Цитаты из книг, фильмов, сериалов, блогов, статей и чего-нибудь еще.
23 мар. 2006 г.
Джозеф Хеллер — Уловка-22 (3/7)
& — Какого черта ты так разволновалась? — спросил он недоуменно и, как бы извиняясь, добавил: — Я думал, ты не веришь в бога.
— Да, не верю. Но бог, в которого я не верю, — он хороший, справедливый, милостивый. Он не такой низкий и глупый, как ты о нем говорил.
Йоссариан рассмеялся и выпустил ее руки.
— Давай не будем навязывать друг другу своих религиозных взглядов. Ты не верь в своего бога, я не буду верить в своего. По рукам?..
& — О чем вы говорите? — подозрительно спросил Йоссариан. — Я пока что еще не умираю.
— То есть, как это не умираешь? Мы все умираем. А куда же еще ты держишь путь с утра и до вечера, если не к могиле?
& Было и что-то смешное в капеллане, и вдруг полковник понял, что именно: капеллан стоял по стойке "смирно", поскольку полковник забыл сказать ему "вольно".
"Пусть постоит", — злорадно подумал полковник. Ему хотелось дать капеллану почувствовать, кто здесь на самом деле хозяин, и оградить свой авторитет, который мог бы быть поколеблен, признай полковник еще одну свою промашку.
& Полковник не без сожаления расстался со своим проектом, поскольку он выдумал его без посторонней помощи и надеялся тем самым ярко продемонстрировать всем и каждому, что он прекрасно может обойтись и без подполковника Корна. Ну а раз уж с этим проектом ничего не вышло, он был рад от него избавиться: с самого начала у него было неспокойно на душе, так как эта затея казалась ему чреватой опасностями, тем более что он предварительно не проконсультировался с подполковником Корном. Теперь полковник вздохнул с облегчением. Отказавшись от своего замысла, он более возвысился в собственных глазах: ведь он принял мудрое решение, и, что самое важное, это мудрое решение он принял самостоятельно, не посоветовавшись с подполковником Корном.
& Полковник Кэткарт не был человеком суеверным, но он верил в приметы. Он решительно сел за письменный стол и сделал в своем служебном блокноте несколько закодированных пометок, чтобы тут же, не откладывая в долгий ящик, детально обдумать всю эту подозрительную историю с Йоссарианом. Энергичным почерком с нажимом он составил для себя памятку, украсив ее серией глубокомысленных пунктуационных знаков и дважды подчеркнув все написанное. Памятка стала выглядеть так:
Йоссариан !!!(?)!
Закончив работу, полковник откинулся в кресле, чрезвычайно довольный экстренными мерами, которые он предпринял, чтобы приблизиться к разгадке зловещей тайны.
& Подполковник Корн был юристом по образованию, и, коль скоро он твердо заверил полковника, что мошенничество, вымогательство, валютные махинации, присвоение чужого, уклонение от уплаты налогов и спекуляция на черном рынке — самое что ни на есть законное дело, у полковника Кэткарта не возникало пылкого желания вступать в спор.
& Он сел за письменный стол, решив дать сложившейся военной обстановке зрелую и тщательную оценку. С видом делового человека, который знает, как взяться за работу, он достал большой блокнот и провел посредине листа вертикальную линию, разделив таким образом лист на две равные колонки, а наверху — горизонтальную линию. С минуту он критически разглядывал дело рук своих. Затем навалился грудью на стол и вверху, над левой колонкой, неразборчивым, кудреватым почерком написал: "Синяки и шишки!!!", а над колонкой справа — "Пироги и пышки!!!!!". Затем откинулся на спинку кресла, чтобы взглянуть на свою схему взглядом стороннего наблюдателя. Схема радовала взор. ...
& — Ты думаешь, нам удастся выйти сухими из воды?
— Я все хорошенько продумал! Я... — Я все тщательно обмозговал. В четверг утром, когда он обычно возвращается с этой проклятой фермы в горах, я проберусь через лес, к повороту на шоссе, и спрячусь в кустах. Здесь ему придется сбавить скорость. С этого места дорога просматривается в оба конца, и мне легко будет убедиться, что поблизости никого нет. Когда я увижу, что он приближается, я выкачу на дорогу большое бревно и заставлю его затормозить. Потом я выйду из кустов с "люгером" в руках и выстрелю ему в голову. Я закопаю "люгер", вернусь лесом в эскадрилью и как ни в чем небывало займусь своими делами. Как видишь, просчет исключен.
Йоссариан мысленно проследил ход предстоящей операции.
— Ну, а в каком месте вхожу в игру я? — спросил он, недоумевая.
— Без тебя я не возьмусь, — объяснил Доббс. — Мне нужно, чтобы ты сказал: "Давай, Доббс, действуй!" Йоссариан не верил своим ушам.
— Это все, что тебе от меня нужно? Только сказать: — "Давай, Доббс,действуй"?
— Это все, что мне от тебя нужно, — подтвердил Доббс. — Скажи мне: "Давай, действуй!" и послезавтра я вышибу ему мозги. ...
— Послушай, возможно, я и примкну к тебе, но только если ты перестанешь орать на весь остров и ограничишься убийством одного полковника Кэткарта. Но если ты собираешься устроить кровавую баню, обо мне забудь.
— Ну ладно, ладно. — Доббс готов был идти на попятную. — Только полковника Кэткарта. Скажи мне: "Давай, Доббс, действуй!"
Йоссариан покачал головой:
— Кажется, я не смогу сказать тебе: "Действуй!"
Доббс вышел из себя. — Ладно, я предлагаю компромисс. Можешь не говорить мне: "Действуй!" Скажи только, что это хорошая идея. Ведь это хорошая идея?
Йоссариан снова покачал головой:
— Это была бы просто великолепная идея, если бы ты осуществил ее, не говоря мне ни слова. А теперь уж поздно. Наверное, я тебе так. ничего и не скажу. Повремени, может, я и передумаю.
22 мар. 2006 г.
Джозеф Хеллер — Уловка-22 (2/7)
& Экс-рядовой первого класса Уинтергрин был подленькой, лживой тварью и любил создавать всяческую путаницу. Каждый раз, когда он уходил в самоволку, его ловили и в наказание заставляли за определенный срок вырыть яму глубиной, шириной и длиной в шесть футов, а затем закопать ее. Едва отбыв наказание, он снова отправлялся в самоволку. Уинтергрин рыл и закапывал ямы с энтузиазмом подлинного патриота, которому не пристало жаловаться на трудности.
— В сущности, это не так уж плохо, — философски изрекал он. — Ведь кто-то должен копать ямы.
& Он был достаточно сообразителен и понимал, что рытье ям в Колорадо — не самое плохое занятие в военное время. Поскольку спрос на ямы был невелик, он мог копать и засыпать их с ленцой, не торопясь. Он редко перенапрягался. И это было хорошо. Зато каждый раз после военного суда его понижали в рядовые, и это было плохо. Это он переносил болезненно.
— Я был рядовым первого класса, — вспоминал он с тоской. — У меня было положение. Ты понимаешь, что я хочу сказать? Я привык вращаться в высших сферах. Но все это уже позади, — смиренно говорил он, и ухмылка сбегала с его лица. — В следующий раз придется идти в самоволку в чине рядового, а это уже будет совсем не то, я знаю...
& — Главное — заставить присягать их без передышки. Вникают они в смысл присяги или нет, не имеет значения. Ведь заставляют же ребятишек присягать на верность, когда они даже не знают, что такое присяга и верность.
& — Вождь. Гони домой. Ну так почему вы так уверены? Вы не ответили на мой вопрос.
— Какой вопрос?
— Ну о чем мы тогда говорили.
— Что-нибудь важное?
— Не помню, важное или не важное. Сам не знаю, ей-богу.
— Бога нет.
— Во! Вот об этом мы и говорили! — закричал Йоссариан. — Ну так почему вы так уверены, что бога нет?
& Когда он размышлял над тем, какое множество болезней и трагических происшествий подстерегает его на каждом шагу, он просто поражался, как это он ухитрился до сих пор сохранить отличное здоровье. Это было какое-то чудо. Каждый день его жизни был рискованной и опаснейшей схваткой со смертью. И целых двадцать восемь лет ему удавалось ежедневно выходить победителем из этих схваток.
& — Пусть я такая же атеистка, как и ты, — заявила она тоном превосходства, — но все-таки я чувствую, что нам есть за что благодарить бога. Так зачем же стыдиться своих чувств и прятать их?
— За что же, например, я должен благодарить бога? Ну назови, — нехотя вызвал ее на спор Йоссариан.
— Ну... — жена лейтенанта Шейскопфа запнулась на секунду, подумала и не совсем уверенно проговорила: — За меня.
— Еще чего!
— А разве ты не благодарен богу за то, что встретил меня?
— Ну конечно, я благодарен, милая.
— А еще будь благодарен за то, что ты здоров.
— Но ведь здоровым всю жизнь не будешь. Вот что огорчает.
— Радуйся тому, что ты просто жив.
— Но я могу в любой момент умереть. И это бесит.
— И вообще все могло быть гораздо хуже! — закричала она.
— Но все могло быть, черт возьми, и неизмеримо лучше! И не уверяй меня, будто пути господни неисповедимы. Ничего неисповедимого тут нет. Бог вообще ничего не делает. Он забавляется. А скорее всего, он попросту о нас забыл. Ваш бог, о котором вы все твердите с утра до ночи, — это темная деревенщина, недотепа, неуклюжий, безрукий, бестолковый, капризный, неповоротливый простофиля!.. Сколько, черт побери, почтения к тому, кто счел необходимым включить харкотину и гниющие зубы в свою "божественную" систему мироздания. Ну вот скажи на милость, зачем взбрело ему на ум, на его извращенный, злобный, мерзкий ум, заставлять немощных стариков испражняться под себя? И вообще, зачем, скажи на милость, он создал боль?
— Боль? — подхватила жена лейтенанта Шейскопфа. — Боль — это сигнал. Боль предупреждает нас об опасностях, грозящих нашему телу.
— А кто придумал опасности? — спросил Йоссариан и злорадно рассмеялся. — О, действительно, как это милостиво с его стороны награждать нас болью! А почему бы ему вместо этого не использовать дверной звонок, чтобы уведомлять нас об опасностях, а? Или не звонок, а какие-нибудь ангельские голоса? Или систему голубых или красных неоновых лампочек, вмонтированных в наши лбы? Любой мало-мальски стоящий слесарь мог бы это сделать. А почему он не смог? ... — А что, по-твоему, это не грустное зрелище, когда люди корчатся в агонии и обалдевают от морфия? О, бесподобный и бессмертный бракодел! Когда взвешиваешь его возможности и его власть, а потом посмотришь на ту бессмысленную и гнусную карусель, которая у него получилась, становишься в тупик при виде его явной беспомощности. Видно, ему сроду не приходилось расписываться в платежной ведомости. Ни один уважающий себя бизнесмен не взял бы этого халтурщика даже мальчиком на побегушках.
— Милый, не надо говорить о нем в таком тоне. Он может покарать тебя.
— А разве он и так мало меня наказывает? — горько усмехнулся Йоссариан.
21 мар. 2006 г.
Джозеф Хеллер — Уловка-22 (1/7)
“Йоссариан лежал в госпитале с болями в печени. ...
& — Вы — американские офицеры. Ни в одной другой армии мира офицеры не могут сказать о себе ничего подобного. Поразмыслите над этим.
Сержант Найт поразмыслил и вежливо сообщил полковнику Карджиллу, что ведь он обращается-то к рядовому и сержантскому составу, а офицеры дожидаются его на другом конце лагеря. Полковник Карджилл горячо поблагодарил Найта и зашагал через весь лагерь, излучая самодовольство.
— Господа! — начал он, обращаясь к офицерам. — Вы — американские офицеры. Ни в одной другой армии мира офицеры не могут сказать о себе ничего подобного. Поразмыслите над этим.
Он сделал маленькую паузу, чтобы дать им время поразмыслить.
& — Эти люди — ваши гости! — вдруг закричал он. — Они проехали более трех тысяч миль для того, чтобы развлечь вас. Каково же им, если никто не желает идти на их концерт? Какое у них должно быть после этого настроение? Господа, я же не о своей шкуре пекусь. Но ведь вот эта девушка, которая собирается сегодня играть для вас на аккордеоне, она же вам в матери годится. А как бы вам понравилось, если бы ваша мама проехала больше трех тысяч миль, чтобы поиграть на аккордеоне каким-то военным, а те даже взглянуть на нее не пожелали? ...
& — ...господа, я хочу, чтобы вы правильно меня поняли. Все это, разумеется, на добровольных началах. Я был бы последним полковником на земле, если бы велел вам в обязательном порядке отправиться на концерт и развлекаться. Но я хочу, чтобы каждый из вас, кто не настолько болен, чтобы валяться в госпитале, отправился сейчас же на концерт и веселился от души, и это уже приказ.
& Он решил или жить вечно, или умереть, а если умереть, то только во время попытки выжить. И единственное боевое задание, которое он давал себе каждый раз, — это вернуться на землю живым.
& На самом деле тепла у доктора было хоть отбавляй, во всяком случае, сам к себе он относился с большой теплотой. — Ну почему именно я? — не уставал он жалостливо вопрошать, и, надо сказать, вопрос этот был интересный.
& Капитан Блэк ни минуты не сомневался, что капрал — подрывной элемент: не случайно он носил очки и употреблял такие словечки, как "панацея" и "утопия".
& Когда Клевинджер и капрал имели неосторожность спросить, есть ли вопросы, вопросы так и посыпались — один интереснее другого.
— Испания-это кто?
— Для чего Гитлер?
— А правильно — это когда?
— Где был тот сутулый старик с белой как мел физиономией, которого я, бывало, называл Папашка, когда рухнула карусель?
— Какие козыри объявили в Мюнхене?
— Хо-хо, бери-бери!
— Мошонка!
& Если людям разрешить задавать любые вопросы, которые им взбредут на ум, трудно сказать, до чего они могут докопаться.
& Полковник Кэткарт поручил подполковнику Корну прекратить это безобразие. Подполковник Корн издал приказ, определяющий порядок задавания вопросов. Как объяснил подполковник Корн в своем рапорте полковнику Кэткарту, этот приказ был отмечен печатью гениальности. Согласно приказу подполковника Корна, задавать вопросы разрешалось только тем, кто их никогда не задает. Скоро на занятия стали ходить только те, кто никогда не задавал вопросов, и занятия прекратились, поскольку Клевинджер, капрал и подполковник Корн пришли к общему соглашению, что нет никакой возможности, равно как и необходимости, просвещать людей, которые ни о чем не спрашивают.
& "Уловка двадцать два" гласит: "Всякий, кто пытается уклониться от выполнения боевого долга, не является подлинно сумасшедшим".
Да, это была настоящая ловушка. "Уловка двадцать два" разъясняла, что забота о себе самом перед лицом прямой и непосредственной опасности является проявлением здравого смысла. Орр был сумасшедшим, и его можно было освободить от полетов. Единственное, что он должен был для этого сделать, — попросить. Но как только он попросит, его тут же перестанут считать сумасшедшим и заставят снова летать на задания. Орр сумасшедший, раз он продолжает летать. Он был бы нормальным, если бы захотел перестать летать; но если он нормален, он обязан летать. Если он летает, значит, он сумасшедший и, следовательно, летать не должен; но если он не хочет летать, — значит, он здоров и летать обязан.
& Полковник Кэткарт был человек мужественный и без малейших колебаний сам вызывался посылать своих людей на бомбардировку любых целей. Ни один объект не был слишком опасен для его полка.
& — Вы назначены новым командиром эскадрильи! Только не воображайте, что это что-то значит. Это ничего не значит. Это значит лишь то, что вы — новый командир эскадрильи.
& Полковник Кэткарт был преисполнен демократического духа: он верил, что все люди рождены равными, и потому с равным усердием помыкал всеми подчиненными.
& Короче говоря, Клевинджер принадлежал к категории людей весьма интеллигентных, но безмозглых, и это почти все замечали с первого взгляда, а кто не видел сразу, понимал чуть позже.
Говоря еще короче, Клевинджер был болваном.
& Подобно олимпийским медалям и теннисным кубкам, эти вымпелы означали лишь то, что их обладатель совершил абсолютно бесполезный для человечества поступок с большим блеском и мастерством, чем его соперники.
& Майор Майор родился слишком поздно и слишком посредственным. Некоторые люди страдают врожденной посредственностью, другие становятся посредственными, а третьих упорно считают посредственностями. С Майором Майором случилось и то, и другое, и третье. Среди самых бесцветных он был самым бесцветным, и на людей, которые с ним встречались, производило впечатление то, что этот человек совершенно не способен произвести никакого впеечатления.
& Майор Майор солгал, но ложь пошла ему во спасение. Это его не удивило, потому что он давно заметил, что лгуны, как правило, люди сметливые и добиваются в жизни большего, чем честняги.
& — Почему вы не желаете летать?
— Боюсь.
— Что ж, стыдиться тут нечего, — ласково объяснил майор Майор. Мы все боимся.
— А я и не стыжусь, — сказал Йоссариан. — Я боюсь, а не стыжусь.
& "Что же делать? — снова мысленно спросил себя майор Майор. — Ну что делать с человеком, который смотрит вам прямо в глаза и заявляет, что скорее готов умереть, чем быть убитым в бою, с человеком, столь же зрелым и умственно развитым, как вы сами, хотя вы должны делать вид, что вы мудрей и лучше, чем он? Ну что мне ему сказать?"
& "Ну что ты ему на это скажешь? — горестно размышлял майор Майор. — Сказать, что я ничего не могу поделать, означает, что вообще-то я сделал бы кое-что, будь это в моих силах, но не делаю только из-за ошибочной и несправедливой политики подполковника Корна. Нет, нет, я категорически не имею права сказать ему, что ничего не могу поделать",— решил майор Майор и сказал:
— Очень сожалею, но я ничего не могу поделать.
16 мар. 2006 г.
Харпер Ли — Убить пересмешника

“Незадолго до того, как моему брату Джиму исполнилось тринадцать, у него была сломана рука. ...
& — Иногда обо мне очень плохо говорят... Понимаешь, малышка, если кто-то называет тебя словом, которое ему кажется бранным, это вовсе не оскорбление. Это не обидно, а только показывает, какой этот человек жалкий.
& — Я хотел, чтобы ты кое-что в ней понял, хотел, чтобы ты увидел подлинное мужество, а не воображал, будто мужество — это когда у человека в руках ружье. Мужество — это когда заранее знаешь, что ты проиграл, и все-таки берешься за дело и наперекор всему на свете идешь до конца. Побеждаешь очень редко, но иногда все-таки побеждаешь.
& — Но ведь ты знаешь, как правильно!
— А не обязательно выставлять напоказ все, что знаешь. ... И, во-вторых, людям вовсе не по вкусу, когда кто-то умней их. Они сердятся. Хоть и говори сам правильно, а их не переменишь, для этого им надо самим научиться, а уж если они не хотят, ничего не поделаешь: либо держи язык за зубами, либо говори как они.
& Если ты человек вежливый, говори с другими не про то, что интересно тебе, а про то, что интересно им.
& Ходить с оружием — значит только набиваться, чтоб в тебя стреляли.
& Человека по-настоящему узнаешь только тогда, когда влезешь в его шкуру и походишь в ней.
& Настоящее страшное бывает только в книгах.
& — Почти все люди хорошие, Глазастик, когда их в конце концов поймешь.
... Он будет сидеть там всю ночь, и он будет там утром, когда Джим проснётся.”
13 мар. 2006 г.
Гарри Гаррисон — Рождение Стальной Крысы
Стальная Крыса — 1

“Как только я подошел к парадной двери центрального банка Бит О'Хэвен, она почувствовала мое присутствие и приветливо распахнулась, приглашая войти. ...
& Проблемы у меня бывают, так ведь на то и проблема, чтобы нашлось и решение.
& Я допустил ошибку — дал им понять, что умнее их всех, вместе взятых. И немедленно получил по физиономии. Так и пошло.
& ...проблема порождает решение, но не только — еще и удовольствие.
& ...мне нравилось быть преступником. А что? Заработки приличные, работенка не особо пыльная, и, если честно, мне нравилось чувствовать свое превосходство, оставляя остальных в дураках. Нехорошо? Возможно, но это приятное ощущение.
& Если что-то закрыто, то должен быть и замок.
& Паника вещь хорошая, только мешает вспомнить, что головой не только едят.
& Запомни — всегда прикрывайся с тыла и флангов. Продумывай абсолютно все и помни, что кретины на то и кретины, что просыпаются именно тогда, когда тебе это меньше всего нужно. Если хочешь, чтобы он спал крепко, — сделай так, чтобы он спал крепко.
& Устройство было простым — хорошее качество для механизмов.
& Украсть деньги — полдела, надо еще их унести в целости и сохранности.
& — Если план принят, то исполнять его следует неукоснительно. План может быть изменен лишь в случае, когда имеются внешние обстоятельства. Человек есть животное разумное, и ему требуется приучить себя к порядку, чтобы стать мыслящим существом. А то, знаешь, причины для того, чтобы менять планы, всегда можно отыскать.
& — Итак, хорошо спланированная операция всегда удается. Если вмешиваться в хорошо спланированное дело, то оно будет провалено.
& — Убийство исключается.
— Совершенно исключается. Но мы можем насладиться хотя бы мыслями о нем.
& — Хвалить себя нехорошо, но должен отметить, что уровень был высочайшим.
& — Два великих ума всегда могут работать как один.
& Ну, я ему немного подыграл — представление должно быть правдоподобным.
& Дела складывались неплохо. Если даже и не отлично, то, по крайней мере, хорошо.
& Спешка — всегда убыток.
& — ...Нет таких людей, которым неведом страх. А смелый человек отличается именно тем, что делает свое дело, даже когда ему страшно.
& — Не надо помнить обид, Джим. Это затуманивает сознание...
& Да, не скрою, я был горд собой. Очень горд, и признаваться в этом мне вовсе не стыдно. Художник ведь всегда знает, что создал шедевр, — зачем из ложной скромности ему принижать величие своего труда.
& Дренг запустил пятерню в колтун на голове и принялся задумчиво чесать башку. В ней явно происходил напряженный умственный процесс, я уж было решил хорошенько встряхнуть парня, чтобы он соображал быстрее, но сдержался. Лучше уж не вмешиваться в естественный ход вещей, — возможно, почесывание головы сильно помогало распространению электромагнитных импульсов по коре его головного мозга.
& Что-то мне мешало. Прямо на нервы действовало. Я ткнул в это что-то рукой, но оно не отставало.
& — ...В общем, нам было проще дать им возможность убедиться в собственной глупости, чем запрещать.
— И что же, они убедились?
— Да уж. Одно дело создавать модели, а другое — проверять их на практике.
... И только благодаря тебе Крыса из нержавеющей стали появляется на свет!”
Стальная Крыса идет в армию (Стальная Крыса—2)
9 мар. 2006 г.
Джордж Мартин — Битва королей
Песнь льда и пламени — 2

“Хвост кометы рассек утреннюю зарю. ...
& Страх ранит глубже, чем меч.
& — Власть помещается там, где человек верит, что она помещается. Ни больше ни меньше.
— Значит, власть — всего лишь фиглярский трюк?
— Тень на стене... но тени могут убивать. И порой очень маленький человек отбрасывает очень большую тень.
& Кто спешит жить, спешит к могиле.
& Тот, кто боится, все равно что побит.
& — Вырвав человеку язык, вы не докажете, что он лжец, а лишь дадите понять, что боитесь его слов.
& Всякая хорошая ложь должна содержать в себе крупицу правды, чтобы слушатель мог передохнуть.
& — Только дурак принижает себя — ведь в мире полно людей, готовых сделать это за него.
& Не столь уж важно, что мы делаем, — важно как.
& — Вы когда-нибудь задумывались над тем, что слишком много ответов — все равно что никакого?
& — Короны творят странные вещи с головами, на которые надеты...
& — Я хочу знать, как ты намерен освободить Джейме.
— Я скажу тебе, когда сам буду знать. Замысел, как всякий плод, должен созреть.
& — Вы позволите загадать вам на прощание загадку, лорд Тирион? В одной комнате сидят три больших человека: король, священник и богач. Между ними стоит наемник, человек низкого происхождения и невеликого ума. И каждый из больших людей приказывает ему убить двух других. "Убей их, — говорит король, — ибо я твой законный правитель". "Убей их, — говорит священник, — ибо я приказываю тебе это от имени богов". "Убей их, — говорит богач, — и все это золото будет твоим". Скажите же — кто из них останется жив, а кто умрет?
— Я задумывался [над загадкой] пару раз, — признался Тирион. — Король, священник и богач — кто умрет, а кто останется жив? Кому подчиняется наемник. У этой загадки нет ответа — вернее, их слишком много. Все зависит от человека с мечом.
— Между тем он никто. У него нет ни короны, ни золота, ни благословения богов — только кусок заостренной стали.
— Этот кусок стали имеет власть над жизнью и смертью.
— Истинно так... но если нами правят люди с мечами, почему мы тогда притворяемся, будто власть принадлежит королям? Почему сильный мужчина с мечом подчиняется ребенку вроде Джоффри или пропитанному вином олуху вроде его отца?
— Потому что короли, как мальчики, так и пьяные олухи, могут позвать других сильных мужчин с мечами
— Значит, этим другим воинам и принадлежит власть. Или нет? Откуда они берут свои мечи? И опять-таки почему повинуются чьим-то приказам? — Варис улыбнулся. — Одни говорят, что власть заключается в знании. Другие — что ее посылают боги. Третьи — что она дается по закону. Однако в тот день на ступенях септы Бейелора наш святейший верховный септон, законная королева-регентша и ваш столь хорошо осведомленный слуга оказались так же беспомощны, как всякий разносчик или медник в толпе. Как по-вашему, кто убил Эддарда Старка? Джоффри, отдавший приказ? Сир Илин Пейн, нанесший удар мечом? Или... кто-то другой?
Тирион склонил голову набок.
— Чего ты хочешь? Чтоб я разгадал твою проклятую загадку или чтобы голова у меня разболелась еще пуще?
— Тогда я сам скажу, — улыбнулся Варис. — Власть помещается там, где человек верит, что она помещается. Ни больше ни меньше.
— Значит, власть — всего лишь фиглярский трюк?
— Тень на стене... но тени могут убивать. И порой очень маленький человек отбрасывает очень большую тень.
& — Вы, вестероссцы, всегда торопитесь. Какой в этом прок? Кто спешит жить, спешит к могиле.
& Железные острова живут прошлым — настоящее слишком сурово и неприглядно, чтобы его выносить.
& Далеко внизу волны выбрасывали высокие плюмажи пены, разбиваясь о скалы. Мальчиком он запросто бегал по этому мосту даже темной ночью. Мальчишки не верят, что с ними может случиться худое, но взрослым лучше знать.
& — Мои служанки говорят, что здесь водятся призраки.
— Призраки водятся везде. Мы носим их с собой, куда бы ни отправились.
& — В наши печальные времена, когда повсюду голод, я стараюсь ограничиваться самыми скромными кушаньями.
— Похвально. — Тирион облупил большое коричневое яйцо, некстати напомнившее ему лысую голову великого мейстера. — Но я иного мнения. Я съедаю все, что есть, — на случай если завтра этого не будет.
& — Я не хотел бы говорить вам, как ее зовут. Ей страшно, и она просила о помощи.
— Мир полон людей, которые нуждаются в помощи, Джон. Лучше всего, если они наберутся мужества и помогут себе сами.
& — То, что мертво, умереть не может.
& — Сладкие ароматы порой прикрывают смрад.
& "Красивая баба, — подумал Тирион, проводив ее взглядом. — Такое достоинство и грацию у шлюхи редко встретишь. Хотя она себя, конечно, считает скорее жрицей. В этом-то, пожалуй, и весь секрет. Не столь уж важно, что мы делаем, — важно как".
& — Учитесь больше полагаться на свои уши, чем на рот, иначе ваше царствование будет короче, чем мой рост. Похвальбой и жестокостью любовь своего народа не завоюешь...
& — Колдовство — это соус, которым дураки поливают свое поражение, чтобы скрыть вкус собственной оплошности.
& Доверься — и будешь убит.
& Хороший поступок не может смыть дурного, как и дурной не может замарать хороший. И за тот, и за другой положена своя награда.
& ...что толку завоевывать себе королевство, если ты не можешь его удержать?
& — Позволь мне в этот особенный день поделиться с тобой женской мудростью. Любовь — это яд, Санса. Да, он сладок, но убивает не хуже всякого другого.
& — ... Она осталась позади, пешая и безоружная...
— И вряд ли сможет навредить нам. Если бы я хотел её смерти, то оставил бы её с Эббеном или сам выполнил эту работу.
— Почему же вы тогда поручили это мне?
— Я не поручал. Я сказал тебе, как следует поступить, а решать предоставил тебе. — Куорен встал и спрятал меч в ножны. — Когда мне нужно взобраться на гору, я зову Каменного Змея. Когда нужно попасть стрелой в глаз врагу против ветра, я обращаюсь к Далбриджу. А Эббен развяжет язык кому угодно. Чтобы командовать, людьми, ты должен их знать, Джон Сноу. Теперь я знаю о тебе больше, чем знал утром.
— А если бы я убил ее?
— Она была бы мертва, а я опять-таки знал бы о тебе больше, чем прежде. ...
& ...на войне все решает миг, когда одна из армий обращается в бегство. Пусть это войско не менее многочисленно, чем миг назад, пусть оно по-прежнему вооружено и одето в доспехи — тот, кто побежал, уже не обернется, чтобы принять бой.
& — Наша честь стоит не больше нашей жизни, когда речь идет о безопасности всех людей.
& В темноте было безопасно. Когда ты даже руки своей не видишь, легко поверить, что враги тебя тоже не найдут.
... Он не умер, он просто сломан, как я, – я ведь тоже жив.”
Игра престолов (Песнь льда и пламени — 1)
Буря мечей (Песнь льда и пламени — 3)
{ o_O Post # 1000 O_o }
3 мар. 2006 г.
Борис Штерн — Записки динозавра
“Мою фамилию еще можно прочитать на последней странице в любом номере научно-популярного журнала «Наука и мысль» во главе списка сотрудников и редакционной коллегии. ...& Впрочем, дело там было ... в принципах: не люблю шарлатанов, пусть даже чистосердечно заблуждающихся... Но о своих принципах я давно уже перестал распространяться.
& "ОБСТРАКЦИЯ!"
& ...обычное явление ... — дилетанты всерьез занимаются только чужими делами. Это удобно, а спросу никакого.
& Деньги, дьявол, душа — эти слова не произносятся вслух! Табу!
& Никогда не произноси ненужных слов — ни в жизни, ни в журнале.
& ...зубоскальство и балаганный тон без точного адреса предмета сатиры всегда раздражают...
& ...они в меру сил делают свое дело и не приносят вреда — это уже хорошо, и, значит, пусть живут.
& Всем нравится, когда говорят, что "они умеют".
& Ему самую малость не хватило чувства юмора, чтобы его душа смогла совершить качественный скачок, выйти из детства и эволюционировать в хомо сапиенса сапиенса — тогда у него в жизни все получилось бы, а детские мечты остались бы мечтами. Он не вышел из детства и продолжает галлюцинировать на ходу, потому что дети не умеют смеяться над собой. Самоирония, как зуб мудрости, проявляется к годам восемнадцати как защитная оболочка души от суровых условий существования. А если не появится — беда!
Беда! В Бога они не верят, потому что в детстве им сказали, что Бога нет, но их сжигает такое желание "наукообъяснимых" чудес, что все они какие-то не в себе... Нет, нет, они талантливы, учены, работоспособны и вообще хорошие ребята, но, черт их знает, им вынь да положь снежного человека или внеземного пришельца. Если сказать таким людям, что над Тунгуской взорвался внеземной космический корабль, то они задумаются на всю жизнь и у них произойдет несварение мозгов.
В них дьявол сидит и толкает на благоглупости. ...
& Если бы я выступал перед мотоциклистами (а их надо воспитывать, иначе всем нам — кранты!), то сказал бы им так: "Ребята, следите за регламентом и оборвите меня двупалым свистом, в бабушку и в Бога душу мать, если я не уложусь в пять минут. Вообще, обрывайте говорунов. Пять минут им на выступление, а потом — в шею! Никому не давайте себя обманывать, не давайте вешать лапшу на уши и заговаривать себе зубы, потому что зубы потом болят еще больше. Теперь самое главное: знаете ли вы, что человек отличается от животного чувством юмора? Духовно эволюция работает именно в этом направлении. Вот все, что я хотел вам сказать. Это важно. Подумайте над этим. Сколько времени прошло? Ровно одна минута. Я уложился в регламент. Спасибо за внимание".
Они мне аплодировали бы.
& ...люди, излишне увлеченные чем бы то ни было — хоть женщинами, хоть наукой, хоть марками, — сродни наркоманам и не вполне хомо сапиенсы.
& Ко всему можно привыкнуть, но только не к тому, что тебя нигде нет.
& Значит, ты чистеньким хотел остаться? Всю жизнь руки мыл, а профессор за тебя отдувался? И брал, и давал, и врал, и вообще тебя уравновешивал. Зло равно добру. Добро равно злу. Понял? Если ты чистенький, то кто-то непременно должен быть настолько же грязненьким. Иначе без равновесия поезда сойдут с рельсов, планеты — с орбит, люди — с ума, а физические постоянные превратятся в постоянно-переменные, а это конец.
& — Что ж... Я, пожалуй... Но с одним условием.
— ЕМУ условий никто не ставит. Не произноси этого слова. Лучше скажи так: "с одним последним желанием". Он это любит — желания. Понял? Давай свое желание. Но чтоб без нарушения равновесия и мировой гармонии.
... – А где космонавт?”
26 февр. 2006 г.
Джордж Мартин — Игра престолов
Песнь льда и пламени — 1

“Иные не издают звуков. ...
& Смерть окончательна и подводит жуткий итог, в то время как жизнь полна неисчислимых возможностей.
& Интересно получается, когда один человек строит стену, другому немедленно нужно узнать, что находится на другой стороне.
& Дай людям только заметить, что слова ранят тебя, и тебе никогда не избавиться от насмешек. А если к тебе прилепили кличку, прими ее и сделай своим собственным именем. Тогда они не сумеют больше ранить тебя.
& — Когда человек рисует на своей груди мишень, он должен рассчитывать, что рано или поздно кто-нибудь выпустит в него стрелу.
& — Всякий человек нуждается в том, чтобы над ним иногда посмеялись. Иначе мы начинаем относиться к себе слишком серьезно.
& Нас губит как раз то, что мы любим.
& — Всем людям положено заедать сладкое кислым. И занятым лордам, и евнухам.
& Нет на земле существа более жуткого, чем истинно справедливый человек.
& Трудно повиноваться человеку, которого осмеиваешь за выпивкой...
& — А не может ли человек сразу быть отважным, но чего-то бояться?
— Только так и может человек быть отважным, — ответил отец.
& Тот, кто выносит приговор, должен и нанести удар. Если ты собираешься взять человеческую жизнь, сам загляни в глаза осужденного. Ну а если ты не в силах этого сделать, тогда человек, возможно, и не заслуживает смерти.
& Девятибашенный дом кхала Дрого расположился возле залива, высокие кирпичные стены его заросли плющом. Как объяснил им Иллирио, дворец представили кхалу магистры Пентоса. Свободные города всегда соблюдали вежливость в обращении с владыками кочевников.
— Не то чтобы мы боялись этих варваров, — повествовал Иллирио с улыбкой. — Повелитель Света защитит наш город от миллиона дотракийцев, так обещают красные жрецы... Но зачем рисковать, когда дружба обходится столь дешево?
& — Я не хочу даже думать об этом! — с пылом проговорил Джон.
— Захочешь, когда узнаешь, что это такое, — сказал Бенджен. — Если бы ты знал, чего стоит плата, то, возможно, не стал бы торопиться с клятвой, сынок.
& — Позволь мне дать тебе кое-какой совет, бастард, — сказал Ланнистер. — Никогда не забывай, кто ты такой, ведь мир, конечно, этого не забудет. Сделай происхождение своей силой. Не допускай, чтобы оно превратилось в слабость.
Облачись в это, словно в броню, и тогда никто не сможет ранить тебя.
& Лучше иметь врагов честных, чем честолюбивых.
& — Даже если мальчишка выживет, он будет калекой. Хуже чем калекой — уродом. Я предпочитаю добрую чистую смерть.
— Кстати об уродах. Разреши уточнить. Смерть окончательна и подводит жуткий итог, в то время как жизнь полна неисчислимых возможностей.
& — Ну и что, если так, значит, так и будет.
— Молодец, бастард. Люди чаще предпочитают отрицать жестокую истину, чем становиться к ней лицом.
& — Что ты делаешь со мной? — со слезами в голосе спросил он у ворона.
— Учу тебя летать.
— Я не могу летать.
— Ты уже летишь.
— Я падаю.
— Каждый полет начинается с падения, — сказал ворон.
& — Быть может, лорд Станнис вернется на турнир Роберта, — проговорил он, пока Джори поправлял одежду на спине.
— Это было бы весьма удачно, милорд, — отвечал Джори.
— Иными словами, весьма и весьма маловероятно.
& Выжидая, Нед поглядел на мастера. Он давно обнаружил, что иногда молчание позволяет добиться большего, чем поток вопросов.
& — Всякий голодный пес знает, что лучше не кусать руку, которая кормит его.
& — Тот, кто играет в престолы, либо погибает, либо побеждает. Середины не бывает!
& — А ты увидел, какой он на самом деле!
— Именно так. Нужно только открыть глаза. Сердце может солгать, голова одурачит тебя, но глаза видят верно. Гляди своими глазами, слушай своими ушами. Пробуй своим ртом. Нюхай своим носом. Ощущай своей кожей. Потом придут мысли... потом. Только так можно узнать правду.
& Человек не становится достойнее, когда к его имени приставляют словечко "сир".
& Актеры научили меня тому, что у каждого человека есть своя роль — в жизни, в спектакле... и при дворе. Королевский палач должен быть страшным, мастер над монетой — скупым, лорд-командующий гвардией — доблестным... а мастер над шептунами — лукавым, подобострастным и бессовестным. Доблестный доносчик столь же бесполезен, как трусливый рыцарь.
& Впрочем, правду не всегда нужно произносить, а ложь нередко бывает необходимой.
& Тирион подозревал, что восторг свой она изобразила, однако Шая сделала это хорошо и ему было все равно. Зачем знать обо всем правду?
& — Нельзя убедительно изобразить отступление…
& Человек, который сражается из-за денег, верен лишь собственному кошельку.
& Жестокую истину труднее всего принять.
... Двое остальных оторвались от ее грудей и отозвались на зов, прозрачные крылья, разворачиваясь, били воздух... и впервые за последние сотни лет ночь ожила музыкой драконов.”
Межевой рыцарь (Песнь льда и пламени — 0)
Битва королей (Песнь льда и пламени — 2)
1 февр. 2006 г.
Роберт Асприн — Удача или МИФ
Мифология № 4
Hit Or Myth
* "Когда дела обстоят — черней некуда, я просто говорю себе: "Выше нос, могло быть и хуже". И, само собой, дела становятся еще хуже".* Превосходство в огневой мощи — неоценимый инструмент ведения переговоров.
* С отчаяния я прибегнул к логике.
* Планы — это еще не победа, мне следовало бы об этом помнить в первую очередь.
* За отсутствием твердых фактов, нам придется косвенно угадать их.
* Я понял, что это такое — искренне пытаться помочь кому-то и обнаружить, что этот "кто-то", похоже, твердо решил свести вас с ума.
* В должности короля то хорошо, что даже когда ты неправ, никто не смеет указывать на это.
* Если все начнут соглашаться со мной, то вы перестанете использовать умственные ресурсы, которые у вас еще сохранились.
---------- Лучшие «эпиграфы»
Относительно родственников можно сказать много чего... и сказать надо, потому что напечатать это — нельзя.
А. Эйнштейн
Вычислите то последнее, что, по вашим ожиданиям, сделает враг, а потом можете смело рассчитывать, что именно так он и сделает.
Ришелье
31 янв. 2006 г.
Сергей Лукьяненко — Последний дозор
Дозоры — 4
* — Свободен, отец?
— Человек свободен, пока он верит в свою свободу.
* Вере можно противопоставить только другую веру, а не факты и уж тем более не гипотезы.
* — Как будем атаковать?
— Кого? Если бы мы знали, кто мутит воду...
— Атаковать — это не обязательно кидаться в бой. Атаковать — это еще и совершать неожиданные для противника действия, ломать его планы.
* Короткие дороги тем и отличаются от длинных, что на них взимают плату за проезд. И на темных дорогах очень любят объявлять цену в конце пути.
8 янв. 2006 г.
А. и Б. Стругацкие — За миллиард лет до конца света

“"...белый июльский зной, небывалый за последние два столетия, затопил город. ...
& — Меня злит не то, как он сделал свой выбор, — проговорил Вечеровский медленно, словно размышляя вслух. — Но зачем все время оправдываться? И он не просто оправдывается, он еще пытается завербовать других. Ему стыдно быть слабым среди сильных, ему хочется, чтобы и другие стали слабыми. Он думает, что тогда ему станет легче. Может быть, он и прав, но меня такая позиция бесит...
Я слушал его, раскрыв рот, а когда он замолчал, спросил осторожно:
— Ты хочешь сказать, что Глухов тоже... под давлением?
— Он был под давлением. Теперь он раздавлен.
...
— Ты меня не понял, — с легким нетерпением сказал Вечеровский. — Меня бесит вовсе не выбор Глухова. Какое я имею право беситься по поводу выбора, который делает человек, оставшийся один на один, без помощи, без надежды... Меня раздражает поведение Глухова после выбора. Повторяю: он стыдится своего выбора и поэтому — только поэтому! — старается соблазнить других в свою веру. То есть, по сути, усиливает и без того могучую силу. Понимаешь меня?
... Я сидел скорчившись, прижимая к животу обеими руками свою белую папку, повторял про себя — в десятый раз, в двадцатый раз повторял про себя: «...с тех пор все тянутся передо мной глухие кривые окольные тропы...»"”
6 янв. 2006 г.
А. и Б. Стругацкие — Дни Кракена

“На третьем курсе в университете Юлю Марецкую выбрали комсоргом факультета и затем переизбирали еще два раза. ...
& — Нет таких крепостей, которые не могли бы взять большевики. Возьмем и эту!
& — Не вешайте носы, друзья. Помните, у Пушкина? "Умирать так умирать, дело служивое". Конечно, вы еще молоды... А я другой смерти и не желал бы. Мой дед был военным моряком и подорвал на себе фашистский танк под Сталинградом... Мать и отец погибли во время второй экспедиции Кожина. И я тоже умру на посту. И желаю такой смерти своим сыновьям. Настоящему человеку не пристало подыхать от старческой немощи в своей берлоге.
& — С этим, конечно, можно спорить, Андрей Андреевич...
— Можно, — согласился профессор. — У каждого свой взгляд на такие вещи. Ит депендз, как говорил коллега Старк.
& — Эх ты, старый хрен. В Испании — и не женился! Смотри, опоздаешь...
— Жениться, Олег, никогда не поздно и всегда рано, — сказал Григорий вдумчиво.
& — Ну и как жизнь?
— Да так. День живем, неделю хочем.
& Она меня раздражала. Есть люди с каким-то редкостным, книжным сочетанием необыкновенной душевной доброты и совершенно твердокаменных заблуждений. Это те самые, которые любят обиженно говорить: "Чем больше делаешь добра, тем хуже к тебе относятся". Мне приходилось сталкиваться с ними в армии — это были ефрейторы и сержанты из сибиряков и украинцев. Я никогда не сомневался, что в Юле главное — большое чутье к чужому несчастью и что она готова сеять добро любой ценой. Но переносить ее даже в небольших дозах очень трудно, может быть потому, что она никак не способна понять, что люди вокруг не добрые и не злые, что каждый человек очень сложен и может очень сильно отличаться от нее. Она навязывает тебе свое хорошее отношение, выстаивает за тебя очереди в буфете, мчится после работы за город за книжкой, которую тебе захотелось прочесть, но посидеть в ресторане и просто потрепаться в перерыв ты предпочитаешь с Костей Синенко, который не постесняется забрать у тебя последние два рубля, с легким сердцем утеряет рукопись, взятую тобой под честное слово в соседней редакции, или в самое горячее время станет проситься во внеочередной отпуск.
& Она здорово привязалась ко мне и стала часто бывать в нашей редакции. Раза два она заходила даже ко мне домой, но я старался не поощрять ее. Возможно, она влюбилась, а скорее всего, просто чувствовала себя одинокой. ... Может быть потому, что я только слушал ее и никогда не рассказывал сам. Это вообще очень импонирует людям. Они видят в этом признак участия. Или еще потому, что я обедал в кафе, ужинал булкой с колбасой, и ей хотелось поставить меня на ноги. ... Впрочем, говорили мы главным образом о делах, и мне иногда думается, что для себя она оправдывала эту дружбу необходимостью живой связи с массами. Все-таки она очень меня раздражала, потому что я все время был чем-то обязан ей. Например, она научила меня играть в бадминтон.
& Какая-то полицейская логика: не потому вне подозрений, что честный, а потому честный, что вне подозрений.
& Погода была прекрасная, и я побрел домой пешком, выбирая самые тихие переулки. По дороге я вспомнил, что у меня кончился кофе, зашел в магазин и купил пачку за сорок четыре копейки, а заодно двести граммов буженины и масла. ... Кофе и хороший бутерброд с бужениной — это очень хорошо. Это не только хорошо, но и уютно. Ты себе представить не можешь, как уютно выкушать часа в два ночи большую фамильную чашку кофе, и никто не уговаривает тебя сонным голосом, что пора спать и что надо спать, когда спят все порядочные люди, и ты можешь сидеть и работать и думать, сколько угодно.
& — Ну, ну, Юленька, — сказал я. — Не надо так расстраиваться. Пережили страшную войну, пережили кое-как культ личности, переживем и Ярошевича.
& Что ж, это была у нас не первая ссора по принципиальному вопросу. И не последняя, надо думать. У нас редко случается, чтобы из-за принципиальных разногласий враждовали всерьез. Обыкновенно это горячие споры для души после плотного обеда или бесконечные самодовольные дуэты поверх рюмок с коньяком. А так как при этом не столько стараются уяснить точку зрения оппонента, сколько ищут способа его покрепче уязвить, то суть спора в конце концов исчезает в пучине празднословия, подобно песчинке в колодце.
& ...меня пугает не беспринципность. По-моему, в общежитии достаточно трех принципов: не убивай, не кради, не лжесвидетельствуй. Гораздо страшнее тупая, мелочная, железобетонная принципиальность. Та самая, которая сводится к охотничьему инстинкту. Когда ловят на легкомысленном поступке, на неосторожном слове, на неправильно истолкованной мысли. Это от нее все гадости. Принципиальный человек быстро утрачивает драгоценное ощущение необходимости постоянной самопроверки. Принципиальность становится последней ступенью к уверенности в собственной непогрешимости. А что может быть ужаснее в человеке, да еще в неумном человеке, нежели абсолютная и непоколебимая уверенность в собственной правоте при любых обстоятельствах и в любую минуту!
& — Ты славный парень. Но ты лишен информации. А что сказал Винер? Винер сказал: "Чем более вероятно сообщение, тем меньше оно содержит информации".
& Неплохо было бы вареного осьминога, но осьминогов в "Пекине", по-моему, никогда не подавали. Вообще после того, как уехали китайские повара, готовить здесь стали гораздо хуже. Осьминога бы наверняка испортили, а лапшу не испортишь, разве что она подгорит, вино разливают в Китае, кофе везде одинаковый.
& Позади коробки с французскими карточками стоит настольный психотермобарометр, изящный на вид прибор, непоколебимо показывающий "к ясной погоде", плюс один градус и сто процентов. Мне подарили его друзья на день рождения, предварительно уронив в переполненном автобусе. Каждый раз, когда он попадает мне на глаза, я вспоминаю своих друзей. Это плохо, друзей надо помнить всегда — прекрасное правило, следовать которому также трудно, как и любому другому, столь же прекрасному.
& Рядом с прибором располагаются две пачки сигарет "Друг", мраморный стакан для карандашей с пришедшей в негодность авторучкой и наполовину пустая пачка кукурузных хлопьев глазированных. Обособленно стоит пустой флакон из-под духов. Интересно, что может сказать такой набор предметов острому наблюдателю? Если учесть, что я пищу только карандашами или печатаю на машинке, терпеть не могу кукурузных хлопьев, курю только "Памир" и никогда не пользуюсь духами. Впрочем, я ни разу в жизни не встречал острых наблюдателей. Подозреваю, что это не столько объективная реальность, сколько литературный прием. Вроде выражения "в глазах ее вспыхнула нежность".
& Книги. ... Кстати, о классификации. Не знаю, почему мы любим одни книги и не любим другие, но представляю себе, по какому признаку квалифицированный читатель относит книги к отличным, средненьким или серым. Квалифицированные читатели это те, кто, во-первых, читает много, а во-вторых, любит перечитывать. Не надо считать квалифицированным читателем равнодушного листателя, трудолюбиво читающего все подряд, не запоминая, не вспоминая, не влюбляясь в книгу, или тупого фанатика, который всю жизнь перечитывает один-
разъединственный пятый том полного собрания сочинений Шеллера-Михайлова. ... Так вот, квалифицированный читатель делит книги на серые, средненькие и отличные. Отличные и есть любимые. У каждого они свои. Впрочем, и серые, и средненькие тоже.
Серую книгу, как правило, трудно или невозможно дочитать до конца. Для меня это "Семья Тибо", почти все советские детективы, "Ому" превосходного писателя Мелвилла, "Лунная дорога". Средненькая — это книга, которую прочитываешь с удовольствием, но перечитывать либо не тянет, либо тяжело. Примеры: большая часть советской и зарубежной фантастики, "Кобра под подушкой" Кима, "Учитель Гнус", "Три товарища", "Брат мой, враг мой", историческая серия Конан-Дойля. А отличная, любимая книга — это книга, которую можно просмаковать хотя бы один раз, к которой непременно возвращаешься, по которой в самых неподходящих обстоятельствах вдруг начинаешь скучать, как по славному человеку.
Вот они, мои друзья и любимцы, слегка потрепанные, выстроились на полке безо всякой системы, некоторые, кажется, даже вверх ногами. Два черных с красным и серебром тома великого Хемингуэя. Я человек простодушный, больше всего люблю "Фиесту", "Иметь", "Трехдневную непогоду". И жалею, что не удалось достать "За рекой в тени деревьев". Настоящие ценители, вроде Пети Майского, меня презирают. Колосс Леонид Леонов, "Дорога на океан". Изумительная, неисчерпаемая книга. И по-моему, Курилов — единственный в мировой литературе образ настоящего коммуниста-мечтателя, на которого смотришь с благоговейным восхищением, задрав голову и придерживая шапку. "В окопах Сталинграда" Виктора Некрасова, воениздатовское издание с отвратительными дубовыми иллюстрациями, ничего общего не имеющими с живой умной яростью этой отличной повести. Том Ростана. Наверное, если бы не Щепкина, половина прелести "Сирано" для нас, русских, безвозвратно пропала бы. Сологуб, "Мелкий бес". Не возьму в толк, почему наши критические ослы так ополчились на него. Помимо всего прочего, это крепкое, сильнодействующее лекарство от обывательского запора. Перечитываешь с наслаждением и с тайной дрожью какой-то: господи, как хорошо, что я не такой, как славно, что у нас уже не так. "Признания авантюриста Феликса Круля". Единственная книга Томаса Манна, которую я люблю. Вероятно, за поразительную, блистательно-бесстыдную откровенность. И еще за то, что она по-старинному, по-диккенсовски уютная. "Новеллы" Акутагавы. Акутагава писатель особенный, аналогий ему нет ни в Японии, ни во всем мире. Интересно, что старательный, нарочито дословный перевод Фельдман очень идет ему. Так и кажется, будто японцы должны воспринимать оригинал так же, как мы воспринимаем этот на первый взгляд неуклюжий, спотыкающийся перевод. "Швейк", "Человеческая комедия" Вильяма Сарояна, Честертон, Бёлль, "Мост" Грегора. Сюда бы еще "Вернера Хольта", но он располагается полкой ниже, выдранный из номеров "Иностранной литературы" и заключенный в картонную корку от "Нового мира", рядом со "Счастливчиком Джимом", "Над пропастью во ржи" и Дудинцевым. Грэм Грин. Трилогия Яна. Лем. У меня только "Астронавты" и "Магелланово облако". Когда и если выйдет отдельным изданием "Солярис", я их выкину. А пока пусть стоят, представляют в моей ... библиотеке любезного сердцу моему пана Станислава. "Повести древних лет" Валентина Иванова. Опоздал купить "Русь изначальную". Олеша. Бабель. Солнечный и интеллигентный Бабель. Говорят, он работал до последней минуты. Ему повезло, начальник тюрьмы оказался его почитателем и разрешил работать в своем садике. Бабель так и умер под синим небом за дощатым столом, уронив голову на незаконченную рукопись.
"Туманность Андромеды" и "Великая Дуга". "Туманность" с дарственной надписью автора. Он меня, наверное, забыл, но я-то его хорошо помню. Огромный, видимо страшной физической силы человек в старом морском кителе и шлепанцах, с бледными твердыми глазами навыкат и щетинистыми серыми усиками. Это один из самых умных и добрых людей, кого я знаю, и я его люблю, за книги и его самого, да и нельзя его не любить, слишком в нем много того, что всегда хочется видеть в людях. За Ефремовым стоят два комплекта Уэллса, молодогвардейский и гослитиздатовский. И ни в одном нет отличной утопии "Люди как боги". "Три мушкетера", вечная книга, которую будут читать, пока на Земле нужны радость жизни, честь и храбрость. Стейнбек, "Зима тревоги нашей", будто в пару к "Мелкому бесу". Надо будет поставить их рядом. Трехтомник Чехова с зелеными корешками. Всё.
& Несправедливо, но неприязнь всегда несправедлива, так же как любовь всегда права.
& Я положил карандаш и потянулся. Хорошо потянуться после работы. ...
& Происхождение человека, мозг, мышление — все это отличные темы для застольных бесед и поэтому интересуют меня издавна. О происхождении человека хорошо сказал мой годовалый внук: "То, что вы все произошли от обезьяны, — сказал он, — меня не удивляет. Странно, почему вас до сих пор не посадили. В клетку". О мозге неплохо отозвался Гален: "Мозг, — писал он, — есть наисовершеннейшая пища, изготовленная природой". Это сказано сильно, но не верно, потому что наисовершеннейшая пища, изготовленная природой, это коньяк с лимоном. И я не удивился бы, если бы конечной целью Материи было создание вовсе не царя природы — человека, а наисовершеннейшего коньяка с ломтиком лимона, а человек в этом процессе играл чисто вспомогательную роль орудия созидания.
... — Очень плохо, — повторил он. — Скорей приходи. Очень плохо. Ты сам увидишь. Пока.”
4 дек. 2005 г.
Роберт Хайнлайн — Двойная звезда
* Папаша был психологом-практиком и был уверен, что постоянный массаж ягодичной седалищной мышцы с помощью ремня весьма способствуют оттоку лишней крови из мальчишечьих мозгов. Может, конечно, теория и была довольно шаткой, но результаты оправдывали метод.* Я не пацифист. Пацифизм — это сомнительного свойства доктрина, пользуясь которой человек пользуется благами, предоставляемыми ему обществом, не желая за них платить — да еще претендует за свою нечестность на терновый венок мученика. ...жизнь принадлежит тем, кто не боится ее потерять.
* Признайте свои ошибки! Всегда признавайте свои ошибки! Ошибается каждый — но тот, кто отказывается признать собственную ошибку — будет не прав всегда! Упаси нас бог от трусов, которые боятся сделать выбор.
* Да, политика трудное и иногда грязное занятие, она требует от человека полной отдачи и тщательной проработки всех деталей. Но она же — единственный спорт для взрослых людей. Все остальные игры — для детей, абсолютно все.
* У каждого человека должны быть определенные стандарты. Я считаю, что лучше поголодать, чем соглашаться на нищенскую плату.
* Мой отец, достойнейший человек, умирая, взял с меня слово никогда не делать трех вещей: не мешать виски с чем-либо кроме воды, всегда игнорировать анонимные письма и, наконец, никогда не иметь дела с человеком, который отказывается назвать свое имя.
* Человек не является просто суммой каких-то качеств, черт и привычек; для каждого, кто знаком с ним, все они представляются в разном свете...
* Беда с кошками в том, что у них обязательно появляются котята.
* Мы поймали тигра за хвост, и теперь единственное, что нам остается — это вскочить ему на спину и мчаться вперед.
* Человек может заслужить репутацию блестящего собеседника просто тем, что дает другим выговориться до конца.
1 дек. 2005 г.
Роберт Асприн — МИФо-указания
Мифология № 3
Myth Directions
* "Странный" — понятие относительное, а не абсолютное.* Друг в беде — катастрофа.
* Задним числом я понимаю, что это было последней удачей на долгое время вперед.
* Задача становится чересчур сложной. Самое время исключить переменные.
* Это одно из тех дел, которые получаются у меня лучше всего, — панические вопли.
* Это неплохой довод. Жаль, что ты не привел его раньше. Потому что теперь уже слишком поздно.
* Если ты думаешь, что заключил с деволом выгодную сделку..., то пересчитай сначала свои пальцы, потом конечности, а заодно и родственников. — Так ты уверен, что заключил выгодную сделку?
* Желать что-то и взять это — две большие разницы.
* Когда дракон является единственным существом, от которого ты можешь дождаться сочувствия, это кое-что говорит о твоем образе жизни.
* Сами знаете, как это бывает. Сколько ни припасешь, никогда не хватает.
* Я этого не знал, но посчитал неразумным признаваться в своем невежестве. Я тугодум, но не тупица.
* Слишком много сведений — это яд.
* Когда видишь проблему и решение, то чувствуешь себя почти обязанным вмешаться. Это всегда приводит к неприятностям.
* Воровство — единственный способ хоть что-то достать, если у тебя нет местной валюты.
* Единственный случай, когда нежелательно носить оружие, — это когда оно скорее втравит тебя в неприятности, чем вызволит из них.
* Я терпеть не могу, когда Ааз высказывает здравые мысли.
* Как ни плохо шли наши дела до сих пор, у меня возникло нехорошее предчувствие, что дальше будет еще хуже.
* Любые хлопоты будут совершенно излишними.
* Большинство моих знакомых по ремеслу, когда их планы срабатывают, стараются присвоить всю славу себе, а о помощниках упоминают, только если им надо свалить на кого-то вину за неудачу.
* Лестью можно многого добиться, но только не того, чтобы избежать ответа на прямой вопрос.
* Призыв никому не нравится, особенно когда он касается тебя лично.
* Всякий раз, когда ситуация кажется спокойной и мирной, случается что-нибудь такое, от чего все дело идет прахом.
* Даже слабоумным нужен какой-то мотив.
* Моя радость знала определенные границы.
* У Ааза есть одно несравненное качество. Всякий раз, когда я нервничаю, то могу смело рассчитывать на него: он скажет именно то, что требуется для превращения моей нервозности в почти истерический страх.
* Иногда меня тревожит то, что у меня, кажется, появилась привычка не видеть очевидного.
25 нояб. 2005 г.
Сергей Лукьяненко — Черновик
Работа над ошибками — 1
* Ничто так не спасает от паники, как простые и внятные действия.* Объяснить никогда и ничего нельзя.
* У детей существуют два способа передвижения, один из которых утрачен большинством взрослых. Первый — это плестись и волочиться. Второй — это бежать вприпрыжку. Как правило, нормальный ребенок первым способом движется в школу, а вторым — обратно.
У взрослых, как вы понимаете, утрачен второй способ.
* Пуля производит удивительные изменения в голове, даже если она попадает в задницу.
* — Что-то не так, да?
— Всегда что-то не так.
* Вот так всегда в жизни — твои проблемы доставляют развлечение даже самым лучшим друзьям!
* Все варианты возможны — и все нереальны.
* Если ты понял, что сделал глупость, то сокрушаться малопродуктивно. Куда полезнее не повторять этой ошибки.
* Вас когда-нибудь просили о помощи?
Наверняка просили. "Одолжи штуку на неделю, а?", "Купил я все-таки гарнитур! Приходи, будем таскать мебель на четвертый этаж без лифта!", "У тебя машина на ходу? Теща в три часа ночи из Антальи прилетает...".
Конечно, это иногда напрягает. С другой стороны, понимаешь, что сегодня просили тебя, а завтра попросишь о помощи ты.
А вам когда-нибудь приказывали помочь?
Непременно. "Фура с товаром пришла, поможешь грузчикам", "Стойте, гражданин, будете понятым!", "В субботу вечером все идем на митинг против терроризма!".
Знаете, в чем разница? Ты бы и так пошел разгружать грузовик, ведь от пришедшего товара зависит твоя зарплата. И засвидетельствовать, что у мрачного типа с бегающими глазками в кармане женский кошелек, — тоже был готов. А к террористам ты относишься чуть хуже, чем к тараканам, и "была б моя воля...".
Но тебе не оставляют выбора. Тебе приказывают делать то, на что ты и так согласен. Подчеркивают, кто здесь начальник, а кто дурак. Хотя на самом-то деле умный начальник в таких случаях приказывать не станет, оставит тебе иллюзию собственного решения.
* Я снова пожалел, что со мной нет Коти. Он бы немедленно начал строить гипотезы, проводить эксперименты... пускай бы ничего не узнал, но сам факт кипучей деятельности внушал бы оптимизм. Есть такой тип людей — в сложной ситуации они начинают совершать множество мелких телодвижений. Меряют пульс пострадавшим, пристально вглядываются в надвигающиеся тучи, придирчиво проверяют документы у милиционеров, звонят по каким-то номерам и задают странные вопросы... Как правило, никакой реальной пользы их действия не оказывают. Но зато окружающие как-то успокаиваются, собираются и начинают предпринимать другие действия — не столь многочисленные и эффектные, но куда более полезные.
* Слова — это капкан. Если ты неверно понял собеседника, то как ни дергайся, как ни рвись, все равно первый, неправильный смысл болтается в подсознании.
* Во всем есть свои плюсы, всегда...
* Все интереснее и интереснее.
* Какая это хорошая вещь — грипп, если его правильно пережить!
* Совсем другое дело, когда вы умираете.
Страшна не боль. Рано или поздно она уходит — либо ее убивают лекарства, либо для нее не остается больше места. Страшно остаться один на один с вечностью, с падением в темную пустоту. Мир то сжимается в точку, имя которой — ты, то взрывается бесконечным пространством, не безжалостным и не злым, но абсолютно равнодушным. Ты никто, и место твое — нигде. Ты можешь верить в Бога, можешь не бояться смерти, смеяться над ней и паясничать. Но когда дыхание вечного нчито касается твоих губ, ты замолкаешь. Смерть не жестока и не страшна. Она лишь открывает двери, за которыми ничего нет.
И ты делаешь этот шаг.
В одиночестве. Всегда в одиночестве.
* Ничто так не радует женщин, как мужчина, занятый уборкой в доме.
* Враги становятся друзьями куда реже, чем друзья — врагами.
Это закон природы. Все на свете стремится от сложного к простому. ...
Распад, разрушение, смерть — это очень простые действия. Только жизнь противится простоте, восстает вопреки законам природы. ... Забывая о смерти и тлене, живут люди. И вопреки простым и удобным законам природы люди создают свои отношения — куда более сложные, чем все придуманные человеком машины и механизмы.
* Как ты думаешь, разумно ли одной морской свинке говорить другой: "Нельзя убегать из клетки, экспериментатор это запретил!"?
* Любовь и дружба — это то, ради чего приходится терпеть измены и предательство.
* Нельзя учиться на чужих ошибках.
9 нояб. 2005 г.
Стивен Кинг — Песнь Сюзанны
Темная башня — 6

“— Как долго продержится магия? ...
& Он стал бы возражать? Отнюдь, я говорю, спасибо, делайте, что пожелаете.
& Он отшатнулся бы от этой мысли, если б имел такую возможность, но разум может быть таким жестоким.
& — Злость — самая бесполезная из эмоций. Разрушает мозг и вредит сердцу.
& Одна из поговорок Роланда: "Ты делаешь то, что должен, и я сделаю то, что должен, а потом посмотрим, кому достанется ярмарочный гусь".
& — Вы предопределили свою судьбу, Сюзанна. Что бы ни делали, все сводилось к одному: вы теряли веру и восполняли ее рациональным
мышлением. Но в мышлении нет любви, в дедукции нет вечного, в рационализме — только смерть.
& — Даже если правда иногда причиняет боль, ложь всегда возвращается, чтобы укусить нас, не так ли?
& — Совершенно верно, дорогая, совершенно верно. Он не кончит тебе в рот или на волосы.
& Слушай меня и слушай внимательно, прошу тебя.
& Если уж ставить вопрос ребром, как мог кто-нибудь знать, что он — не персонаж истории, сочиненной каким-то писателем, или не мимолетная мысль, мелькнувшая в голове едущего в автобусе чмо, или не пылинка в глазу Бога? Думать о таком — безумие, а если думать долго, точно можно свихнуться.
& Есть такое, во что люди не хотят верить, даже если ты выложишь перед ними все необходимые доказательства.
& — Понимаю вас очень хорошо, сэй, говорю, спасибо вам, — кивнул Эдди.
& Насколько проще была бы жизнь, если бы люди соответствовали характеристике, которую ты им сразу и даешь.
& — Ты говоришь правду, я говорю, спасибо тебе.
& — Корт дал нам один совет, когда мы были мальчишками. Мне тебе его повторить, Эдди?
— Если ты думаешь, что он поможет, конечно.
— Боль поднимается. От сердца к голове, боль поднимается. Сложи ремень сэя Эрона пополам и сунь в рот. ... Для того, чтобы поймать боль, ты должен прикусить ремень в тот самый момент, когда почувствуешь ее. Ты понимаешь? В тот самый момент. Держи ее своими зубами.
& Роланд задумался разве что на мгновение, прежде чем найти объяснение.
— Ка.
Эдди расхохотался. Ничего не мог с собой поделать. Роланд всегда знал ответ.
& — Долгих дней и приятных ночей.
& — Я — такая, как есть, и меня это полностью устраивает. Если других — нет, что мне до этого? Плевать я на них хотела!
& "Что такое небеса?"
"Еще одно название для пустоши на конце тропы".
& — Я думал, самое ужасное — прийти к Темной Башне и обнаружить, что комната наверху пуста, — вновь заговорил стрелок. — Бог всех вселенных мертв или вообще не существовал. Но теперь... предположим, там кто-то есть, Эдди? Рулевой, который на поверку окажется... — он не сумел договорить.
За него это сделал Эдди.
— Окажется еще одним придурком. Ты об этом? Бог не мертв, но глуп и злобен?
Роланд кивнул. Если уж быть точным, боялся он несколько другого, но Эдди попал пусть не в десятку, но в девятку.
& — Ты говоришь правильно, спасибо тебе.
& — Не думаю, что ему нужно быть бессмертным. Полагаю, все, что от него требуется, так это написать правильную историю. Потому что некоторые истории живут вечно.
& — Видимое не может оставаться невидимым. А то, что известно, не может быть неизвестным. За исключением, возможно, смерти.
& Если дневной сон приносит столько пользы, его нужно узаконить.
& — Может, поэтому Бог и позволил мне выжить? Он дает мне второй шанс это понять?
Такое возможно... Вторые шансы — точно по части Бога.
& Если бы желания превращались в лошадей, нищие ездили бы верхом.
& Он хочет точно того же, что и любой одержимый властью деспот в истории человечества: быть везде, владеть всем, контролировать всю вселенную.
— Или накрыть ее тьмой, — прошептал Каллагэн.
& — Хорошо, каков наш план? — спросил Каллагэн.
Мальчик покачал головой.
— Нет никакого плана, да и откуда? Я иду первым, ты — следом за мной. Как только мы входим в дверь, сразу разделяемся. В любой момент, пока будет такая возможность, между нами должно быть десять футов, ты понимаешь, отец? Тогда независимо от того, как много их будет и как близко они подберутся к нам, ни одному из них не удастся одновременно уложить нас обоих.
Каллагэн понял, что этот урок Джейк получил от Роланда.
& — После того, как мы выведем ее отсюда, я стану стрелком, Джейк?
Мальчик ответил волчьей улыбкой, все страхи и сомнения он уже отбросил.
— Кхеф, ка и ка-тет.
& — Как только мы входим, остаемся рядом. Всегда рядом, с Ышем посредине. На счет три. И начав, мы не останавливаемся, пока не умрем.
— Никогда не остановимся.
— Точно. Ты готов?
— Да. Любовь Господа с тобой, мальчик.
— И с тобой, отец. Раз... два... три.
& Можешь сказать аллилуйя.
Можешь сказать аминь.
& В стране Память время всегда и только одно — настоящее. В королевстве Прошлое часы тикают... но стрелки никогда не двигаются.
& Она понимает, как особо ценят друзей, пребывая в постоянном страхе, как от него становится слаще каждый съеденный кусок, как он растягивает время, пока каждый день не становится вечностью, ведущей в бархатную ночь...
& "Что я наделала?" — ужасный вопрос. "А что я могла сделать вместо того, что сделала?" — еще ужаснее. О, Дискордия!
& Точное определение ка-мей: человек, которому дана надежда, но не право выбора.
"Все равно что дать мотоцикл слепому".
& — Все лучшее, именно так. Вопрос в том, удовлетворяешь ли ты этому критерию.
& Кто помнит все неприятные моменты детства? Кому охота их помнить?
& Еще один поворот тропы, и мы достигнем пустоши.
Вы пойдете со мной, не так ли?
... И на крыльях этой песни Мордред Дискейн, сын Роланда (и еще одного, о, вы можете сказать, Дискордия), вошел в этот мир.
КУПЛЕТ:
Commala — come — kass!
The child has come at last!
Sing your song, O sing it well,
The child has come to pass.
ОТВЕТСТВИЕ:
Commala — come — kass,
The worst has come to pass,
The Tower trembles on its ground;
The child has come at last.”
Волки Кальи (Темная башня—5)
Темная башня (Темная башня—7)
4 нояб. 2005 г.
Роберт Хайнлайн — Чужак в чужой стране
* Когда-то я думал, что делаю человечеству добро. Мне это льстило. Потом я обнаружил, что человечеству не нужно, чтобы ему делали добро, наоборот, оно отвергает всякие попытки сделать ему добро. С тех пор я делаю добро только одному человеку — [самому себе].* — Джабл, что мне делать?
— Не волноваться. Самое худшее, что ему грозит — это смерть. А она грозит нам всем, не сегодня — так завтра.
* Длинные слова чаще всего однозначны, а короткие — очень скользкие и меняют свои значения совершенно непредсказуемо. По крайней мере, ему так казалось. Понять короткое слово в человеческом языке — все равно, что набирать воду ножом.
* Человеческая мудрость на восемьдесят процентов заключается в умении не совать нос в чужие дела.
* Хорошие манеры не всегда приводят к хорошим результатам.
* Лишнее "до свидания" не делает человека счастливее.
* Аналогия еще более скользкая вещь, чем логика.
* Двусмысленность — отличная маска для некомпетентности.
* За свою долгую жизнь я не раз убеждался, что все решает женщина, а мужчине остается лишь мириться с неизбежным.
* Старость не приносит мудрости, она лишь позволяет видеть дальше: как вперед, так и назад. И очень грустно бывает оглядываться на искушения, которым вовремя не поддался.
* Одного добра недостаточно, к нему нужна мудрость. ... Чтобы добро творило добро, им должна руководить хладнокровная твердая мудрость. Добро без мудрости всегда творит зло.
!! На самом деле здесь должны бы были быть все цитаты, как минимум. А лучше – всё произведение целиком.
* — Хорошо, сэр, но как ему объяснить...
— Объяснять ничего не нужно. Он все равно не поймет. Именно покажите...
* Секретность порождает тиранию.
* — Пусть наши яйца живут в одном гнезде.
* Это невозможно понять, но нужно принять.
* Трудно ожидать разумного поведения от человеческого существа; большинство людей прямо-таки напрашиваются на неприятности.
* Ты никак не можешь оказаться у меня в долгу, потому что я никогда не делаю того, что мне невыгодно. Кстати, другие тоже не делают, но я в отличие от многих, еще и осознаю это. Поэтому не изобретай себе долгов, иначе ты начнешь испытывать ко мне чувство благодарности, а это первый предательский шаг к моральной деградации.
* Я согласен, что каждый виноват в своей смерти сам, но нельзя же давать ребенку в руки динамитную шашку.
* Он боялся спросить у волка, что случилось с ягненком. Волк мог и ответить. Однако слабости следует преодолевать.
* Человеческое поведение часто нельзя объяснить логически. Когда же Джабл пытался это сделать, он лишь попусту тратил время и силы.
* Если Бог существует (в этом вопросе Джабл предпочитал сохранять нейтралитет) и если он хочет, чтобы его почитали (это Джабл полагал маловероятным, но, признавая свое невежество, допускал такую возможность), — то как Он, создатель Вселенной, может принимать почести в таком идиотском виде?
* Нет, он не может проглотить теорию чистой случайности, популярную среди людей, называющих себя учеными. Случайность не является объяснением Вселенной, случайности не достаточно для объяснения случайных событий.
Сосуд не может вмещать сам себя.
Что дальше? Бритвой Оккама не вырезать первичную проблему: природу божественного разума. Есть ли основания для того, чтобы предпочесть одну гипотезу другой? Нет, если ты не разбираешься в проблеме. <в соответствии с принципом "Скальпеля Оккама" (англ. философ-схоласт XIV в.) понятия, не сводимые к интуитивному и опытному знанию, должны удаляться из науки>
* В молодости он договорился сам с собой: по четным дням считать Вселенную сотворенной Богом, а по нечетным — вечной и неизменной, так как у каждой из этих идей были свои плюсы и минусы. 29 февраля он отвел для отдыха от обеих идей — для хаоса солипсизма в душе и сознании.
* Вот тебе урок: не доверяй технике более сложной, чем нож или вилка.
* Мышь — такое же чудо природы, как и слон, и все же разница есть: слон больше.
* Не в моих правилах будить человека, спящего в сточной канаве. Делать добро — все равно, что лечить гемофилию: лечение заключается в том, чтобы не дать человеку истечь кровью... и позволить ему наплодить новых гемофиликов.
* — Кто наш Цезарь? Адвокатишка Джо, который не понимает, что наша страна уже не прежняя свободная нация, а сатрап, правящий разноязыкими народами. Дуглас, которого тошнит при виде крови. И ты хочешь его свергнуть, а вместо него посадить человека из другой страны, где жизнь гражданина не стоит и цента, а убийство так же привычно, как насморк? Давай, свергай, только после этого не ходи в одиночку по темным переулкам. {...}
Прежде чем свергать правителя, нужно хорошо подумать, кто может прийти ему на смену. Демократия — слабая система правления; единственное, что можно сказать в ее пользу — она раз в пять сильнее других систем. Самым главным недостатком демократии является то, что лидеры выражают настроения масс, толпы, но в этом суть системы. Посмотри на Дугласа: невежественный, глуповатый, самодовольный — типичный американец чуть выше среднего уровня. Сравни его с человеком, который может сменить его на посту.
— Почти никакой разницы.
— Ошибаешься! Есть разница! Это разница между понятиями "плохой" и "хуже", а она больше, чем разница между понятиями "хороший" и "лучше".
* Образованный человек понимает, когда лжет, и это ограничивает его возможности. А настоящий шаман должен верить в то, что вещает, тогда его возможности безграничны и вера заразительна. Мне не хватило веры в свою непогрешимость, я не дотянул до пророка, оставшись критиком.
* Из всей чепухи, которой нам запудривают мозги, самая вредная — альтруизм.
Люди всегда делают только то, что хотят. Если человеку трудно сделать выбор, если шаг в какую-либо сторону выглядит как жертва, будь уверена: страдания человека в этот момент ничуть не благороднее, чем муки жадности. Они проистекают от необходимости отказаться от одной из одинаково желаемых возможностей. Работяга всегда страдает, когда у него появляется лишний доллар: выпить на него пива или купить конфет детям? Он сделает то, что более приятно и менее затруднительно. По большому счету и негодяй, и святой ведут себя одинаково. ... Святой он или негодяй — он сам выбрал и потому это ему приятно.
* Выбор — это твоя собственность, которой владеешь без права продажи, передачи или залога. Собственность и собственник составляют единое целое. Ты есть действие, которое предпринимаешь в критический момент.
* Я понял, почему люди смеются. Они смеются, когда больно, и чтобы было не так больно.
...Я думаю, то есть, мне говорили, что смешное — это хорошее. Это не так. Человеку, с которым случается "смешное", не смешно. ... Хорошее — это сам смех. Я вникаю, что смех — это мужество, это помощь в борьбе с болью, стыдом и неудачами.
* Я честный художник. Я стараюсь пробиться к сердцу читателя и поселить в нем ужас и сострадание... по крайней мере, развлечь, когда ему скучно. Но я никогда не прячусь от людей за вычурными словесами, не стремлюсь похвастаться перед другими писателями "техникой письма". Мне нужна другая оценка — деньги, которые люди отдают за мои книги; платят, потому что им приятно меня читать. Фонд помощи деятелям искусства?! Маразм! Деятели искусства, живущие на подачки таких фондов — неумелые проститутки!..
* Они отметают неудобные факты, примиряют самые противоречивые теории и ничего не объясняют. Как рассказ, который кончается словами: "Мальчик упал с кровати и проснулся".
* — Там была такая же атмосфера: внешне спокойная, но чреватая бурей.
— Образованные люди говорят "аполлоновская".
— Как?
— В противоположность дионисийской. В быту это упрощают и говорят "спокойный" и "буйный", что абсолютно неверно. Аполлоновские настроения и дионисийские — две стороны одной медали. Монашка, стоящая в келье на коленях, может испытывать гораздо более сильный экстаз, чем скачущие жрецы Пана. Экстаз — это состояния психики, а не мускулов. Еще одна ошибка — ассоциировать слова "аполлоновский" и "хороший". Респектабельность еще не означает доброты.
* У меня не было выбора, и я смирился с неизбежным.
* — Черт меня возьми!
— Вряд ли у него это получится.
* Я дам точное определение. Любовь — это состояние, в котором счастье другого является непременным условием твоего счастья.
* Любовь — нормальное состояние, ревность — патологическое. Нередко незрелый ум принимает одно за другое или ставит ревность в прямую зависимость от любви. На самом деле это несовместимые вещи: ревность не оставляет места любви, и наоборот. Но и то, и другое способно произвести бурю в душе.
* Этика секса — сложная проблема. Все понимают, что общепринятые моральные нормы здесь не действуют, и каждый старается выработать свой собственный кодекс. Но, живя по собственному кодексу и нарушая общепринятые нормы, мы испытываем чувство вины.
Ты не исключение. Ты вообразил себя свободным и поступил вопреки морали. Но, столкнувшись с незнакомым явлением, пытаешься его оценивать, исходя из отвергнутых тобой иудейско-христианских моральных догм. Естественно, желудок не справляется. А ты думаешь — это оттого, что прав ты, а они — нет. Брось, тебя тошнит потому, что ты привык заглатывать предрассудки задолго до того, как научился соображать.
* У большинства философов не хватало ... мужества. Они принимали без изменений принципы: моногамию, семью, воздержание — и смаковали детали, например, пристойна ли женская грудь.
А больше всего сил они затратили, чтобы придумать, как заставить подчиняться этой морали, игнорируя тот факт, что большинство человеческих трагедий происходит не от неумения соблюдать нормы морали, а от порочности самих норм.
* Все религии правы в одном: самосознание — это не просто смесь аминокислот.
* — Здесь не выдержан размер.
— Иначе нельзя. Нужно дать редактору возможность что-то поправить, он обидится, если не дать. А исправив пару ошибочек, он сроднится с произведением и примет.
* — Здесь нет обмана. Он сам мог распустить о себе слухи, верные, но недоказуемые.
— Вы думаете, он на это способен?
— Не знаю. Я знаю только, что строгая дозировка правды — это самая изощренная ложь.
* Грех — это чаще всего не абсолютное зло; это то, что сам "грешник" ощущает как зло. Когда ты вместе с ним вникаешь в его грех, может стать больно. Я знаю.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)