Кит Маккарти — Мир, полный слез (2/2)

<< Начало

&  Расследование предполагает не столько поиски неизвестного, сколько погружение в давно забытые обстоятельства. Нельзя исключать ни одной возможности, пока не будет доказано, что этого не могло произойти. Это только Шерлок Холмс сразу умел определять истинную подоплеку преступления. В реальной жизни так не бывает.

&  – Сложись жизнь иначе, мы по-прежнему были бы вместе и наслаждались обществом друг друга...
     – Но жизнь не происходит сама по себе; обстоятельства создаются людьми, которые также вольны изменить их.

&  Это не случайное совпадение. Только лентяи, глупцы и оптимисты верят в совпадения.

&  – Иногда я думаю, что за счастье всегда приходится расплачиваться горем. Каждая улыбка дается нам в долг.

---

&  Джексон никогда не был амбициозен. Он уже давно избавился от стремления к славе и вполне удовлетворялся упорядоченной обыденностью жизни, повторявшейся изо дня в день. Он не стремился к переменам и не переживал из-за отсутствия желаний, и, хотя ему порой бывало скучно, в душе его царило умиротворение. Он знал, что некоторые считают его лентяем и что его униформа иногда бывает украшена остатками еды или другими совершенно неподобающими знаками отличия органического и неорганического происхождения, но это мало его волновало. Однако если бы при этом кто-нибудь сказал ему, что он являет собой пример буддистского отношения к миру, он потерял бы дар речи от изумления.

&  – Мы говорили о том, как юность создает взрослого человека, но для этого ей сначала надо уничтожить в нем ребенка.

  ... И он выключил свет.”

>> The Rest is Silence (Eisenmenger and Flemming Forensic Mystery—5) (будет (בהנ"ו))

Кит Маккарти — Мир, полный слез

<< Окончательный диагноз

[ A World Full of Weeping (2006) ]

Eisenmenger and Flemming Forensic Mystery — 4

  “Умирать вообще несладко, но, наверное, нет ничего ужаснее, чем быть сожженным заживо. ...

&  Некрасивые женщины могут не бояться своего возраста, потому что болваны, вступающие с ними в связь, никогда не бывают ослеплены их красотой.

&  – В моей системе ценностей сарказм не является формой остроумия.

&  – Ты работаешь в полиции, Салли. А это значит – закон и порядок, правосудие и контроль. И никакой справедливости.

&  Лжецам труднее всего даются односложные слова – за них нельзя спрятаться, и они требуют слишком много времени для придания им необходимых достоверных нюансов.

---

&  Цинизм не позволил ему полностью погрузиться в эту идиллию. Он знал, что память – это предательская штука, которая всегда стремится сгладить острые углы и непрестанно стирает неприятные воспоминания.

&  Все мы что-то изображаем. Вопрос лишь в том, насколько хорошо мы это делаем и какие цели при этом преследуем.

&  Стоит взглянуть на человека с иной точки зрения, и он превращается в свою противоположность. И там, где в детстве ей виделись пики и вершины, она теперь находила тенистые долины и даже пропасти.

Окончание >>

Кит Маккарти — Окончательный диагноз

The Final Analysis (2005)

Eisenmenger and Flemming Forensic Mystery — 3

  “Письмо шлепнулось на циновку из волокон кокоса, сулившую гостеприимство, надежду на которое, впрочем, тут же рассеивал единственный обитатель дома. ...

&  Отсутствие – общая черта всех профессоров.

&  – Париж, как все большие города, полон людей, считающих себя лучше всех из-за того, где они живут. К тому же завален собачьим дерьмом.

&  Прошлое должно было умереть, а умерев, не воскресать, однако так почему-то никогда не получалось; как неумело совершенное убийство изобилует уликами, так и прошлое оставляло свои следы, которые тлели и гнили в ярком свете настоящего.

&  Присущая ему чистоплотность не являлась признаком мелочности – настолько естественно у него все получалось.

&  Просто все свидетели имели обыкновение воспринимать случившееся ретроспективно, а это зеркало ... не только увеличивает изображение, но и искажает его.

&  От пенсии Милроя отделяло совсем немного времени. Айзенменгеру уже доводилось видеть подобное, когда усталость, пресыщенность и отсутствие духовных интересов сплавлялись в надменное высокомерие, определявшееся тем, что человек считал, будто он уже видел и знает все.

&  Милрой был из тех, кто любил поговорить (или боялся замолчать).

&  Мелани была обеспеченной барышней, которая в области одежды придерживалась стратегии «чем меньше, тем лучше».

&  В конце концов, эмоциональный шантаж являлся последним средством в безвыходной ситуации, и не было человека, который хоть однажды к нему не прибегал бы.

&  Когда-то, когда она была молодой и время еще шло с нормальной скоростью, не ужимая минуты до секунд...

---

&  Все люди – рабы своих потребностей, и убийцы в этом отношении не составляют исключения.

&  Представляете, в каком аду живет человек, не способный избавиться от неприятных воспоминаний?

&  – Скажите, сержант, вы знаете, что такое folie a deux?
     – Не могу утверждать.
     – Ну, в общем, это происходит, когда здорового человека помещают в психиатрическую лечебницу и лишают возможности общаться с реальным миром. Рано или поздно логика сумасшедших подчиняет его себе и он начинает вести себя так, словно всю жизнь был душевнобольным.

&  Одна из сложнейших задач заключается в том, что бы не подгонять факты под теорию, а предоставить ей возможность самостоятельно формироваться на основании фактов.

&  – Как бы там ни было, перед нами продолжает стоять огромная, практически неразрешимая проблема, которая заключается в том, что у всех наших подозреваемых есть алиби. И что мы будем делать теперь?
     – Мы будем делать то, что делают все хорошие полицейские. Мы не будем предвзятыми. ... Мы не будем утверждаться ни в собственной правоте, ни в том, что мы ошибаемся. Мы не будем полагаться на достоверность их алиби, но в то же время не станем ограничиваться лишь этим кругом подозреваемых.

&  – Когда занимаешься обыском, Джон, следует запомнить – нельзя останавливаться сразу после того, как нашел что-то существенное.

&  – О чем вы хотели с ним поговорить? – осведомилась Беверли, пока Ивонна изучала письмо.
     И тогда та допустила ошибку, свойственную всем лжецам, – она поспешила с ответом.

&  Если вы не хотите отвечать на вопрос, углубитесь в суть и обратитесь к его подтексту.

&  Он как-то сказал, что суть его ремесла – суть самой жизни – заключается в способности задавать правильные вопросы. Только осознав контекст, можно начать поиски в верном направлении, только развернувшись в верном направлении, можно увидеть восход солнца. Она понимала, что он имеет в виду, но это не умаляло ее восхищения им. Как ему удавалось задавать правильные вопросы?
     Кто ее убил? Зачем это было сделано? Куда я положил ручку? Сколько будет, если восемь умножить на девять? Какой рост герцога Эдинбургского?
     Теперь она понимала, что вселенная представляет собой лишь ряд вопросов, на которые надо ответить, просто одни важнее других.

  ... А все швы у первых пяти жертв были завязаны-таки двойным узлом.”

Тихий сон смерти (Джон Айзенменгер—2)

Мир, полный слез (Джон Айзенменгер—4)

Кит Маккарти — Тихий сон смерти

The Silent Sleep of the Dying (2004)

Eisenmenger and Flemming Forensic Mystery — 2

  “Передвигаться по дому старику с каждым днем становилось все труднее: холод проникал в его дряхлое тело все глубже, а сырость ощущалась все болезненнее.  ...

&  Он знал, что не может больше идти прежней дорогой, но он знал также, что его жизненный путь, по крайней мере до сего дня, не имел ни одного поворота. Ни од-но-го. Рецепт отчаяния, испеченного с хрусточкой.

&  Отчаяние ... является наркотиком похлеще опиума.

&  – Но как специалист он мира не перевернет. Так?
    Белинда пожала плечами. Слова обладали слишком большой силой и могли привести к непоправимым последствиям.

&  Айзенменгера всегда настораживало очевидное: оно так мало добавляло к известному, что превращало его в невероятное.

&  Спустя несколько мгновений Хартман произнес:
    – Чушь собачья! Ничего подобного я не делал.
    Будь оно на самом деле так, вполне хватило бы короткого односложного ответа, но столь витиеватая фраза прозвучала не слишком убедительно.

&  Наверное, мать еще в детстве приучила его правильно пережевывать и глотать пищу. Конечно, она привила ему самые безупречные манеры ...: за весь вечер он ни разу не положил локти на стол, ни разу не позволил себе заговорить с набитым ртом и не приступал к очередному блюду, пока за него не принималась она.

&  Она кивнула не в знак согласия, а потому что так принято. Как бы то ни было, а вежливость и этикет еще никто не отменял.

---

&  Как-то лет пятнадцать назад кто-то из знакомых Карлоса не то в шутку, не то всерьез заметил, что если бармен знает тебя по имени – это плохой знак. Что, в таком случае, может значить, что он даже не утруждается сказать «Привет», а просто выставляет на стойку кружки и слушает твою болтовню?

&  Карьера, в общем-то, дерьмовая. С таким послужным списком далеко не уедешь, перейдя на другую работу, в лучшем случае поменяешь шило на мыло, не обретя ни малейшей надежды на повышение. Прошли те времена, когда он, в очередной раз пытаясь отыскать жемчужное зерно, перемахивал из одной навозной кучи в другую и обнаруживал, что единственная разница между ними заключается в сорте навоза. Он не сумел победить в борьбе за кусок хлеба, и от этого факта уже не отмахнешься.

&  Неведение – не самое приятное состояние, но знание может оказаться куда страшнее.

&  Жизнь научила Розенталя не быть оптимистом. По собственному опыту он знал, что беспочвенный оптимизм неизбежно оборачивается фатальной ошибкой.

&  В этой жизни уверенность – одно из двух удовольствий, которых мы никогда не получим.

&  Вот чем все заканчивается. Ожиданием. Едва родившись, мы начинаем ждать смерти. Вся наша жизнь – лишь попытка отвлечься от этого ожидания, попытка убить время.

  ... — Думаю, теперь мы можем реактивировать Протей.”

Пир плоти (Джон Айзенменгер—1)

Окончательный диагноз (Джон Айзенменгер—3)

Кит Маккарти — Пир плоти

A Feast of Carrion (2003)

Eisenmenger and Flemming Forensic Mystery — 1

*  Айзенменгер {...} вздохнул. Этого делать не следовало — по крайней мере, не так громко. Но вздох, как известно, не воробей: вылетел — не поймаешь. Именно из таких вздохов и складывается ветер, дующий прямиком в сторону ада.

*  — Кошмар! — произнес он магическое слово, способное не хуже нервнопаралитического газа пресечь в зародыше всякое конструктивное обсуждение какой-либо проблемы.

*  — Быть оригинальным — значит быть свободным.

---

*  Дарвин нашел бы массу примеров в подтверждение своей теории, окажись он среди сотрудников этой медицинской школы (одной из старейших в Европе), ибо увидел бы множество существ, которые, попав в непривычную для себя враждебную среду, приспособились к ней, претерпев серьезные, даже радикальные изменения. Становясь членами узкого круга избранных, они теряли способность понимать других, сочувствовать, желать добра и испытывать угрызения совести.

*  Некоторые вещи — не важно, какое значение они имели, — оставались непреложны. Работа в утренние часы относилась именно к их числу.

*  — А в чем заключаются ваши обязанности, доктор? У вас ведь есть куратор с двумя помощниками. Чем занимаетесь лично вы?
   Айзенменгер всегда был честен перед самим собой и всякий раз терялся, пытаясь определить собственную роль в музее.
   — Осуществляю общее руководство, — повторил он расхожую фразу, которую обычно употреблял в таких случаях. — Отвечаю за все, в том числе и за нарушения, которые порой случаются.
   — Но не получаете поощрений, когда все идет как надо? — понимающе усмехнулся Касл.

*  — И как туда можно добраться?
   На этот вопрос Айзенменгер не мог ответить и сразу почувствовал, что тем самым вновь вызвал у помощницы старшего инспектора подозрения. Чем меньше он знает, тем подозрительнее выглядит.

*  — Я был дома.
   — Да?
   — Вместе с женой, — продолжил Гамильтон-Бейли. И, помолчав, добавил: — Весь вечер.
   Джонсон по опыту знал, что чересчур подробная информация не менее подозрительна, чем слишком скудная...

*  — Она бросила меня. Мы провели два потрясающих месяца, а потом она вдруг сказала, что между нами все кончено.
   В его голосе звучали боль и удивление. Он думал, что любовь, привязанность — это самое главное в жизни, но оказалось, что не для всех.

*  Но тут откуда-то извне Каслу в голову пришла совершенно другая, непрошеная мысль: А что если Билрот невиновен?
   Это, конечно, был вопрос, но Касл прослужил в полиции достаточно долго, чтобы понимать, что ни сам этот вопрос, ни ответ на него, скорее всего, не имели никакого значения. Виновность и невиновность являлись для сотрудников правоохранительных органов абстрактными философскими понятиями. Единственное, что требовалось от людей его профессии, — собрать необходимые улики и убедить в своей правоте присяжных.

*  Объяснение действительно звучало вполне разумно, но и у злоумышленников могут быть разумные соображения.

*  Он по собственному горькому опыту знал, что юристы всегда смотрят на вещи ретроспективно и выискивают ошибки, совершенные не столько по вине человека, сколько из-за неблагоприятного стечения обстоятельств. Тем не менее они заставляют платить за ошибку — и не одними деньгами, но и потерей репутации, уверенности в себе, здоровья.

*  — Вот что значит мужчина! — иронично прокомментировала Елена победу доктора. Айзенменгер молча запустил обе руки в аппарат, стараясь вытащить лист бумаги, не порвав его.
   — Не в этом дело, — ответил он наконец, извлекая смятый лист. — Просто в любом деле требуется хоть немного здравого смысла, только и всего.

*  Он слишком хорошо знал Мари. Все, что она делала, по сути, не имело смысла. Эмоции были для нее не чувством или настроением, возникающим в ответ на внешние события либо вследствие внутренних потребностей и размышлений, а средством самовыражения, которое она и использовала с той или иной целью. Заставить человека любить себя, заставить его жалеть себя, заставить его поступить так или иначе, сказать или купить что-нибудь. Именно использовать. Как она пользовалась вещами, обстоятельствами, людьми, так она пользовалась и эмоциями.
   Всегда можно было предсказать, что она сделает, поскольку она подражала тому, что видела в фильмах. Если ты обижена на любовника, значит, надо преследовать его, надоедать этими дурацкими телефонными звонками. Она не умела просто наслаждаться жизнью, ей обязательно надо было разыгрывать обманутую женщину, чтобы иметь возможность пожалеть себя, а жалость к себе, как все больше убеждался Айзенменгер, являлась основным мотивом ее поступков.
   Стремление манипулировать другими и жалость к себе. Это было все, что он теперь в ней видел.

*  К черту факты. Он не позволит им разрушить то, во что хочется верить.

*  «Бритва Оккама» не всегда применима: самое простое объяснение верно лишь в том случае, если вы уверены, что можно исключить другие, или обладаете для этого достаточным нахальством.

—————
?   Линия Касла как-то криво оборвалась/не закруглилась.

~   Финальный поступок текущей жены Айзенменгера не выглядит убедительным.

! Продолжать.

Тихий сон смерти (Джон Айзенменгер—2)