущности, как хорошие, так и плохие. Но только в одну из них пожелал поверить, сделав ее основой для своих моральных суждений. И это та будущность, в которой ты и все, что ты любил, все твои надежды обязаны быть уничтожены.
     – Я не сказал, что такое будущее мне нравится.
     – И я тоже такого не говорила. Только лишь сказала, что это то самое будущее, к которому ты решил приготовиться. Но я – нет. Я предпочитаю жить в мире, где существует надежда.

&  – А если ты ошибаешься?
     – Перед смертью у меня будет достаточно времени на отчаяние.

&  Они пытались разрешить, что это может значить, что может произойти. Но пришли всего лишь к выводу, что, хотя будущего предвидеть и нельзя, вероятнее всего, оно не будет столь мрачным, как их самые худшие опасения, но и не настолько лучезарным, как самые лучшие надежды. Впрочем, не так ли устроен мир всегда?
     – Все так, – согласилась Пликт. – За исключением исключений.

&  Ксеноцид, по-видимому, встроен в структуру вселенной. Никакой милости, даже по отношению к наилучшим игрокам.
     Как могла она верить, будто все иначе? Почему разумные существа должны быть свободными от угрозы уничтожения, что висит дамокловым мечом над каждым, когда-либо существовавшим видом?

&  Да и какая разница, себя ли оплакивал он сегодня, не себя? С ней самой такое случалось. Печаль ... почти всегда говорит о потере скорбящего.

Далее >>

Орсон Скотт Кард — Голос тех, кого нет

Эндер Виггинс — 3

Speaker for the Dead (1986)

  “В 1830 году, считая от даты принятия Звездного Кодекса, автоматический корабль разведчик доложил по анзиблю: исследуемая планета пригодна для человека. ...

&  Цель, лишенная смысла, это страшно.

&  – Каждый когда-нибудь хочет, чтобы кто-то ушел, оставил его в покое. Когда-нибудь и я захочу, чтобы ты оставила меня в покое. Но даже если я скажу тебе: «Уходи!», это не значит, что ты должна действительно уйти.

&  Все трусы стремятся переложить свою вину на плечи другого.

&  – Стоит ли мечтать о будущем, если не уверен в себе?

&  Будьте бдительны, люди, суть в том, что Наука – безобразный маленький зверек, пожирающий себя.

&  – Это очаровательная черта людей. Вы все уверены, что низшие животные исходят на зависть только потому, что им не посчастливилось родиться гомо сапиенс.

&  – Обман и каприз – это свойства человеческого ума. Пиноккио был таким болваном, что все время мечтал и пытался стать настоящим мальчиком. Он так и не понял, что с деревянной головой на плечах намного проще.

&  Как выясняют рано или поздно все живущие, благоразумные решения легко принимать, но не легко выполнить.

&  Как говорят прожигатели жизни, «мы тратили время, а теперь время тратит нас».

---

&  Невежество и обман не могут спасти ничьей жизни. Знание спасет всех.

&  – Я всегда с каждым говорю на том языке, который ему понятен. Это – не хитрость, это – ум.

&  – Почему они такие глупые? Они не узнают правду, когда слышат ее?
     – Они не глупые, – сказал Говорящий. – Они как все люди: мы подвергаем сомнению все наши верования, за исключением тех, в которые мы действительно верим и даже не допускаем сомнений.

&  В каждом сердце есть болезнь и лекарство. Смерть и избавление – в каждой руке.

&  Все иллюзии рано или поздно умирают, умирает всё, кроме правды.

&  Наказание – не лучший способ признать совершенство.

&  Великий Рабби учил народ на рыночной площади. Случилось так, что в то утро какой-то муж обнаружил доказательства неверности своей жены и толпа приволокла ее на рыночную площадь, чтобы побить прелюбодейку камнями. (Все вы знаете одну такую историю, но мой друг, Голос Тех, Кого Нет, рассказал мне еще о двух Рабби, оказавшихся в той же ситуации. Вот о них я и хочу поведать вам.)
     Рабби вышел вперед и встал рядом с женщиной. Из уважения к нему толпа отступила, и люди замерли в ожидании, все еще сжимая камни в руках.
     – Есть ли среди вас те, – сказал он им, – кто никогда не пожелал жену другого мужчины, мужа другой женщины?
     И люди ответили:
     – Всем нам знакомо это желание. Но, Рабби, никто из нас не поддался ему.
     И Рабби сказал:
     – Тогда встаньте на колени и благодарите Бога за то, что он дал вам силы. – Он взял женщину за руку и увел ее с площади. И прежде чем отпустить, прошептал ей на ухо: – Расскажи лорду-правителю, кто спас его фаворитку. Пусть он знает, что я его верный слуга.
     Женщина осталась в живых, потому что община ее слишком продажна и не может защитить себя.
     Другой Рабби, другой город. Как и в первом случае, он останавливает толпу, подходит к женщине.
     – Пусть тот из вас, на ком нет греха, первым бросит в нее камень.
     Люди ошарашены, они забывают о своем единстве, о своей цели, ибо начинают вспоминать свои собственные прегрешения. «Может быть, – думают они, – придет день, и я окажусь на месте этой женщины, тогда я сам буду нуждаться в прощении и возможности начать все сначала. Я должен обращаться с ней так, как желал бы, чтобы обращались со мной».
     Они разжали руки, и камни посыпались на землю. И тогда Рабби подобрал один из упавших камней, высоко поднял его над головой женщины и изо всех сил швырнул камень вниз. Удар расколол череп несчастной, ее мозги забрызгали мостовую.
     – Я тоже не без греха, – сказал людям Рабби, – но, если только совершенным людям будет позволено осуществлять правосудие, закон скоро умрет, и наш город погибнет вместе с ним.
     Женщина умерла, ибо ее община была слишком окостенелой, чтобы выносить отклонения.
     Наиболее популярная версия этой истории замечательна тем, что описывает практически уникальный случай. Большая часть сообществ колеблется между разложением и ригор мортис (трупным окоченением) и гибнет, если заходит слишком далеко в ту или иную сторону. Только один Рабби осмелился потребовать от людей совершенного равновесия – соблюдения закона и милосердия к оступившемуся. Естественно, мы убили его.

&  У вас нет друзей, зато никто не сможет предать вас.

&  – Когда по-настоящему хорошо знаешь кого-то, уже не можешь ненавидеть его.
     – А может быть, наоборот – нельзя узнать другого, прежде чем перестанешь ненавидеть?
     – Это что, замкнутый парадокс? Дом Кристано говорит, что правду почти всегда можно сказать только круговым парадоксом.
     – Я не думаю, что это имеет какое-нибудь отношение к правде. Это скорее причина и следствие. Мы никак не сможем разделить их. Наука отказывается признавать любые причины, кроме первопричины – достаточно снести одну костяшку домино, и все остальные тоже повалятся. Но когда дело касается людей, человечества, значение имеет только конечная причина, цель. Что человек постоянно держит в голове. Если когда-нибудь поймешь, по-настоящему поймешь, что хочет человек, ты не сможешь его больше ненавидеть. Ты можешь опасаться его, но не ненавидеть, поскольку ты можешь обнаружить подобное желание в своем сердце.

  ... Она снова первая, дающая жизнь.”

Советник по инвестициям (Эндер Виггинс—2)

Ксеноцид >> (Эндер Виггинс—4)

Орсон Скотт Кард — Советник по инвестициям

Эндер Виггинс — 2

  “Эндрю Уиггину исполнилось двадцать лет в тот день, когда он прилетел на планету Сорелледольче. ...

&  – Я уверен, что законного способа настолько сократить мои налоги просто не существует!
     – Напротив, мистер Уиггин! Налоговое законодательство специально составлено таким образом, чтобы заставить людей платить больше, чем им положено на самом деле. Состоятельные люди прекрасно об этом знают и пользуются самыми разнообразными лазейками, чтобы снизить налоги, в то время как бедняги, не сумевшие обзавестись связями или хотя бы толковым бухгалтером, который знает все дыры в законе как свои пять пальцев, вынуждены платить абсурдно много.

---

&  – Я гарантирую, что все здесь абсолютно легально и к тебе никто не сможет придраться. Таковы законы, Эндрю. Как я уже говорила, они специально созданы для того, чтобы оберегать огромные состояния и перекладывать основное бремя налогов на плечи простых людей.

  ... В их жизни ничто не изменилось — разве только Эндрю, которому теперь не было нужды беспокоиться о налогах, стал особенно интересоваться опубликованными в сети некрологами.”

Игра Эндера (Эндер Виггинс—1)

Голос тех, кого нет (Эндер Виггинс—3)
Ксеноцид (Эндер Виггинс—4) (будет (בהנ"ו))

Орсон Скотт Кард — Театр Теней (2/2)

Начало

&  – Помнишь – первое правило выживания? Если ты веришь, что человек тебя не обманет, из этого еще не следует, что он все сделает правильно.

&  – Долгое время мы считали Израиль плацдармом врага на нашей священной земле. Потом однажды мы вспомнили, что Израиль – член нашей семьи, который побывал в изгнании, узнал все, что знают наши враги, и вернулся домой. Мы прекратили войну с нашим братом, и наш брат дал нам все дары Запада, не разрушая наших душ. Очень было бы печально, если бы мы перебили или изгнали всех евреев...

&  Значит, вот как они живут со своей историей – придают значение всему, и это позволяет видеть во всем руку Божию. Цель. Даже, быть может, силу и надежду.

&  – Все же лучше верить, что наши шаги направляет какая-то высшая цель, чем думать, что ничего не имеет значения, кроме наших собственных мелких горестей или радостей.
     – Если наши радости не есть та самая высшая цель.
     – Если наше счастье и есть цель Бога, почему так немногие из нас счастливы?
     – Быть может, он хочет, чтобы мы сами искали себе свое счастье.

&  – Законы мы замечаем только тогда, когда они работают против нас.

---

&  – Мы помним то, что Запад постоянно забывает: побеждая – побеждай.
     – Вот такой подход и привел к катастрофе в Версале.
     – Не в Версале, а после. Франция и Англия показали нерешительность и слабоволие, когда надо было заставить исполнять договор. После Второй мировой войны союзники были умнее и оставили войска в Германии почти на сто лет. Иногда они действовали мягко, иногда жестко, но всегда заметно присутствовали.

&  Конечно, сегодня ночью его арестуют и, вполне возможно, расстреляют до рассвета. Хотя более вероятно, что его арестуют и отдадут под суд за попытку передать информацию противнику, обвинят в поражении, которое только он пытался предотвратить. Китайца, получившего хоть небольшую власть, такая ирония очень манит. Особое удовольствие есть в казни достойного человека за преступление, совершенное самим носителем власти.

&  – И как бы ни думали мы, что знаем людей, в конце концов они оказываются для нас совершенно незнакомыми.

&  – Ум сегодня есть, а завтра его нет. Только репутация остается.

&  Нет радости в мести, и очень мало ее – в справедливости.

  ... После войны, когда индийцы, тайцы, вьетнамцы, бирманцы, камбоджийцы и лаосцы искали своих угнанных родных на землях бывшего завоевателя, Боб и Петра тоже изо всех сил и всего своего компьютерного искусства искали в сетях какой-нибудь след того, что сделали Волеску и Ахилл с их потерянными детьми.”

Тень Гегемона (Сага теней—2)

Орсон Скотт Кард — Театр Теней

Сага теней — 3

Эндер Виггин — 8

  “Бобу нравилось быть высоким, хотя он и знал, что от этого погибнет. ...

&  – Оставаться в живых – не значит ничего не делать.
     – Это значит не делать то, зачем ты хочешь жить.

&  – Не помню, буддизм, даосизм или конфуцианство учат нас, что делать что-либо безупречно – ошибка? Такое действие провоцирует зависть, а потому совсем не безупречно.
     – Мне кажется, это были греки. Совершенство вызывает зависть у богов.
     – Или коммунисты. Срезать голову каждой былинке, которая возвысится над остальными.

&  – Незнание не трагедия, а лишь возможность узнать. А вот знать и отказываться знать то, что знаешь, – это уже глупость.

&  – Слушайте меня, вы оба! Вот смысл жизни: для мужчины – найти женщину, для женщины – найти мужчину, существо более всего на вас непохожее. А потом с ней или с ним делать детей, или как-то иначе их найти, но воспитать их, и смотреть, как они делают то же самое, поколение за поколением, и когда ты умрешь, то будешь знать, что ты остался навеки кусочком великой паутины жизни. Не стал оборванной нитью.
     – Это не единственный смысл жизни...
     – Единственный... Это самая верная вещь из всех моих находок. Даже мужчины, которые не желают женщин, даже женщины, которые не желают мужчин, не освобождены от самого глубокого из всех желаний – желаний стать неотъемлемой частью рода человеческого.
     Это в нас заложено природой. Не просто сексуальное желание – его можно извратить по любому, как часто и делается. И не просто желание иметь детей, потому что у многих это никогда не получается, и все же они вплетены в ткань. Нет, это глубокое желание найти человека из чужого, до ужаса иного пола, и вместе прожить жизнь. Даже старики, вышедшие из детородного возраста, даже те, кто знает, что детей у них не будет, тянутся к этому. К истинному браку, когда два непохожих создания становятся, как только могут, одним.
     Я говорю о той черте, которая абсолютно необходима роду человеческому для процветания. Это то, что делает нас не стадными животными и не одиночками, а чем-то средним. То, что делает нас цивилизованными или хотя бы цивилизуемыми. И те, кто отрезан от своих желаний теми поворотами и изворотами, что направили их в другую сторону ..., – те, что отрезаны, потому что думают, что хотят быть отрезанными, и они стремятся к тому же, рвутся к тому же, и голод их сильнее, чем у других, особенно если они его отвергают. От этого такие люди становятся злыми, желчными, печальными, и не знают почему, а если знают, то не могут посмотреть правде в глаза.

---

&  – Самообманы не хотят умирать.

&  Нельзя сказать, чтобы он не любил своих детей – он их любил. Любил сильнее, чем они могли бы знать, сильнее, чем, если подумать, знал об этом сам. В конце концов, никогда не знаешь, насколько любишь человека, пока не придет минута испытания. Согласен ли ты умереть за него? Закроешь ли своим телом гранату, сохранишь ли тайну под пыткой, чтобы спасти его жизнь? Почти никто никогда заранее ответить не может. И даже те, кто знает, не до конца уверены, в любви тут дело или в долге, или в самоуважении и воспитании, или других многочисленных возможных причинах.

&  – Для большинства людей видимость и есть суть. Они действуют под влиянием мгновенных эмоций.

&  – Только те считают детей беззаботными, кто забыл собственное детство.

&  – У тебя она получается какая-то... с умственной недостаточностью?
     – Да. Она не умела помнить зло. А это серьезный дефект.

Окончание

Орсон Скотт Кард — Тень Гегемона (3/3)

Середина

&  — Любовь? Вот к этому все и сводится?
     — Нет, не просто любовь. Я говорю о цикле жизни. Я говорю о том, чтобы найти чужого человека, женщину, решить жениться на ней и остаться с ней навеки, независимо от того, будете ли вы еще любить друг друга через несколько лет. А зачем это делать? Чтобы вместе заводить малышей, стараться сохранить им жизнь, учить их тому, что им надо знать, чтобы когда-нибудь они сами завели своих малышей, и чтобы мир не остановился. И ты сможешь вздохнуть спокойно, лишь когда у тебя будут внуки, пара горстей внуков, потому что тогда ты будешь знать, что твой род не угаснет и ты не умрешь в мире. Себялюбиво? Да нет, просто для этого и нужна жизнь. Это единственное, что приносит счастье, и всегда приносило, всем и каждому. Все остальное — победы, достижения, почести, великие дела — они приносят лишь мгновенные приливы радости. Но связать себя с другим человеком и с вашими общими детьми — вот что такое жизнь. А этого ты не сможешь сделать, если в центре твоей жизни — честолюбие. Ты никогда не будешь счастлив. Тебе всегда будет мало, даже если будешь править миром.

&  — Я только не понял, где тут радость?
     — Горе и есть радость. У меня есть о ком горевать. А у тебя есть?

&  ...и скажут: "Чего же еще ждать от ребенка", или добрее, но не менее уничижительно: "Когда он наберется опыта, тогда и посмотрим..." Взрослые всегда говорят что-нибудь в этом роде. Как будто опыт действительно имеет какую-то корреляцию с мудростью, как будто не все глупости в мире делались взрослыми.

---

&  Всего трех столетий после Гражданской войны в Америке хватило, чтобы доказать, что хождение в бой строем закончилось. Для военных организаций вполне допустимое запаздывание.

&  Страх смерти меняет взгляд человека на мир, Боб это знал.

&  Это общая черта приматов — быть покорными и даже восторженными по отношению к тому, кто обладает властью их убить.

&  А проснулся Боб, очевидно, потому, что пузырь был полон. И хотелось пить. Что ж, это жизнь. Влить, вылить, влить, вылить. Засыпать и просыпаться. Ах да, еще иногда размножаться.

&  Смерть — не трагедия для того, кто умирает. Трагедия — зря растратить жизнь.

&  — Иногда надо накормить тигра, чтобы он вас не сожрал.

&  — В Индии надо бы знать правильное слово. "Сатьяграха", и оно совсем не означает мирного или пассивного сопротивления... Сатьяграха — это нечто другое. Воля перенести личные страдания ради того, чтобы поступать правильно.
     — А в чем тут разница?
     — Иногда, то, что правильно, бывает не мирным и даже не всегда ненасильственным. Выносишь то, что должен вынести.
     — Это больше всего похоже на смелость.
     — Смелость поступать правильно. Смелость даже тогда, когда невозможна победа.
     — А как насчет "Без осторожности нет доблести"?
     — Слова трусливого шекспировского персонажа.
     — Здесь нет противоречия. Совершенно разные обстоятельства. Если есть шанс победить потом, отступив сейчас, отводишь свои силы. Но лично для тебя, если ты знаешь, что цена правильного поступка — страшная утрата, страдание или даже смерть, сатьяграха означает еще большую решительность поступить правильно из страха перед страхом, который может уговорить тебя на неправильный поступок.

&  Ничто так не заставляет свидетелей остолбенеть, как небрежное убийство.

&  ...Россия объявила себя союзницей Китая и заявила, что рассматривает государства Восточной Европы, не сохранившие верность Новому Варшавскому договору, как мятежные провинции. Россия без единого выстрела — простым обещанием быть не таким страшным господином, как Китай, — смогла переписать Варшавский договор таким образом, что он более или менее превратился в империю, включающую всю Европу к востоку от Германии, Австрию и Италию на юге и восточную часть Швеции и Норвегии на севере.
     Усталые страны Западной Европы "с пониманием восприняли" ту "дисциплину", которую привнесла в Европу Россия, и Россия тут же получила полноправное членство в Европейском Сообществе. Поскольку она теперь контролировала более половины всех голосов, для сохранения видимости независимости приходилось на многое закрывать глаза, и Великобритания, Ирландия, Исландия и Португалия вышли из Сообщества, не желая играть в эту игру. Но и то им долго пришлось убеждать русского медведя, что причины здесь чисто экономические, а так они искренне приветствуют возобновление российского интереса к Западу.
     Америка, которая в торговых вопросах давно уже существовала при Китае как хвост при собаке, малость побурчала насчет прав человека и вернулась к обычным занятиям: составлять спутниковые карты перекроенного мира и продавать их...

&  ...давая всему человечеству шанс на достойную жизнь в мире и той свободе, которую дозволяет его культура.

&  Не надо сожалений. Не надо желать переделать прошлое. Надо смотреть в будущее и работать, пока задница не сотрется.

  ... Ты настолько великодушен, что любишь того, который есть.”

Тень Эндера (Сага теней—1)

Театр Теней (Сага теней—3)

Орсон Скотт Кард — Тень Гегемона (2/3)

Начало

&  — Русские всегда чувствовали, будто их обманом лишили великой судьбы, и теперь, когда нет больше ***, имеет смысл вернуться на прежний курс. Они не считают себя плохими парнями — они считают себя единственным народом, который обладает волей и мощью объединить мир по-настоящему и навсегда. Они считают, что творят добро.
     — Люди всегда так считают.
     — Не всегда. Но, в общем, чтобы вести войну, нужно уговорить свой народ, что он либо защищает себя, либо сражается потому, что достоин лучшего, либо ради спасения других людей. Русский народ отзывается на альтруистические стимулы не хуже любого другого.

&  Для русского быть русским — одна из самых доминантных сторон личности. Для американца быть американцем — это примерно как быть членом ротари-клуба: очень важно, если баллотируешься на высокий пост, и почти ничего не значит во всех остальных случаях. ... Американцы заняты своим делом, но ни к чему не имеют настоящей страсти.

&  Плохо, что Россия для него недоступна. Вот нация с огромной волей к величию, всегда ведомая самым глупым руководством за всю историю человечества — если не считать, быть может, испанских королей.

&  Одиночество — это средство, которое против нее используют. Не дать человеку вообще ни с кем разговаривать, и тогда, когда кто-то появится, он будет так рад, что выболтает все, поверит в любую ложь, примет злейшего врага как друга.
     Жутко, что знаешь наперед шаги противника, а они все равно действуют.

---

&  Люди — просто машины, и Петра это знала, машины, которые делают что хочешь, надо только тянуть за нужные рычаги. И не важно, насколько сложным кажется человек: если его всего лишь отрезать от сети людей, которые придают ему личность, от общества, где он себя идентифицирует, останется просто набор рычагов. Не важно, насколько он будет сопротивляться или насколько ему известно, чего от него хотят. В конце концов, если достаточно выждать, на нем можно будет играть как на пианино, и каждая нота будет именно той, которой от него ждут.

&  ...И она перестала играть в пассивное сопротивление. Просто жила, превратившись в машину, которой ее хотели сделать, притворяясь перед собой, что она только притворяется машиной, а на самом деле ни за что машиной не станет, и в то же время зная, что чем человек притворяется, тем и становится.

&  Как сказал однажды Эндер: почти все победы в истории — это мгновенное использование глупых ошибок противника, а не собственные гениальные планы.

&  — Вы дурак, потому что пошли в психотерапевты, а это вроде священника в религии, где Бог — это ты сам.

&  — Вы наверняка разбираетесь в нюансах политических речей и маневров. Но это военная операция.
     — Это операция политическая, — поправил ее психиатр. — Без стрельбы.
     И снова Петру поразило его невежество.
     Стрельба начинается, когда успеха в военной операции не удается достигнуть маневром. Любая операция, направленная на лишение противника ценного имущества, является военной.

&  — Наплести чиновнику историю, которая заставит его сделать свою работу, — не значит солгать.

&  Боб изучал когда-то портреты Гитлера и Сталина. Разница была ощутимой — Сталину никогда не приходилось выигрывать выборы в отличие от Гитлера. Даже с этими дурацкими усами у Гитлера было что-то такое в глазах: умение заглянуть тебе в душу, создать ощущение, что все, что он говорит, предназначено тебе; куда он ни смотрит — он смотрит на тебя, он думает о тебе. А Сталин выглядел лжецом, каким и был.

&  — Это и есть роль родителей. Внушать детям те ценности, по которым ты хочешь, чтобы они жили. Так называемые интеллектуалы без малейших угрызений совести внушают в школах нашим детям свои глупости.

&  — Пусть он думает или не думает, что ему это все равно, но он вырос с родителями, которые его любят и делали для него все, что могли. В том числе и лгали ему насчет того, во что мы верим, что знаем, так что он теперь может промчаться по миру Александром, храбро стремясь к краю Земли, в полной свободе, которая знаешь откуда берется? От родителей, слишком глупых, чтобы тебе помешать. Пока у тебя не будет своего ребенка, ради которого ты принесешь в жертву свою жизнь и закрутишь ее в крендель, в узел, не смей судить меня и то, что я сделала.

&  Кому ты можешь и кому не можешь доверять, куда больше зависит от того, кто ты сам, чем от того, кто тот человек.

Окончание

Орсон Скотт Кард — Тень Гегемона

Сага теней — 2

Эндер Виггин — 7

  “Петра Арканян наконец вернулась на родину, и оказалось, что это совсем не та Армения. ...

&  Все — это дети. А остальное — это ничто.

&  — Если хотите найти [агрессора], ищите страну, которая больше всех говорит о мире и согласии.
     — Слишком ты циничен. Некоторые из тех, кто говорит о мире и согласии, хотят именно мира и согласия.
     — А ты сам подумай. Страны, предлагающие себя в арбитры, — это те, которые считают, что должны править миром, и такое предложение есть всего лишь ход в игре.

&  — Вы думаете, что раз вы владеете военным мышлением, то политическое тоже вам доступно.
     — А это одно и то же. Надо маневрировать и уклоняться от боя, пока не получишь подавляющего преимущества.

&  Это же основы стратегии. Любой ресурс, которым ты не можешь воспользоваться, следует уничтожить, чтобы им не воспользовался противник.

&  — А правда, смешно выходит? Русские хотят захватить весь мир, но для этого им приходится говорить по-английски.

---

&  Это было совершенно странное и восхитительное чувство — быть с людьми, которым ничего от тебя не нужно, кроме твоего счастья. Которые рады просто твоему присутствию.
     Но когда ты сходишь с ума в четырех стенах, не важно, насколько ты уживаешься с людьми и насколько ты их любишь, как ты им благодарен за доброту. Они все равно доведут тебя до белого каления. Все, что они делают, раздражает, как застрявшая в ушах назойливая мелодия. Все время хочется им крикнуть, чтобы они заткнулись! Но ты этого не делаешь, потому что ты их любишь и знаешь, что они от тебя уже тоже бесятся, и пока нет надежды освободиться, все так и будет...

&  Хорошо смотреться в мундире — не единственный способ завоевать себе место в мире.

&  Все это просто смешно. Смешно думать, что один человек может по-настоящему знать другого. Можно привыкнуть друг к другу, привыкнуть настолько, что будешь точно знать, когда и что скажет твой друг, сможешь говорить за него, но никогда не будешь знать, почему человек говорит или поступает так или иначе, потому что люди сами себя не могут понять. Никто никого не понимает.
     И все-таки мы как-то живем вместе, и в основном в мире, и что-то у нас довольно прилично получается из совместной деятельности. Люди женятся, и браки не распадаются, люди рожают детей, и из них вырастают порядочные люди, строят школы и заводы, фабрики и фермы, дающие в какой-то степени приемлемый результат — и при этом никто понятия не имеет, что делается в голове у другого.
     Барахтаемся и кое-как вылезаем — вот что мы, люди, делаем.
     И эту сторону человеческой жизни Боб больше всего не любил.

&  — Меня интересует одно: объединение человечества под властью одного правительства. Россия — единственная страна, единственный народ, у которого есть воля к величию и сила, чтобы эту волю подтвердить.

&  — Я ни одного человека не знаю, у которого не было бы двух наборов догматов: первого — в который человек верит, что верит, и второго — по которому он пытается жить. Я просто из тех немногих, которые знают разницу.

&  Мимо проехал велосипедист, все его тело тряслось и вздрагивало на булыжной мостовой. Вот это и есть жизнь человека, подумал Боб. Так трясет всю дорогу, что глаза не могут ничего толком рассмотреть.

Середина

Ender's Game

& “When I understand my enemy well enough to defeat him, then in that moment, I also love him.”
A. E. Wiggin

& Graff: Tell me why you kept on kicking him. You had already won the fight. Did you enjoy it?
    Ender: No.
    Graff: Then why? Speak up, son.
    Ender: Knocking him down won the first fight. I wanted to win the next one, too. So they’d leave me alone.

& Graff: The final step in our evaluation is always to see what happens when monitor is removed.
    John Wiggin: And he passed? He did put a child in a hospital.
    Graff: It’s not “what” he did, it’s “why” he did it. It was tactical, a strategy to stop future attacks.

---

& Ender: Sir, you made them hate me.
    Graff: I told them you were the best. We need a Julius Caesar, a Napoleon.
    Anderson: We hope that would be you.
    Ender: Caesar was assassinated by the people he trusted.
    Anderson: And Napoleon lost in the end.
    Graff: Not before he conquered the whole world.

& Graff: Do not threaten me, boy, not here I’m the enemy!
    Ender: I do not have that confidence.

& Anderson: He is not ready yet!
    Graff: He never really was.

& Petra: Ender, what do we do?

--
+ quotes on the IMDb

+ Игра Эндера
+ Тень Эндера

Орсон Скотт Кард — Тень Эндера (2/2)

Начало

&  — Тут вот ведь в чем дело: мы в любой ситуации находим надежду, мы приспосабливаемся к чему угодно.
     — Вот почему я никогда не могла понять самоубийц. Даже страдающих от депрессии или сознания собственной вины... На мой взгляд, самоубийство никогда не вызывается желанием прервать жизнь. ... Это единственный способ для бессильного человека заставить всех остальных людей отвернуться в сторону, чтобы не видеть его позора. Он жаждет не смерти, он жаждет укрытия.

&  Командиры, правящие с помощью страха и принимающие решения единолично, рано или поздно терпят сокрушительные поражения.

&  Как сказал Наполеон, единственная вещь, которая в действительности контролируется военачальником, — это его собственная армия: ее мораль, обучение, надежность, инициативность, управление, и в меньшей степени — снабжение, кадры, средства транспортировки, лояльность, отвага солдат. Что будет делать неприятель, на чьей стороне окажется удача, — эти факторы могут повергнуть в прах любые планы. Но командующий должен уметь изменить свои планы, причем сделать это мгновенно в случае, если появятся препятствия или откроется какая-то новая возможность.
     Если его армия не готова и не повинуется его воле, тогда все его военное искусство обречено на неудачу.

&  Вообще лесть редко не срабатывает, а если она искренняя, то она доходит до сердца всегда.

---

&  Никто из нас не собирается ждать, когда же будет нанесен смертельный удар. Потому что — и это самое главное — нам плевать на спортивный дух и справедливость. Мы солдаты. А солдаты не дают равных шансов врагу из соображений спортивности. Солдаты стреляют в спину, они ставят ловушки и организуют засады. Они врут врагам и скопом набрасываются на одного, если такая возможность возникает.

&  Поражение — учитель более суровый и умный, чем победа.

&  Нельзя вычеркивать невозможное, потому что неизвестно, какие именно наши предположения о том, что возможно в глубинах вселенной, окажутся совершеннейшей чушью.

&  — Мы все полетим вверх тормашками.
     — А что такое "тормашки"? Что-то вроде задницы?
     — Никто не знает. Даже офицер — он учился так давно, что уже успел все позабыть. Даже таблицу умножения.

&  — Ты думал, что если запустить снежный ком по склону, то он обязательно покатится туда, куда ты хотел? Ты умен, но наивен, Боб. Дай пинок вселенной и гадай, как лягут костяшки домино, и всегда окажется, что некоторые костяшки лягут совсем не так, как ожидалось.

&  — Если вы позволите им победить, в живых не останется ни одного политика.
     — Русские перестали быть плохими парнями еще в двадцатом веке.
     — Те, кто творит злые дела, — всегда остаются плохими парнями.

&  Тот, кто по-настоящему гуманен, никогда не согласится с понятием "приемлемости потерь". Приемлемость выгрызает им души.

&  Иногда людям необходимо говорить правду или просто просить их сделать то-то и то-то, а не хитростью заманивать их в ловушки.

&  Если и существует в истории военной науки хоть один верный вывод, то он таков: иногда случается, что одна из воюющих сторон так могуча и непобедима, что единственным приемлемым решением для другой стороны является упорядоченное, но немедленное отступление, дабы сохранить силы для будущих сражений. ...
     Когда у вас есть только один парень с лопатой, нечего и думать строить плотину, которая защитит вашу землю от наступления океана.

&  — А русский язык выучить трудно?
     — Это у тебя сходит за юмор?
     — Нет, это просто такой вопрос.

  ... — Я ж тебе говорил, что они у нас клевые родители.”

Тень Гегемона (Сага теней—2)

Орсон Скотт Кард — Тень Эндера

Эндер Виггинс — 6

См. Игра Эндера (Эндер Виггинс—1)

Сага теней — 1

  “— Вы полагаете, что у вас уже есть тот, кто вам нужен, и потому мою программу можно прикрыть? ...

&  Камнем можно расколоть любую голову.

&  Если назревает война, надо быть к ней готовыми.

&  В первый раз с ног можно сбить любого, так как никто не ждет, что его собьют.

&  Она все еще выжидала. Гордость может выдать на-гора больше, если ей дать побольше времени.

&  Разве слово "цивилизованный" и не означает ... умение ждать, чтобы получить то, что тебе нужно?

&  Выжить — это еще не все. И так было всегда. Где-то, еще глубже, чем страстное желание насытить физический голод, лежало желание порядка, желание знать, как и что организовано, желание понять, как устроен мир, в котором он живет.

---

&  Боб встал, обошел стол и, подойдя к сестре Карлотте, обхватил ее обеими руками. Она схватила его, посадила на колени и крепко прижала к себе. Ее слезы падали прямо на макушку Боба, и он очень надеялся, что из носа у нее не течет. Боб прижимался к ней, пока она удерживала его, а когда она разжала руки, он тоже отпустил ее. Это было именно то, что ей нужно от него, — единственная плата, которую она взяла у Боба за все это время. За все ужины, все обеды, все уроки, книги, знания, языки, за все его будущее он заплатил ей, приняв участие в игре "Давай притворимся, что..."

&  В самом деле — велика ли честь стать самой свирепой собакой в стае дворняжек?

&  — Идешь?
     Боб не ответил. А что говорить-то? Он ведь стоит. На глупый вопрос лучше вообще не отвечать.

&  И вообще, не надо давать своим эмоциям брать верх. Эмоциональность отнюдь не помощь в выживании. Важно другое: как можно больше узнать, проанализировать ситуацию, выработать на этой основе линию поведения, а затем решительно приступить к делу. Узнавай, думай, выбирай, делай. А места для "чувствуй" тут нет. Нет, чувства-то у Боба, конечно, есть.
     Но он просто отказывался думать о них, полагаться на них или позволять им влиять на его решения, когда на кону стояли большие ставки.

&  Ты просто живешь в том месте, где оказался, вот и все.
     Ты не думаешь больше о том месте, где жил раньше, или о том, где хотел бы жить. Здесь — это там, где ты есть, где ты должен найти путь к выживанию. Эту задачу не решишь, валяясь в постели и хныкая.

&  Те, кто жаждет, обязательно всегда хотят доказывать свое право.
     Взгляните на Наполеона. Взгляните на Гитлера. Они были необычайно решительны вначале, а потому и в дальнейшем им приходилось снова и снова доказывать свою решительность, хотя по ситуации следовало бы быть осторожнее или даже отступить. Паттон, Цезарь, Александр — все необычайно решительны и ни один так и не добился поставленной цели.

&  Невнимательность превращает в шутов даже самых лучших из нас.

&  Вообще не так уж много людей ненавидят друг друга. Зато у тех, которые преисполнены жадностью или ненавистью, гордыней или страхом, чувства столь сильны, что вполне могут ввергнуть человечество в войну.

Окончание

Орсон Скотт Кард — Искупление Христофора Колумба

  “Некоторые называли это время периодом “ничегонеделания”, другие, стремясь дать ему более положительную оценку, называли его “восстановлением” или даже “возрождением” Земли. ...

&  В глазах испанцев их жертвы не были людьми. Очевидно, это заложено в нашей природе... Когда мы собираемся получить удовольствие от собственной жестокости, нам необходимо представить себе, что наша жертва – либо зверь, либо бог. Испанские моряки видели в индейцах животных; единственное, что доказали индейцы своей жестокой местью – это то, что и они поступают таким же образом.

&  – Если в душу мужика запало море, то что может предложить ему взамен женщина? Что значит для него ребенок? Ветер – вот его женщина, а птицы – его дети.

&  В мире есть три типа мужчин: живые, мертвые и моряки.

&  – Как вам это удается? – спросила она, не в силах удержаться.
     – Что именно? – спросил Хунакпу.
     – Оставаться таким... таким спокойным. Он на мгновение задумался.
     – Потому что я не знаю, что еще делать.

&  Он занял столь высокий пост вовсе не потому, что скептически относился к мудрости древних. Напротив, все, кто знал его, были уверены, что он крайний ортодокс. Он изрядно потрудился, чтобы за ним закрепилось такое мнение. В известном смысле окружавшие его люди были правы: просто его определение ортодоксальности в корне отличалось от их определения.
     Талавера не верил ни Аристотелю, ни Птолемею. Он уже понял, что ... на каждого древнего мудреца приходится один опровергающий его мудрец, столь же древний и (как он подозревал) столь же невежественный.

---

&  – Но ведь они же существовали, – вскричала Тагири со страстностью, которой сама от себя не ожидала. – Они же существовали!
     – Они не существовали. Нас, математиков, это вполне устраивает. Мы никогда не живем в мире реальностей. Но ваш рассудок, естественно, восстает против этого, потому что он существует во времени. Что вам нужно понять, так это то, что причинность не реальна. Она не существует во времени. Момент А фактически не создает момент В реальности. Существует момент А, а затем существует момент В, и между ними существуют моменты А.а сквозь A.z, и между А.а. и А.b. существуют А.аа сквозь A.az. Ни один из этих моментов фактически не соприкасается ни с каким другим моментом. Вот это и есть реальность – бесконечный набор дискретных моментов, не соединенных с любым другим моментом, потому что каждый момент во времени не имеет линейного размера. Когда машина была введена в нашу историю, то, начиная с этой точки, новый бесконечный набор моментов полностью заменил старый бесконечный набор моментов. Для старых моментов не оставалось свободных ниш, чтобы они могли там разместиться. А поскольку для них не было времени, они и не возникли. Но на причинность это не влияет. Она не имеет геометрической формы. Она подчиняется закону совершенно другой математики, той, которая не очень хорошо подходит для таких понятий, как пространство и время, и, несомненно, к тому, что вы называете “реальный”. Не существует пространства и времени, в котором эти события происходят.

&  Когда имеешь дело с чем-то, противоречащим твоей интуиции, это всегда вызывает страх.

&  Неважно, как близко к другим ты находишься, ты – всегда находишься отдельно от других.

&  Всегда можно найти слова, благодаря которым самые ужасные вещи будут выглядеть благородно и красиво. И ты можешь делать их с легким сердцем.

&  Поговори со мной, Диего. Произнеси мое имя. Потребуй от меня то, что принадлежит тебе по праву: внимание, уважение. Не стой в стороне в смиренном ожидании, надеясь на крохи с моего стола. Разве ты не знаешь, что сыновья должны быть сильнее своих отцов, иначе мир погибнет?

&  За все хорошее приходится дорого платить. Счастье – это не жизнь без боли, а скорее жизнь, в которой болью мы платим за что то хорошее.

  ... Теперь оставалось соорудить третью гробницу, здесь, на берегу Гаити, положить туда череп и написать снаружи имя Кемаль, дату рождения, которая не наступит еще в течение многих веков, и дату смерти — 1492 год.”

Орсон Скотт Кард — Игра Эндера (2/2)

Начало

&  – Когда Эндер Виггин примет командование нашими флотами, когда от его решений будет зависеть существование человечества, сможет ли военная полиция прийти на помощь, если он влипнет?
    – Не вижу связи.
    – А она очевидна: Эндер Виггин должен верить, что ни при каких обстоятельствах, никогда никогда ни один взрослый шагу не сделает, чтобы помочь ему. Он должен всем сердцем верить, что может опираться только на себя и других детей. Если мы не сможем этого добиться, он не достигнет пика своих способностей.

&  Бонзо отшатнулся. Из носа у него текла кровь, а на лице застыла гримаса боли и удивления. Теперь можно спокойно выйти из душевой и закончить бой. Вот так, после первой крови, он ушел когда-то из боевой комнаты. Но тогда придется драться снова. Снова и снова, пока не кончатся силы, не ослабеет воля. Есть только один способ покончить с этим раз и навсегда – поступить с Бонзо так, чтобы в дальнейшем страх одолевал в нем ненависть.

&  Питер ублюдок, но Питер прав, как всегда, прав: только сила, только возможность причинять боль имеют значение. Только власть убийцы. Ибо тот, кто не может убивать, становится добычей тех, кто может. И нет ему ни спасения, ни помощи.

&  Он обозначил причину боли и теперь мог управлять ею.

&  – Это не убийство, полковник Андерсон. Мы видели, что произошло. Никто не может обвинить в происшедшем Эндера.
    – Зато могут обвинить Граффа. Когда кончится война, гражданские примутся рыться в наших файлах и разбирать, что правильно, а что – нет. И будут раздавать медали за удачные действия и отправлять в отставку без пенсии или сажать в тюрьму за то, что сочтут ошибками.

&  – Понимаешь, власть в конечном счете оказывается в руках у тех, кто стремится к ней.

---

&  – Если не ты, то кто?
    – Любой.
    – Никто, Эндер. Я скажу тебе кое-что. Дерись и проиграй – будешь чист. Но если откажешься от попытки – вся вина на тебе. Ты убьешь нас всех.

&  – Эндер, не мы это начали – они пришли к нам. И если бы хотели оставить нас в покое, могли сделать это сотню лет назад, перед Первым Нашествием.
    – Возможно, просто не понимали, что мы разумны. Возможно...
    – Эндер, поверь мне, этот вопрос обсуждался в течение столетия. Никто не знает ответа. И все сводится к одному: если кто-то обречен, пусть, черт побери, это будем не мы. Гены не позволяют нам принять другое решение. Отдельные особи могут жертвовать собой, но раса в целом никогда не решится прекратить свое существование. Поэтому мы уничтожим всех жукеров до последнего, если сумеем. А они, если сумеют, уничтожат всех людей.

&  Эндер давно усвоил, что, когда происходит неожиданное, задуманное не им, а учителями, простейший способ получить информацию – это не спрашивать, а молчать. Взрослые почти всегда теряли терпение первыми.

&  – Я твой враг, первый враг, который сумел перехитрить тебя. Нет лучшего учителя, чем враг. Никто, кроме врага, не раскроет тебе его намерений. Никто, кроме врага, не научит, как уничтожать и покорять. Только враг покажет, где ты слаб. Только враг научит, где он силен. И единственное правило в этой игре таково: делай с врагом все, что сможешь, чтобы он не причинил тебе вреда. Отныне я – твой враг. И твой учитель.

&  Нельзя долго жить в этом месте и отказываться смотреть в лицо реальности.

&  – Как я могу работать с людьми, которых не вижу?
    – А зачем тебе видеть их?
    – Чтобы понять, кто они, как думают...
    – Ты узнаешь, кто они и как думают, из того, как они будут работать с компьютером.

&  – Я не особенно счастливый человек, Эндер. Но человечество не планировало сделать нас счастливыми. Оно хочет, чтобы мы сумели защитить его. Выживание – прежде всего, а счастье – как получится. Так что, Эндер, я надеюсь, что во время занятий ты не будешь надоедать мне жалобами на скуку. Получай, сколько можешь, удовольствия от работы, но помни: работа – главное, учеба – главное, а победа – все, потому что без победы не будет ничего.

&  – Кто поздно ложится и поздно встает, глупеет, и слепнет, и мало живет.

&  Он слышал, как в комнате, за его спиной, кто то из наблюдателей тихо и длинно выругался. Было приятно знать, что хоть один из взрослых заметил, что это нечестный экзамен. Впрочем, какая разница? Честность не входит в условия игры – это ясно.

&  – Это мог быть только ребенок, Эндер, – добавил Мэйзер Ракхейм. – Ты мобильнее меня, лучше соображаешь. Я слишком стар и осторожен. Ведь ни один достойный человек, знающий, что такое война, не может отправиться в бой со спокойной душой. Но ты не знал. Мы сделали все, чтобы ты не знал. Ты был беспечен, молод и умен. Ты родился для того, чтобы побеждать.

&  Они смеялись до тех пор, пока слезы не потекли по щекам.

&  – Видимость всегда обманчива.

&  – Не обращай внимания. Политиканы боятся тебя, но им не удастся запачкать твою репутацию. Это произойдет только лет через тридцать, когда тобой займутся историки.

&  – Я знаю, о чем ты думаешь, Эндер. Тебе кажется, что я пытаюсь управлять тобой. Как Питер, как Графф.
    – Была такая мысль.
    – Добро пожаловать в человеческую расу. Никто не управляет своей жизнью. Единственный выбор – отдать свою судьбу в руки хороших, любящих тебя людей.

  ... Поиск его был долог.”

Тень Эндера (Эндер Виггинс—2.1) (будет (בהנ"ו))

__ Еще один must в школьной программе.

Орсон Скотт Кард — Игра Эндера (1/2)

Эндер Виггинс — 1

  “— Я смотрел его глазами, я слушал его ушами и говорю вам: он тот, кто нам нужен. ...

&  – В мои обязанности не входит быть другом. Я должен создавать лучших в мире солдат. Лучших в истории войн. Нам нужен Наполеон. Или Александр. Только Наполеон под конец проиграл, а Александр быстро сгорел и умер молодым. Нам нужен Юлий Цезарь. Но он хотел стать диктатором, и его за это убили. Нам нужен военный гений без недостатков. И моя задача – сотворить такого гения, а также мужчин и женщин, которые станут его помощниками. И нигде не сказано, что я должен становиться другом маленьких мальчиков.

&  – Постараюсь объяснить попроще. Люди свободны, кроме тех случаев, когда в них нуждается человечество. Похоже, человечество нуждается в тебе. Думаю, оно нуждается и во мне: я должен определить, на что вы годитесь. Мы оба можем совершать поступки, достойные презрения, Эндер, но если с нашей помощью человечество выживет, значит, мы выполним свое предназначение.
    – Выходит, мы лишь орудия?
    – Отдельные человеческие существа и есть орудия, которыми пользуются другие, чтобы сохранить вид.
    – Это ложь.
    – Нет. Это просто полуправда. Об остальном можешь не беспокоиться, пока мы не выиграем войну.

&  Нет, плакать нельзя. Никто даже не посмотрит с участием. Любое проявление слабости покажет всем здешним стилсонам и питерам, что этого мальчика можно сломать. Эндер сделал то, что делал всегда, когда Питер мучил его, – начал возводить двойку в степень. Один, два, четыре, восемь, шестнадцать, тридцать два, шестьдесят четыре. И дальше, дальше, все дальше, пока мог удержать числа в голове: сто двадцать восемь, двести пятьдесят шесть, пятьсот двенадцать... На шестидесяти семи миллионах ста восьми тысячах восьмистах шестидесяти четырех он засомневался, ему показалось, что он пропустил степень. Здесь должны получиться десятки миллионов, сотни миллионов или просто миллионы? Он начал удваивать снова и снова сбился. Надо начать сначала. Надо удваивать, пока сможешь удержать числа. Боль ушла. Слезы высохли. Он не станет плакать...

&  – Разбить тебя, легче, чем пописать в душе.
    – И вовсе не так приятно.

&  «Хороший командир не станет сыпать глупыми угрозами».

&  Бонзо кипит от злости. Командир горяч, и это плохо. Ярость Эндера была холодной, он мог использовать ее. А горячка Бонзо тащила его за собой.

&  После завтрака Бонзо подозвал его.
    – Мой прежний приказ остается в силе, – сказал он. – Не забывай об этом.
    «Это дорого обойдется тебе, дурак. Возможно, я плохой солдат, но и самый плохой солдат иногда бывает полезен, а ты не хочешь даже попробовать».

&  А чему он, собственно, научился? Раздеваясь рядом со своей койкой, Эндер мысленно составлял список. Вражеские ворота внизу. В бою ноги – это щит, а не средство передвижения. Маленький резерв, сбереженный до самого конца сражения, может решить судьбу армии. И еще: солдаты иногда могут действовать более разумно, чем по приказу.

---

&  – У нас все в порядке Эндер-Бендер. Я Носатая Розочка, Носатый Рози, гениальный еврейский мальчик, а ты всего лишь микроскопический пустоголовый гой. И никогда об этом не забывай.
    Со времен создания Международного флота Стратегом армейских сил всегда был еврей. Существовало мнение, что генералы-евреи не проигрывают войн. И до сих пор его никто не опроверг. Поэтому каждый еврей в Боевой школе мечтал стать Стратегом и с самого начала пользовался определенным авторитетом.

&  – Я взял тебя сюда, гой, так как мне не нравится, когда думают, что я выигрываю только оттого, что у меня отборные солдаты. Все должны знать: я могу выигрывать даже с такими клопами, как ты. Здесь у нас действуют три правила: делай, что я говорю, и не мочись в постель.
    Эндер кивнул. Он понял: Рози хочет, чтобы он спросил про третье правило. И спросил.
    – Да, три. Мы тут все не очень сильны в математике.
    Смысл был ясен. Победа в игре важнее всего.

&  – Я думал, командир может отдать любой приказ.
    – Он может приказать луне посинеть, но она от этого не изменится. Слушай, Эндер, у командира столько власти, сколько ты ему даешь. Чем больше ты его слушаешься, тем больше у него силы.

&  – Я изучал историю, – сказал Питер. – Модели поведения людей, групп людей. Есть времена, когда перестраивается мир, и тогда все можно изменить, сказав одно-единственное нужное слово. Это сделал в Афинах Перикл, а потом Демосфен...
    – Ну да, умудрились дважды развалить Афины.
    – Перикл, допустим, да. Но Демосфен-то оказался прав насчет Филиппа...
    – Или спровоцировал его.
    – Ага. Вот это и делают историки: треплются о причинах и следствиях. Совершенно очевидно, что бывают периоды, когда мир шатается, и правильные слова, сказанные там, где их услышат, могут сдвинуть его туда, куда надо говорящему. Вспомни, например, Томаса Пейна, Бена Франклина, Бисмарка, Ленина.

&  – В эпоху перемен мир всегда склоняется к демократии, а потому побеждает самый сильный голос. Все думают, что Гитлер получил власть благодаря своим солдатам, их готовности убивать. И это отчасти верно, так как любая настоящая власть основывается на страхе смерти и бесчестья. Но его главной силой были слова, он умел говорить нужные слова в нужное время.

&  – Изоляция – это идеальная среда для творческой личности.

&  – Я тут пару минут думал, как назвать человека, который исцеляет рану страдающего ребенка, чтобы снова послать его в бой. Маленькая личная дилемма. Или проблема.

&  Я есть то, что я помню.

&  Эндер хотел, чтобы сообщение о дополнительном времени исходило от взводных. Пусть солдаты привыкают ждать поблажек от мелкого начальства и неприятностей от крупного. Это поможет взводам, а значит, и всей армии быстрее стать единым целым.

&  Солдаты уже успели узнать, что Эндер может быть груб в обращении с армией в целом, но с отдельными ребятами он всегда внимателен, терпелив, повторяет объяснения столько раз, сколько необходимо, дает советы и готов до бесконечности выслушивать жалобы и вопросы. Но попытки шутить с ним не нашли отклика и быстро прекратились. Он все время оставался командиром. Не напоминал, что он – командир, а просто был им.

Окончание