Контрапункты и Интермедии
& НИКТО НЕ РАНИТ СИЛЬНЕЕ, ЧЕМ ЛЮБЯЩИЕ
& ВСЕ ВОКРУГ ИНТЕРЕСНО, КОГДА НАДО РАБОТАТЬ
& НЕ СУДИТЕ КНИГУ ПО СОДЕРЖАНИЮ
КРАСИВАЯ ЭРОТИЧЕСКАЯ СЦЕНА
Носки — ужасная вещь. Их невозможно снять так, чтобы выглядеть при этом эротично. Ботинки можно скинуть... футболку можно стянуть... трусы можно сдернуть... Но носки... Стаскивая их, приходится скакать на одной ноге.
Ирония, которую в полной мере могут оценить только кинозвезды, заключается в том, что секс в жизни не похож на секс в кино. {...} Когда дело доходило до того, чтобы заняться сексом по-настоящему, они оказывались такими же неловкими, как и все остальные люди.
— Руку с волос убери, — нежно сказала Кристл. — Ты меня за волосы тянешь. {...}
Через несколько секунд, как и всем прочим парам, им пришлось на минуту остановиться, чтобы вытащить волосок изо рта.
Во всех бесчисленных шоу {...} ни разу ему не случалось вытаскивать изо рта волосок.
Они с Кристл вернулись к объятиям. Раздался еще один вопль.
— Ты не мог бы снять часы? — поинтересовалась Кристл. — Они мне сейчас ползадницы отрежут. {...}
— Господи, — сказала Кристл. — Что у тебя с губами?.. Ясно, постой, это всего лишь моя помада.
Разумеется, на экране Кристл могла ни разу за все шоу не оторвать своих губ от губ мужчины и все равно щеголяла безупречным блеском помады, возвращаясь на крупный план. Однако в обычной жизни, как и любая другая женщина, она могла смазать помаду, откусив разочек банан.
— Как в старые добрые времена, да? — прошептала она.
Макс ... одним гладким, нежным движением вошел в нее.
Только, разумеется, ничего у него не получилось. Хотя именно этим он занимался в кино.
В кино любовник может нежно проникнуть в женщину даже без помощи руки, не размыкая объятий, он просто проскальзывает внутрь. Но в жизни это, конечно, невозможно. {...} В реальной жизни приходится нащупывать ходы.
— Прости, прости, прости, прости! — выдохнул он.
Когда неразбериха закончилась, Кристл направила Макса в нужное отверстие, и они наконец занялись любовью. Все было хорошо. Она стонала, он стонал, они оба стонали. Затем раздалось хлюпанье.
Это была вечная проблема. Когда мужчина находится сверху и потеет, грудь женщины зачастую начинает хлюпать. Разумеется, в кино такое никогда не происходит. Макс терся телом о бесчисленных роскошных актрис, Кристл стонала и потела под бесконечным количеством сногсшибательных образцов мужской красоты. И ни одна грудь ни разу не хлюпнула. Однако в реальном мире этот звук портил очень много экстатических моментов. Трудно решить, обращать на это внимание или нет. {...}
— Постарайся не обращать внимания, ладно?
— Ну, ладно.
Кристл трепетала, готовясь к оргазму. Она становилась теплее и влажнее, Макс работал с еще большим энтузиазмом. Случилось неизбежное. Раздалось хлюпанье, по сравнению с которым предыдущее показалась просто образцом приличий.
— Черт! Терпеть не могу, когда у меня там так хлюпает. Извини.
— Это и моя вина тоже, я создаю вакуум. Постарайся не думать об этом. Все прекрасно.
СМЕРТЬ ОТ ПОТРЕБЛЕНИЯ
Земля не становилась здоровее. Да и с чего? Единственный и неизменный критерий успеха любой страны — это „экономический рост“. Каждый год великие нации кричат о том, как они „выросли“. Сколько еще произвели, сколько еще потребили.
Стабильность потребительского рынка считается показателем процветания страны. Когда куча бедных обманутых дуралеев приходит в магазины и набирает товары в кредит, финансовые министры сообщают, что наблюдается экономический рост, и начинают праздновать. Период спада кончается в тот момент, когда люди принимаются тратить деньги, которых у них нет, на вещи, которые им не нужны. Потребление — синоним „роста“, а рост — это хорошо. Это отлично, всегда и везде. Соответственно, потребление — это тоже хорошо, любое потребление, всегда и везде. Следуя логике мировой экономики, гибель планеты станет зенитом человеческих достижений, потому что если потребление — это всегда хорошо, то потребить саму планету должно быть высшим из благ.
ГИПНОТИЧЕСКАЯ СИЛА ЭКРАНА
Много лет назад магнаты СМИ и маркетинга пришли к выводу, что представители рода человеческого все как один лишены оригинальности и не способны к самостоятельному мышлению, в силу этого они не в состоянии совершать даже элементарные действия без электронных стимулов. Поэтому торговые центры вдруг наполнились звуками классических поп-хитов в дебильной обработке, льющимися среди всякого хлама, пересохших фонтанов и отвратительных скульптур. Старики могли целую вечность простоять на неработающем эскалаторе и умереть под звуки Wonderful World. Лифты, магазины, даже автобусы — всё вдруг запело. Когда люди звонили в службу такси, им приходилось пятнадцать минут прослушивать коммерческое радио, перед тем как узнать, что в настоящее время все такси заказаны на три дня вперед. Шум пополнил богатый набор загрязняющих компонентов, которые разработал индустриальный мир, чтобы сделать собственную жизнь еще более невыносимой.
Однако людям, которые раньше были в состоянии сходить за покупками без принудительного прослушивания оркестровых версий песен „Битлз“, навязали не только акустическое развлечение. Повсюду начали появляться телевизоры. Сработала железная логика: поскольку люди любят смотреть телевизор у себя дома, им, несомненно, захочется смотреть его везде. Автобусы, магазины и особенно пабы и бары тяжело пострадали от телевизоров. Появление телевизоров в пабах было определенно самым жестоким ударом, потому что паб — это в первую очередь место для общения. Пабы родились из естественного человеческого желания выйти из дому, встретиться с другими людьми и поболтать с ними. Телевизору не место в пабе. У людей ведь нет в гостиных пивных бочек. Телевизор сводит на нет любую возможность поговорить, ибо обладает физическим свойством притягивать взгляд. Гипнотическая сила экрана не знает границ. Если в общественном месте работает телевизор, люди не могут не смотреть его. Даже необязательно, чтобы изображение сопровождалось звуком. Не важно, насколько скучна программа и насколько интересна беседа, которая в это время ведется, — взгляд медленно, но верно уплывает в сторону телевизора, и его постоянно приходится усилием воли возвращать назад.
ГОРОД-ФАБРИКА
Многие работающие в Голливуде ненавидят так называемый „фабричный“ менталитет города. Они приходят в ужас от того, что их творческая искра рассматривается всего лишь как один из ингредиентов в коктейле, который смешивает кто-то другой. Они забывают, что Голливуд и есть самая настоящая фабрика. Здесь нет спонсоров, город не получает правительственных денег. Как и производитель консервов, он существует исключительно на тот доход, который может получить с торговой точки. Королевский национальный театр Великобритании может с гордостью ставить не любимые публикой пьесы, написанные усталыми старыми драматургами, тоже не любящими публику, ибо считается, что одной из функций правительства является финансирование национальной культуры. Музей „Метрополитен“ может позволить себе покупать непонятные композиции из проволоки и гальки у бездарного наркомана, потому что какой-то богатый промышленник хочет оставить в веках свое имя как филантроп, а не как беспринципный делец. Это прекрасно, замечательно, и это, несомненно, нужно поощрять, но Голливуд не может рассчитывать на какие бы то ни было дотации.
Когда в Голливуде кто-то ставит фильм, он тратит деньги, вложенные кем-то другим для получения прибыли, и — если только этот режиссер не является убежденным марксистом — у него нет оснований для жалоб. Он может стонать по поводу свободы творчества, финансового надзора, недостатка пространства для полета мысли, но ведь представители других профессий не жалуются на ущемление своих творческих прав. Повара-разработчики в „Хайнце“ не считают возмутительным, что их боссы не заинтересованы в восхитительном новом рецепте запеченных бобов со вкусом анчоусов.
ЗАБОТЛИВЫЕ ОПЕКУНЫ
Традиционное представление современного общества состоит в том, что „они“ (туманный всеобъемлющий термин для обозначения властей), по крайней мере, пытаются действовать исходя из наших интересов. Что существует некая действующая по законам логики и хотя бы отчасти доброжелательная сила, которая печется о нас и для поддержания которой мы платим налоги. Разумеется, мы все думаем, что „они“, в общем и целом, кучка лицемерных, стремящихся к наживе ублюдков, но глубоко внутри мы верим, что на самом деле они желают нам добра. „Ну конечно „они“ не позволят нам пить отравленную воду, — уверяем мы себя. — Ну конечно „они“ скажут нам, если продукты уже нельзя будет есть. Ну конечно „они“ не станут приписывать людям преступления, которых те не совершали, и сажать их на двадцать лет без права апелляции?“
Однако зачастую либо по злому умыслу, либо по некомпетентности „они“ это делают. Оставляют ядерные ракеты за проволочной изгородью, перевозят радиоактивные вещества и токсичные отходы на обычных поездах или по общественным магистралям под охраной малопрофессиональных частных фирм, которые берутся за эту работу, не думая ни о чем, кроме денег.
... Наглядное доказательство того, что планета способна выжить, но люди, даже наделенные огромной властью, должны умереть.”
~ Неплохой (местами — весьма неплохой!) стёб на модную экологическую тему. Причем достаётся, и справедливо!, всем: и зеленым, и коричневым, и властям, и "простым гражданам". Никто не уйдет от Бена Элтона счастливымнезапятнанным.
