Deadkidsongs (2001)
* Мы были слишком взрослыми, чтобы признаваться в удовольствии от висения вверх ногами, но все-таки не достаточно взрослыми, чтобы растерять мальчишескую тягу ко всему, что вызывает дезориентацию: тряске, падениям, погружениям, искрам в глазах, головокружениям...
* Он знал, что отец Пола слабее, а еще он знал, что отец Пола ненавидит насилие. (Наверное, потому, что насилие у отца Пола получалось не очень хорошо.)
* Зачем громоздить сложности, когда простой план срабатывает не хуже?
* Так всегда и бывает. Наши матери всегда стоят перед какой-нибудь рабочей поверхностью, которая располагается где-то на уровне пупка: перед заставленной сковородками плитой, перед раковиной, забитой грязной посудой, перед корытом, полным грязного белья, перед гладильной доской. Время от времени они находят себе дело, позволяющее присесть или даже выйти из дому: лущат горох, вяжут, шьют, штопают, развешивают белье во дворе, выносят очистки на помойную кучу, волокут высохшее белье, крошат сухой хлеб в кормушки для птиц. Но большей частью они находятся к нам спиной, склонив голову, двигая руками, думая о чем-то своем. Когда-то мы цеплялись за них, дергали за юбку, пытались заставить их обернуться, обратить внимание. «Мама! — хныкали мы. — Мама! Мама!» Но теперь мы не мешаем им заниматься их работой. Теперь мы обращаем на них не больше внимания, чем они на нас. Мы постепенно забываем их лица.
* Лучший отец именно так отзывался о низших чинах: дай им дело, и они станут землю рыть, но заставь этих козлов думать — и ты пропал.
* Это запоздалые сожаления, бесплодные сожаления, ибо все сожаления таковы.
* Одно упоминание о тех песнях неизменно рождает в нас сильнейшую ностальгию по Мидфордширу, по нашему детскому товариществу, по тому времени, когда жизнь обладала самым редчайшим из свойств: была по-настоящему хорошей.
* Мы наслаждались запахами земли: едкий, навозный, сладковато-гнилостный, кисловато-гнилостный, спиртовой, медовый, тухлый — словно душок застоявшейся воды в вазе из-под цветов; пыльный, сернистый, влажный, лепестковый. Но прежде всего — райский аромат свежескошенной травы. Запах, такой изысканный, такой кружевной, обволакивающий такой ностальгией. Каждому ребенку следует хоть раз в жизни надышаться ароматом травы и сена, запахом срезанных стеблей. Такое запоминается навсегда. И, готовясь к дряхлому будущему, проводя инвентаризацию своих воспоминаний, они убедятся, что отдали должное своему детству, что они жили в нем и любили его.
* Ее даже отвели к специальному доктору, который ... задал ей много-много вопросов, но стетоскоп даже не достал, чтобы послушать ей сердце. (А это значит, что она чокнулась. Если ты ходил к доктору, а он не слушал тебя трубкой, то, значит, ты чокнулся.)
* Вечер продолжался с еще большим количеством невыносимых ритуалов. За появлением на столе моркови неизменно следовало высказывание, что морковка помогает видеть в темноте.
* В присутствии взрослых мы старательно корчили невинных паинек. И Мэтью не надо было объяснять, как он должен повести себя. Главное — не выдать ничего существенного: все, что окажется на виду, обязано быть враньем, сплошь лживыми признаниями, а суть пусть останется тайной. Иными словами: имя, звание, номер.
* Впереди мчался Пол, старавшийся держаться от отца как можно дальше. Всегда имелась ужасная возможность, что отец возложит ему на плечо руку или даже чмокнет в щеку. Отец Пола полагал, что родители обязаны демонстрировать свои чувства к детям. В результате столь прискорбная точка зрения выливалась в нелепую и постыдную ситуацию: отец норовил обнять и приласкать сына, а тот со всех ног бежал от подобной участи.
* Мы поняли, что он хочет сказать. Мы увидели, как ужасно-ужасно он его любит. Настолько ужасно, что отказывал себе в величайшем наслаждении, в наслаждении выплескивать любовь.
Эндрю был нашим вожаком. Он был вожаком, потому что был сильным. Отказ его отца от любви, от проявлений любви, — верный признак непомерной любви — означал самую огромную силу, какую мы встречали в нашей жизни.
* — Чем ты сегодня занимался?
Пол уставился в тарелку, приготовившись к допросу.
— Мы играли.
Он был недостаточно взрослым, чтобы проигнорировать вопрос.
* — Пол, ты понимаешь, почему мы с матерью... почему мы не хотим, чтобы ты играл в игры, связанные с насилием?
Это была борьба, в которой одна из сторон боролась против самой идеи борьбы. Родители Пола, пребывая в плену политических заблуждений, боролись за лучший мир — за мир без насилия, и для этого воспитывали сына лучшим, по их мнению, методом — без насилия. А Пол, как и все остальные члены Команды, видел много дальше своего ближайшего окружения, он заглядывал во внешний мир — в мир, который и не собирался улучшаться, который если и менялся, то исключительно к худшему. Пол готовил себя к настоящей реальности, а родители обрабатывали его, готовя к реальности, которую смутно надеялись создать — если наберется достаточно людей, которые смогут достаточно успешно обработать своих детей. Нетрудно заметить, чья логика разумнее.
* Из всех эмоций молодым людям больше всего досаждает скука.
* Мы встали. Молодым и гибким, нам не было нужды разминать спину и растирать шею — как в последующей жизни. Мы просто встали и отправились по нашим делам...
* Питер ощутил странное возмущение. Ему претило то, что он должен торчать в кухне только потому, что так велела мать. Большая разница между тем, когда ты сам тратишь время попусту и когда тебя заставляют его тратить попусту. И для молодого организма последнее обидно как минимум вдвойне.
* Характерная черта невинных людей — им чудится, что они давно утратили невинность.
* Взрослым нравится, когда мы слабые. Они хотят, чтобы мы вели себя прилично. Но больше всего они хотят, чтобы мы были как они.
* Это неправильная драка. Я выбрал для нее неправильный момент. Эндрю сильнее меня. Если мы будем драться сейчас, он меня одолеет. Это тактическая ошибка. Ему плевать на боль. Мне — нет. Это мой отец виноват. Он не научил меня терпеть боль. Мой отец во всем виноват.
* Пол кивнул. Он не доверял своему голосу. В голосе столько предательских регистров — писк беспокойства, крик замешательства.
~ Обещали "Повелителя мух" 50 лет спустя. Иногда кажется, что вроде да, вроде _оно_. Но нет. Местами страшно, жутко, но до "Повелителя" не дотягивает.
* Мне хотелось сказать: "Я тут не виноват", однако я промолчал. Но в общем, это ничего не значило. Человек всегда бывает в чем-то немножко виноват.
* Мы все ужасно любим строго судить других, дабы самим не быть судимыми.
* Стрелки часов в очередной раз перевели на летнее время, а жизнь легче не становилась. Как была плохой, так и оставалась.
* Но и Италия их противников – тоже не моя Италия. Я не голосую за их противников. Собственно говоря, я ни за кого не голосую. Признаюсь в этом с болью, с печалью, с глубоким чувством вины. Потому что не-голосование – это тоже голосование. Законное, легальное голосование. По формуле «пошли-вы-все-к-черту». Это самое трагическое из всех существующих голосований. Печальное голосование гражданина, который никому не верит, ни с кем не солидарен, который не знает, кто бы мог его представлять, и чувствует себя покинутым, обманутым, одиноким.
* – Бог не изобретал бы секс, если б не хотел дать нам намек, что нас ждет, если мы будем вести добропорядочную жизнь.