16 сент. 2015 г.

False Prophets

Hell on Wheels 5×7


& Durant: May I suggest we start from the beginning?
    Grant: No. Let’s start at right now.

& Grant: I want an answer, Mr. Durant. Not an equivocation, not a redirect... A simple answer to a simple question. Will the Union Pacific build north or south of the Great Salt Lake?

& Durant: I hope all this talk of business and politics doesn’t prove too much of a bore for you.
    Bohannon: No. You always keep things interesting.

& Eva: You’re too stupid to be scared.

& Bohannon: I ain’t lying to the President of the United States.

& Huntington: You fancy yourself a railroad man... Minute you accepted a stake in the Central Pacific, you became a tycoon. And a tycoon always chooses the win... No matter how he comes by it.
    Bohannon: Pretty goddamn sure of yourself, ain’t you?
    Huntington: I am. It’s a well that replenishes. Time for you to drink from that same water. Deliver this for me.


& Durant: Your favorite brand, as I recall...
    Bohannon: Ain’t you got schemes to spin?

& Brother Young: I know exactly where they are. And you know exactly what I need from you.
    Bohannon: Them gold plates teach you to lie like that, or was you just born a son-of-a-bitch?

& Bohannon: You sound like a politician. I never pictured you as one.
    Grant: Never pictured it myself. The last morning I have a clear memory of is in Appomattox Court House. Yesterday I was watching Robert E. Lee surrender. Today I’m sitting behind a desk in the White House. You know, sometimes you can’t avoid the thing you want most, even if getting it is detestable. As much as I pretend I hate it, the detestable thing I want is power, and power means politics. What’s yours?

& Grant: I know two songs, Mr. Bohannon. One’s Yankee Doodle, and the other one isn’t... Keep things simple, that’s my advice.

& Eva: Clean up this mess now, girl.

& Eva: We’re gonna need a new red head.

& Bohannon: We propose no terminus at all. ...
    Brother Young: Godless bastard!
    Durant: I second Mr. Young’s objections!
    Huntington: Mr. Bohannon, the purpose of this meeting was to set a final terminus!

& Bohannon: This contest hadn’t ought to end in a room. Ogden should go to the man who gets there first. You said it yourself... Nothing’s ever off the table.

& Grant: You want a race?
    Bohannon: Ha. Yeah... Yeah, I want a race.
    Grant: Then, Mr. Bohannon, you shall have a race.

--
On the IMDb

Pax Abuddin

Tyrant 2×10


& Lea Exley: Barry Al Fayeed resurrected from the dead as Khalil, liberator of Ma’an. I mean, for these people, that’s like, uh, George Washington and Thomas Jefferson all rolled into one... I’m trying to prepare you, Molly.

& Molly: Uh, we could call room service. Act like this is our first date.
    Bassam: Oh. Any chance you might... sleep with me on the first date?

& Bassam: Demand elections and an end to dynasties. That is your right as the free people of Abuddin.

& Daliyah: You shouldn’t have come here. I’ve already said good-bye to you twice. I didn’t want to have to say good-bye again.
Ω Yeah. Enough is enough.


& Jamal: First my brother and then you, hmm?
    Leila: You left us no choice.

& Jamal: I’ve done so many terrible things. And now, I’m signing a confession for the one thing I didn’t do.

& Leila: Let him go, let it end.
    Bassam: He’s my brother.
    Leila: This is justice.

--
On the IMDb

Σ Wrapped and sealed finally? Or may be not?

Грегори Д. Робертс — Шантарам (14/15)


&  – Сильный человек может создать себе удачу.

&  Конец, когда он приходит, всегда наступает слишком быстро.

&  Если слишком пристально вглядываться в холодный неживой глаз фотокамеры, она обязательно выставит тебя на посмешище.

&  В этом сражении не было ничего славного. И ни в каких сражениях не бывает. Бывают только храбрость, страх и любовь. Война же все это убивает, одно за другим. Слава принадлежит Богу, в этом суть нашего мира. А служить Богу с автоматом в руках невозможно.

&  Входя в какую-либо дверь, мы делаем шаг как в пространстве, так и во времени. Каждая дверь ведет не только в данное помещение, но также в его прошлое и текущее нам навстречу будущее. Люди осознали это еще в древности, в своем пра-разуме и пра-воображении. И до сих пор в любом уголке земли, от Ирландии до Японии, можно встретить человека, который с благоговением украшает вход в жилище.

&  Летти как-то сказала, что ей кажется странным и несообразным то, что я отзываюсь о преступниках, убийцах и гангстерах как о людях, обладающих честью и достоинством. Но несообразность была в ее представлениях, а не в моих. Она путала честь с добродетельностью. Добродетельность определяется тем, что мы делаем, а честь – тем, как мы делаем это. Можно сражаться на войне, не поступаясь своей честью, – Женевская конвенция для того и существует, – а мира можно добиться бесчестным путем. Достоинство – это, по существу, умение быть скромным. И гангстеры, как и полицейские, политики, солдаты или священники, являются хорошими профессионалами лишь в том случае, если они скромны.


&  Лишние деньги похожи на политическую партию: они приносят столько же зла, сколько и добра, дают чрезмерную власть горстке людей, и чем больше ты с ними соприкасаешься, тем больше вымазываешься в грязи.

&  Судьба всегда предлагает тебе два альтернативных варианта, тот, который тебе следовало бы выбрать, и тот, который ты выбираешь.

&  Всю свою жизнь он провел в страхе перед... всем. И он был жестоким. Жестокость давала ему силу. Я видел много могущественных людей в своей жизни, и все они боялись и были жестоки, так что я знаю. Эта... смесь давала им силу над другими.

&  «Молчание может ранить так же сильно, как удар плетью», – написал поэт Садик Хан. Но иногда оно может быть единственным способом высказать правду.

&  Покров прошлого скроен из обрезков наших чувств и прошит нитями, которые не всегда разглядишь. Чаще всего лучшее, что мы можем сделать, – завернуться в него, прикрыв себя, или тащить его за собой в нашем стремлении вперед. Но все имеет свою причину и свое назначение. Зарождение каждой жизни, каждой любви, каждого действия, чувства и мысли имеет свои основания и призвано сыграть определенную роль. И порой мы понимаем их. Иногда мы видим прошлое очень ясно, и связи между отдельными его частями предстают перед нами так четко, что каждый шов, скрепляющий их, приобретает смысл, и мы читаем послание, зашифрованное в нем. В любой жизни, как бы полно или, наоборот, убого она ни была прожита, нет ничего мудрее неудачи и нет ничего яснее печали. Страдание и поражение, наши враги, которых мы боимся и ненавидим, добавляют нам капельку мудрости и потому имеют право на существование.



15 сент. 2015 г.

Southpaw

& Angela: Because we’re about to see Leila, I want to know what kind of shape you’re in.
    Billy: I’m a fuckin’ mess. When can I see my daughter?
    Angela: And you think I should let you see your daughter when you’re a fuckin’ mess?

& Tick: We start tomorrow.
    Billy: What, like training?
    Tick: No, baking cookies.

& Tick: Stop punches with your face... that’s not defense.

& Billy: Wait, he’s not gonna be hitting anything or I’m not gonna be hitting anything?
    Tick: You’re not gonna hit nothing. You work on your defense.
    Billy: Like, don’t hit anything? Like with my glove?


& Tick: You’re supposed to be able to protect them, you know? These kids coming up in here, I’m telling them a bunch of stuff that’s bullshit. It’s bullshit. «It’s gonna be all right.» «You can control your destiny.» «You could control this, you could control that.» You can’t control shit.

& Tick: What the fuck, man? What is this? What kind of, what kind of shit is this? God must have some kind of plan to teach me some kind of lesson. I just can’t figure out what it is.

& Announcer: Well, Hope’s fans would say it wouldn’t be Billy if he weren’t bleeding.

& Tick: Don’t let him get into your head. Don’t let him take this from you. You got one shot. Go southpaw. Go southpaw on his ass.

--
+ quotes on the IMDb

Halloween 3: AwesomeLand

Modern Family 6×6


& Lily: I think I’m gonna win the costume contest.
    Mitchell: Hey, now, honey, it’s not important if you win. It’s just for fun.
    Lily: But it’s more fun if you win. No offense, daddy.

& Jay: You look dynamite, honey.
    Gloria: Ay, thank you. I am princess Fiona.
    Jay: So does that make me a prince? Do I have to keep track of a crown all night?
    Gloria: No, you’re Shrek, the ogre.
    Jay: You mean that big green thing? Nah, I don’t want to walk around all night with an ugly rubber mask.
    Gloria: No. You just need to paint your face green, and that’s it.


& Jay: You do this every time. You go as a princess. I have to go as some freak. You’re beauty, I’m the beast. You’re Beyonce? I’m... that guy.

& Claire: I have a head for business and a bod for sin.
    Phil: Yes, you do.
    Alex: Ew! This is a common area!

--
On the IMDb

Грегори Д. Робертс — Шантарам (13/15)


&  – Взаимосвязь сознания и материи... Это своего рода тест, теперь ты знаешь это. Его можно испытать на любом человеке, утверждающем, что он знает смысл жизни. Каждый гуру и учитель, которого ты встретишь, каждый пророк и философ должен ответить тебе на два вопроса: «Каково объективное, общепризнанное определение добра и зла?» и «Какая связь между сознанием и материей?» Если он не сможет ответить на эти два вопроса, ... ты будешь знать, что он не прошёл этот тест.

&  Ревность, как и давшая трещину любовь, порождающая её, не желает брать в расчёт ни времени, ни пространства, ни мудрых, взвешенных аргументов. Ревнивец может бросить злобный упрёк мёртвому или ненавидеть абсолютно незнакомого человека за одно звучание его имени.

&  – Помни, – настойчиво говорил Кадер, – иногда приходится совершать дурные поступки ради высоких целей. Главное – быть уверенным, что наши цели правильные, а когда творим зло, признавать это честно, не лгать самим себе, не пытаться убедить себя в правильности своих действий.

&  Если вы убедите человека в том, что его упования тщетны, что он надеялся напрасно, вы убьёте его веру, убьёте ту светлую сторону его существа, которой необходимо, чтобы её любили.

&  Любовь нельзя убить. Её не убьёшь даже ненавистью. Можно задушить внутри себя влюблённость, нежность и даже влечение. Ты можешь убить всё это или превратить в прочно застывшее, свинцовое сожаление, но саму любовь ты всё равно не убьёшь. Любовь – это страстный поиск истины, иной, чем твоя собственная, и стоит тебе один раз её почувствовать, не обманывая себя, во всей полноте, и она останется навсегда. Каждый акт любви, каждый момент, когда сердце обращается к ней, – это часть вселенского добра, часть Бога или того, что мы называем Богом, а уж он-то не умрёт никогда.


&  Мужчины ведут войны, преследуя какую-то выгоду или отстаивая свои принципы, но сражаются они за землю и женщин. Рано или поздно прочие причины и побудительные мотивы тонут в крови и утрачивают свой смысл. Смерть и выживание оказываются в конце концов решающими факторами, вытесняя все остальные. Рано или поздно выживание становится единственной логикой, а смерть – единственным, что можно услышать и увидеть. И когда лучшие друзья кричат, умирая, а люди теряют рассудок, обезумев от боли и ярости в этом кровавом аду, а вся законность, справедливость и красота этого мира отбрасываются прочь вместе с оторванными руками, ногами и головами братьев, отцов и сыновей, – решимость защитить свою землю и женщин, – вот что заставляет людей сражаться и умирать год за годом.
     Вы поймёте это, слушая их разговоры перед боем. Они говорят о доме, о женщинах и о любви. Вы поймёте, что это правда, глядя, как они умирают. Если человек в свои последние мгновения перед смертью лежит на земле, он тянет руку, чтобы зажать в ней её горстку. Если умирающий ещё в состоянии сделать это, он поднимет голову, чтобы взглянуть на горы, на долину или равнину. Если его дом далеко, он думает и говорит о нём. Рассказывает о своей деревне или городе, в котором вырос. В конце имеет значение только земля. И в свой последний миг человек не будет кричать о своих принципах – он, взывая к Богу, прошепчет или выкрикнет также имя сестры или дочери, возлюбленной или матери. Конец – зеркальное отражение начала. В конце вспоминают женщину и родной город.

&  Одно из мучительных откровений для военного медика – приходится молиться о смерти человека столь же горячо и почти так же часто, как и о его жизни.

&  Сердце не могло смириться с фактом его смерти. Я слишком сильно его любил ..., чтобы он ушёл просто так – умер и дело с концом. Если такая громада любви может просто исчезнуть в земле, не говорить больше, не улыбаться, тогда любовь – ничто. А в это я не мог поверить, пребывая в ожидании некоего неизбежного воздаяния. Тогда я не знал того, что знаю сейчас: любовь – улица с односторонним движением. Любовь, как и уважение, – это не то, что ты получаешь, а то, что ты отдаёшь.

&  Когда знаешь, что идёшь на смерть, разум не приносит утешения. Когда приходит конец, понимаешь тщету гения и пустоту ума. А утешение можно найти, если оно, конечно, посетит тебя, в той странной, холодной как мрамор, смеси времени и места, ощущении, которое мы обычно и называем мудростью. ... Моим утешением на этой промёрзшей горной гряде была память об улыбке на лице Прабакера и звучание голоса моей матери: «Что бы ты ни делал в жизни, делай это, не теряя мужества, и ты не сделаешь слишком много плохого...»



14 сент. 2015 г.

X+Y

& Nathan: I find any communication of a non-mathematical nature very difficult.

& Doctor: Would you like to play with it?
    Nathan: No.
    Doctor: Are you scared it will eat you?
    Nathan: No.
    Doctor: Is it because it’s a toy?
    Nathan: No. Because stegosauruses aren’t carnivores.

& Julie: Gosh. That looks complicated. That’s not schoolwork then?

& Julie: Wait, why don’t you try and explain it to me? I might be able to help you... Hmm?
    Nathan: You can’t.
    Julie: Why not?
    Nathan: You’re not clever enough.

& Nathan: What’s that for?
    Martin: It’s to give it a shake. It’s my hand, isn’t it? It’s what men do when they agree.
    Nathan: I don’t like doing that.
    Martin: Yeah, well, we all have to do things we don’t like doing, but we fucking do them, don’t we? So give it here.
    Nathan: ... What does «fucking» mean?
    Martin: All in good time, son.

& Julie: I’m sorry, it’s just, uh... My son, he’s quite picky and he needs the meal number to be a prime number and there to be a prime number of prawn balls. And, um, if he had nine balls it wouldn’t be a prime number and number 48 isn’t... Isn’t... Isn’t a prime... Is it? Is it? I don’t know. Yes, I do. Um, yes, no, I’m right. 47. Is that okay?
    — Yeah...


& Martin: Look, Nathan, it’s your first night away and... And first nights away are always really, really shit. I mean, it’s only a fortnight, innit? That’s 14 days. And what’s 14?
    Nathan: A positive integer.
    Martin: Positive integer. So think positively. Which is the square root of?
    Nathan: 196.
    Martin: Whose prime factorisation is?
    Nathan: Two squared by seven squared.
    Martin: See?

& Isaac: Civilizations have used 10, not l2, digits to count for millennia.
    Luke: Yes, for purely primitive reasons, and the fact that we have 10 digits on our hands. My argument is that if we use base 12 it is an infinitely superior system, and more logical. It takes 12 months for the Earth to orbit the sun, there are 12 hours a night and 12 hours a day, and each of those hours there are 12 five-minute increments.
    Isaac: And what do you think, Nathan? You a member of the dozenalist society?

& Richard: When I speak to people of a non-mathematical nature, they always struggle with the notion that mathematics can be beautiful. But if beauty is truth and truth is beauty, well, then surely mathematics is the most beautiful thing of all.

& Martin: Panama hats, Richard? Really?
    Richard: Yes, it was a consensus decision. I discussed it with myself and I decided it would be a good idea.

& Martin: Been Nathan’s teacher for seven years, I wanna see this through. He’s a very sensitive kid.
    Richard: Yeah, yeah, I suppose children are like animals. You get attached to them after a while.

& Julie: Best of luck, darling.
    Nathan: There’s no such thing as luck.
    Julie: No.

& Julie: It matters because... Well, when... When somebody loves you, it means that they see something in you... That they think is worth something. So it sort of... It adds value to you. But it can be hard... You know,
when you love someone and they... They show no sign that they love you back, then ifs... Then it’s unequal. Or, um... When... When someone you love... is subtracted from you... Then it feels like, you know, that your value is less than it was. Does that make sense?

--
+ quotes on the IMDb

+ Soundtracks.

Prison Break-In

Arrested Development 3×7


& Lindsay: Did it ever occur to you that maybe Warden Gentles likes her?
    Michael: Likes her what?
    Lindsay: No, I... I mean, likes her, like, is attracted to her.
    Michael: Who’s the «her» in that sentence?
    Lindsay: Mom. Warden Gentles likes Mom.
    Michael: Her?
    Tobias: I’m afraid I’m with Michael on this. The guy runs a prison. He can have any piece of ass he wants.

& Michael: I wish I’d read The Man Inside Me.

& Michael: You think this is gonna work?
    Gob: It’s a jet pack, Michael. What could possibly go wrong?

& Michael: Wish I knew the layout of this place...
    Gob: Way ahead of you, Michael. Drew a map of it on my stomach. It’s upside down, so it might be a little awkward.


& George Michael: Well, the new facility isn’t so bad, huh? It’s a lot like school, only it’s air-conditioned. So I guess we can just, uh... just choose a cell to stay overnight in and, uh...
    Maeby: Oh, great. And you can take me through your thoughts about the screenplay beat by beat.
    George Michael: Sure. Yeah. «Because anything can happen when two people share a cell, coz.» It’s a line from... from New Warden.

& Narrator: And, just as the prisoners had proven... they could throw a gala as well as the rich... so the rich proved they could throw a riot just as well as the prisoners.

& George Sr.: I’ll tell you what: You let Oscar out, and you give us an hour in here... and, uh, we’ll call it even.
    Lucille: Please, Ward?..
    Warden Gentles: I can’t say no to the woman who gave me «chlamydia...» One hour.

& George Sr.: Are you ready to have some fun?

--
+ quotes on the IMDb

Грегори Д. Робертс — Шантарам (12/15)


&  В мире нет другого животного, способного выставить человека в таком смешном виде. Кошка может заставить вас выглядеть неуклюжим, собака – глупым, но только лошади дано добиться и того и другого одновременно. А затем лошадь слегка ударит хвостом, ненароком наступит тебе на ногу – и ты сразу понимаешь, что она сделала это намеренно.

&  Индиец не в силах противиться трём вещам: красивому лицу, сладкозвучной песне и приглашению к танцу.

&  Он сказал мне однажды, чистя свою серую кобылу: «Все лошади хорошие, но не всякий человек хорош». С тех пор прошло много лет, но каждый раз, когда я сталкивался с жестокостью, предательством, другими проявлениями эгоизма, особенно моего собственного, я ловил себя на том, что повторяю фразу Назира: Все лошади хорошие, но не всякий человек хорош.

&  – Если нужно подобрать определение больного разума, по-настоящему больного, – нет никого хуже тех, кто хочет, чтобы война, любая война, никогда не кончалась.

&  – Вы предпочитаете, чтобы люди отзывались о вас плохо?
     – Не знаю. Мой друг Дидье говорит, что расхваливать людей за их спиной чудовищно несправедливо: ведь единственное, от чего нельзя себя защитить, – комплименты, которые тебе расточают.

&  – Значит, так. Вселенная возникла около пятнадцати миллиардов лет назад и была первоначально абсолютно простой, но постепенно становилась всё более и более сложной. Это движение от простого к сложному встроено в ткань, из которой соткана Вселенная, и называется тенденцией к усложнению. Мы все – продукты этого усложнения, как и птицы, пчёлы, деревья, звёзды и галактики. И если даже нам суждено быть уничтоженными космическим взрывом в результате столкновения с астероидом или что-нибудь в этом роде, возникнет какое-то иное выражение нашего уровня сложности – ведь именно это делает Вселенная. И так, вероятно, будет происходить повсюду во Вселенной...
     Окончательная и предельная сложность – место, где сходятся все отдельные сложности, – это то, или тот, кого мы можем назвать Богом. И всё, что способствует этому движению к Богу, усиливает и ускоряет его, – хорошо. Всё, что ему препятствует, мешает, замедляет его – плохо. И если мы хотим знать, плохо что-то или хорошо, скажем, война, или убийство, или контрабанда оружия для повстанцев-моджахедов, мы задаём вопросы: «Что случится, если все будут делать это?», «Поможет ли это нам здесь, в этом маленьком уголке Вселенной, попасть туда, к Богу, или помешает?» И тогда мы получим достаточно ясное представление, хорошо это или плохо. А что ещё более важно: мы знаем, почему это хорошо или плохо.


&  – Но у меня возникла пара вопросов... В мире есть неживая субстанция, например, камень и живая – деревья, рыбы, люди. В вашей космологии не говорится, откуда берутся жизнь и сознание. Если камни сделаны из того же материала, что и люди, как получается, что камни неживые, а люди – живые? То есть, как возникает живое?..
     – Знаешь ли ты английского философа Бертрана Рассела ? Читал ли какие-нибудь из его книг? ... Я часто не согласен с выводами Бертрана Рассела, но мне нравится, как он приходит к ним. Во всяком случае, он сказал однажды: «Всё, что можно растолковать коротко, не следует растолковывать длинно». И я согласен с этим. А ответ на твой вопрос такой: жизнь – свойство всех вещей. Можем назвать это характеристикой – одним из моих любимых английских слов. Если английский не твой родной язык, слово «характеристика» звучит удивительно – как стук барабана или треск древесины, которую рубят, чтобы разжечь костёр. Продолжая вышесказанное: каждый атом Вселенной имеет характеристику жизни. Чем сложнее сочетание атомов, тем сложнее выражение характеристики жизни. В камне расположение атомов очень простое, поэтому и жизнь в камне настолько проста, что мы не можем её видеть. Кошка представляет собой очень сложное расположение атомов – следовательно, жизнь в ней вполне очевидна. Но жизнь есть во всём, даже в камне, и даже тогда, когда мы не в состоянии её видеть.
     – Откуда вы почерпнули эту идею? Из Корана?
     – Эта концепция имеется в той или иной форме в большинстве великих религий. Я слегка изменил её, чтобы она соответствовала тому, что мы узнали о мире за несколько последних столетий. Но священная книга Коран вдохновила меня на это исследование, потому что Коран велит мне изучать всё и узнавать всё, чтобы служить Аллаху.
     – Но откуда берётся эта характеристика жизни? – не унимался я в полной уверенности, что поймал его, наконец, в ловушку, в тупик, где оказываются редукционисты с их склонностью всё упрощать.
     – Жизнь, как и все прочие характеристики всего сущего во Вселенной, такие как сознание, свободная воля, тенденция к усложнению и даже любовь были даны Вселенной светом в начале времён, известном нам.
     – При «большом взрыве»? Вы это имеете в виду?
     – Да. «Большой взрыв» распространялся из точки, называвшейся «сингулярностью» – ещё одно моё любимое английское слово, – почти бесконечно плотной, почти бесконечно горячей, при этом, как мы знаем, не занимающей пространства или времени. Эта точка – кипящий котёл лёгкой энергии. Что-то заставило её расшириться – мы до сих пор не знаем, что это было, – и от этого света возникли все частицы, все атомы, а также пространство и время, и все известные нам силы. Итак, в начале Вселенной свет дал каждой маленькой частичке набор характеристик, а по мере того, как эти частички соединялись друг с другом всё более сложным образом, характеристики проявляли себя всё более и более многообразно.



13 сент. 2015 г.

Hungry Ghosts

Hell on Wheels 5×6


& Bohannon: Hell.

& Bohannon: I tried that once... Going back home.

& Brother Young: Do you know who I am, young lady?
    Eva: My mama taught me to love you. Same as I loved Jesus and Joseph Smith.
    Brother Young: You’re a Mormon.
    Eva: Jack Mormon.


& Durant: You will remain as you are... An aging charlatan, the polygamous master of a doomed and desert-locked sect!

& Brother Young: Our contract stands for now. Lay one track north of Salt Lake, and you’ll learn why they call me the Lion of the Lord. I’ve defeated the United States Army. I’d damn sure make short work of you.

& Mei: For my father. Light will help ghost find his way home. For your ghosts. Those you have buried and those you could not. When light goes out, they will be home.

--
On the IMDb

Desert Storm

Tyrant 2×9


& Jamal: I won’t run away. I’m not a coward. Neither will you, Mahmoud.

& Leila: We’d have a general with no army. Jamal controls the treasury. I have no way to pay Solomon’s soldiers.
    Molly: I do.


& Leila: The only way to preserve your place in the future of Abuddin is sacrifice your father’s.
    Ahmed: How?
    Leila: I’m working on it.

--
On the IMDb

Грегори Д. Робертс — Шантарам (11/15)


&  Хороший солдат не тот, который может черт знает что натворить, а тот, который может все вытерпеть.

&  Сказать, что у человека в душе, можно лишь после того, как начнешь отнимать у него одну надежду за другой.

&  Кадербхай говорил, что если мы завидуем чему-то достойному, стремясь подняться до него, это приближает нас к мудрости. Я надеюсь, что он был неправ. Я надеюсь, что это приближает к чему-то большему...

&  Если мы не гордимся тем, как добываем деньги, они не имеют для нас ценности. Если мы не можем с их помощью улучшить жизнь наших близких, заработок теряет для нас смысл.

&  ...отдавая дань традиции, в заключение торговли я произнес одно из самых ужасных, но вежливых по форме проклятий-пожеланий, принятых среди бизнесменов: «Да родятся у тебя десять дочерей, и пусть все они найдут достойных женихов», что подразумевает обеспечение приданого в десятикратном размере, способное разорить самого состоятельного человека.

&  – Лин, мужчина должен найти хорошую женщину и завоевать ее любовь. А потом заслужить ее уважение. А потом дорожить ее доверием. И так должно быть долгие годы, пока они живут, пока не умрут. Вот в чем вся соль. Это самая главная вещь на свете. Для этого мужчина и существует, йаар. Мужчина становится мужчиной только после того, как он завоюет любовь женщины, заслужит ее уважение и сохранит ее доверие, а без этого он не мужчина.

&  – Фанатизм – это противоположность любви, – провозгласил я, вспомнив одну из лекций Кадербхая. – Как-то один умный человек – мусульманин, между прочим, – сказал мне, что у него больше общего с разумным, рационально мыслящим иудеем, христианином, буддистом или индусом, чем с фанатиком, поклоняющимся Аллаху. Даже разумный атеист ему ближе, чем фанатик-мусульманин. Я чувствую то же самое. И я согласен с Уинстоном Черчиллем, сказавшим, что фанатик – это тот, кто не желает изменить свои взгляды и не может изменить тему разговора.


&  Когда мы по-настоящему любим кого-нибудь, то сначала больше всего боимся, что он разлюбит нас. Но на самом деле нам надо бояться, что мы разлюбим его, когда он умрет и оставит нас.

&  Осознание себя личностью некоторым образом подобно координатам на карте города, где нанесены пересечения наших дружеских связей. Мы знаем, кто мы, и определяем себя относительно людей, которых любим, и причин своей любви к ним.

&  Один воин-моджахед как-то сказал мне, что судьба дарует нам в нашей жизни трёх учителей, трёх друзей, трёх врагов и три большие любви. Но все двенадцать предстают в других обличьях, и мы никогда их не распознаем, пока не влюбимся, не бросим и не сразимся с ними.

&  Карла мне однажды сказала, что мы все пытаемся убить себя по нескольку раз в жизни, и рано или поздно мы преуспеваем в этом.

&  Для некоторых мужчин слёзы хуже, чем побои: рыдания ранят их больше, чем башмаки и дубинки. Слёзы идут из сердца, но иные из нас так часто и так долго отрицают его наличие, что когда оно начинает говорить, одно большое горе разрастается в сотню печалей. Мы знаем, что слёзы – естественное и хорошее душевное проявление, что они свидетельство силы, а не слабости. И всё же рыдания вырывают из земли наши спутанные корни; мы рушимся, как деревья, когда плачем.

&  Хороший мужчина настолько силён, насколько это нужно правильной женщине с ним рядом.

&  Мы все в той или иной степени боремся с беспокойством и стрессом при помощи коктейля из химических веществ, вырабатываемых в нашем теле и поступающих в мозг. Главные среди них относятся к группе эндорфинов – пептидных медиаторов, обладающих способностью облегчать боль. Беспокойство, стресс, боль запускают эндорфинную реакцию как естественный защитный механизм. Когда мы принимаем какой-нибудь наркотик – морфий, опий и особенно героин, – тело перестаёт вырабатывать эндорфины. Когда мы прекращаем принимать наркотики, возникает задержка от пяти до четырнадцати дней, прежде чем организм начинает новый цикл производства эндорфинов. И именно в этот чёрный, мучительный, бесконечно тянущийся промежуток в одну-две недели мы осознаём по настоящему, что такое беспокойство, стресс и боль.
     «Каково это, – спросила однажды Карла, – ломка после прекращения приёма героина?» Я попытался ей объяснить. Вспомни все случаи в своей жизни, когда ты испытывал страх, сильный страх. Кто-то крадётся сзади, когда ты думаешь, что один, и кричит, чтобы напугать тебя. Шайка хулиганов смыкает вокруг тебя кольцо. Ты падаешь во сне с большой высоты или стоишь на самом краю отвесной скалы. Кто-то держит тебя под водой, ты чувствуешь, что дыхание прерывается, и рвёшься, пробиваешься, хватаешься руками, чтобы выбраться на поверхность. Ты теряешь контроль над автомобилем и видишь, как стена мчится навстречу твоему беззвучному крику. Собери в одну кучу все эти сдавливающие грудь ужасы и ощути их сразу, одновременно, час за часом и день за днём. Вообрази вдобавок всю боль, когда-то испытанную тобой: ожог горячим маслом, острый осколок стекла, сломанную кость, шуршание гравия, когда ты падаешь зимой на ухабистой дороге, головную боль, боль в ухе и зубную боль. Сложи их вместе – защемление паха, пронзительные вопли от острой боли в желудке – и почувствуй их все сразу, час за часом и день за днём. Затем подумай обо всех перенесённых тобой душевных муках – смерть любимого человека, отказ возлюбленной. Вспомни неудачи и стыд, невыразимо горькие угрызения совести. Добавь к ним пронзающие сердце несчастья и горести и ощути их все сразу, час за часом и день за днём. Всё это и есть ломка при прекращении приёма героина. Ломка – это жизнь с содранной кожей.



12 сент. 2015 г.

Elixir of Life

Hell on Wheels 5×5


& Bohannon: If you’re smart, you’d make Thor Gundersen part of your past. Forget him.
    Chang: Perhaps it is you, Mr. Bohannon, who needs to put Thor Gundersen behind him.

& Bohannon: You’re not the first person to buy Swede’s stock, Mr. Young...
    Phineas: Brother Gundersen is Norwegian.
    Bohannon: He’s fooled a lot of folks. Most of ’em dead now.

& Chang: I was told that, in America, to embrace the future, one needs to forget the past... So, I say, let old grudges and rivalries melt away with the winter snow, and allow new flowers to blossom in their place.


& Psalms: Mr. Durant, I’ve been working for you goin’ on four years now. Hear what you tellin’ folk. Land bought today be worth 10 time what it cost tomorrow. Only right that the men would make it worth somethin’ in the first place, make some money off it, same as you. Now, you ain’t gonna sell it to us, better be a reason other than the one I’m thinking you got...
    Durant: There is nothing... I can say... to you... that would prevent... me... from selling you land that you wish to buy.

& Maggie: What are you up to, New York?
    Durant: Laramie is not going to be the hub of the Union Pacific, Maggie. Cheyenne is.

--
On the IMDb

Zanjir

Tyrant 2×10


& Jamal: And the evidence will implicate the Caliphate?
    Col. Mahmoud: I’ll be running the investigation, so the evidence will prove whatever you want proven.

& Rami: I’ve spent my life in places with different names for hell. Darfur, Burundi, Ma’an... You really think I want to bring a child into this world?



& Jamal: To show my good faith, I’ve decided to increase your contract by... 19%.

& Leila: What if I were to remove my husband from the equation?

--
On the IMDb

Σ They’re continuing kill the cast. Mom? And now Jamal? WTF. No one will remain to the end.

Грегори Д. Робертс — Шантарам (10/15)


&  – Если спросить человека, почему убийство или какое-нибудь иное преступление недопустимо, он скажет, что это запрещает закон, или Библия, или Упанишады, или Коран, или буддизм с его «путем спасения», или его собственные родители, или другое авторитетное лицо. Но почему это недопустимо, он не знает. То, что они утверждают, верно, но почему это верно, они не могут сказать. Чтобы понять любое действие или его мотив, или последствие, нужно прежде всего задать два вопроса. Первый: что произойдет, если все будут делать то же самое? И второй: будет ли это способствовать тенденции к усложнению или препятствовать ей?

&  – Возьмем убийство. Что произойдет, если все станут убивать друг друга? Будет это способствовать усложнению или препятствовать?
     – Скорее, это будет способствовать упрощению.
     – Да. Мы, человеческие существа, – самый сложный пример организации материи – из известных нам. Но мы не предел развития Вселенной. Мы будем и дальше изменяться вместе с ней. А если мы истребим друг друга, то прекратим этот процесс. Вся эволюция, длившаяся миллионы и миллиарды лет, пропадет впустую. А как с воровством? Если все станут красть, к чему это приведет?
     – Тут тоже, вроде бы, понятно. Если все начнут красть друг у друга, то зациклятся на этом и будут тратить на это столько времени и денег, что развитие затормозится, и мы никогда не достигнем...
     – Предельной сложности. Именно поэтому убийство и воровство являются злом – не потому, что так утверждает какое-либо учение или закон, или духовный лидер, а потому, что в случае, если все начнут заниматься этим, мы не будем двигаться вместе со всей вселенной к предельной сложности, то есть, к Богу. Точно так же верно и обратное. Почему любовь – добро? Что случится, если все люди будут любить всех других? Будет это способствовать развитию?
     – Да, – сказал я, удивляясь тому, как ловко он подвел меня к этому выводу.
     – Конечно. Всеобщая любовь значительно ускорила бы наше движение в Богу. Любовь – это добро, как и дружба, верность, честность, свобода. Мы всегда знали, что все это хорошо – так говорили нам и наши сердца, и наши учителя, – но лишь найденное нами определение добра и зла позволяет нам сказать, почему это хорошо.


&  – Возьмем еще более наглядный пример. Предположим, ты стоишь в комнате, и перед тобой стол. В противоположном конце комнаты находится твоя мать, а какой-то злодей держит нож у ее горла, собираясь зарезать ее. На столе есть кнопка, и если ты ее нажмешь, злодей умрет, а мать будет спасена, если же нет – он убьет твою мать. Третьего не дано. Как ты поступишь?
     – Нажму кнопку, разумеется.
     – Разумеется, – вздохнул он, возможно, сожалея, что я нисколько не колебался, приняв это решение. – И как по-твоему, нажав кнопку и спасши тем самым свою мать, ты поступил правильно или нет?
     – Конечно, правильно, – ответил я, не колеблясь.
     – Нет, Лин, боюсь, что неправильно. Мы только что видели, что в свете найденного нами объективного определения добра и зла убийство всегда зло, поскольку препятствует прогрессу. Но ты в данном случае действовал из лучших побуждений и, действуя так, совершил зло.

&  Совершил зло из лучших побуждений... Совершил зло... из лучших побуждений.

&  Кадербхай как-то сказал, что всякий добродетельный поступок продиктован нечистой совестью.

&  Мы можем отвергнуть свое прошлое, но оно продолжает мучить нас, оно следует за нами, как тень, которая назойливо, вплоть до самой смерти, шепчет нам правду о том, кто мы такие.

&  Он не усвоил урок с первого раза, как это свойственно всем нам.

&  В жизни Маурицио был высоким, хорошо сложенным мужчиной. Мертвый и голый, он казался съежившимся, похудевшим. Наверное, его следовало пожалеть. Даже тот, кого мы никогда и нисколько не жалели при жизни, заслуживает жалости, когда лежит мертвый перед нами. Жалость – разновидность любви, которая ничего не требует взамен и потому является своего рода молитвой. А по усопшему всегда надо помолиться. Замолкнувшее сердце, застывший купол недышащей груди, оплывшие свечи глаз требуют молитвы. Каждый умерший – это разрушенный храм, и глядя на него, мы должны пожалеть его и помолиться за него.



11 сент. 2015 г.

True Story

& Pat Frato: I’m not sure Christian Longo deserves to have his story heard.
    Michael Finkel: Everybody deserves to have their story heard.

& Michael Finkel: It’s not easy to relate to someone accused of four murders, but everybody understands a child needing a toy.

& Michael Finkel: «When I lost my position at the realtor’s, Mary Jane thought I’d tried to get fired, but I never said it was a job I didn’t want.» So that’s a double negative, «never said I didn’t want.» It’s weak, a double negative. In good journalism, we would write, «It was a job I wanted.»
    Christian Longo: I get it. Two negatives don’t make a positive.


& Christian Longo: Sometimes the truth isn’t believable. That doesn’t mean that it’s not true.

& Jill: Can I play you something?.. «Se la mia morte brami.» «If you crave my death.» Carlo Gesualdo wrote it in 1611, a few years after killing his wife and newborn son...


--
+ quotes on the IMDb

The Ocean Walker

Arrested Development 3×6


& Michael: I am getting married.
    George Sr.: Who the hell to?

& Narrator: That’s when Michael finally accepted... that Rita wasn’t coming... and that local calls were 2.95 a minute.
    Michael: Come on!
    Narrator: That’s where they get you.


& George Michael: That’s the plastic fruit, Dad.
    Michael: It’s very convincing fruit. Okay? And... She’s goin’ back in for another?.. You know, they don’t even have bananas in England. Okay, son?

--
+ quotes on the IMDb

Грегори Д. Робертс — Шантарам (9/15)


&  Когда люди поют, они не лгут и не прячут своих секретов, а Индия – это нация певцов, и их первая любовь подобна песне, которую мы затягиваем, если слез оказывается недостаточно.

&  Почти все мы притворяемся, с большим или меньшим успехом, что можем разделить минуту, в которой живем, с кем-то другим. Но прошлое у каждого из нас – необитаемый остров.

&  – Принято считать, что деньги – корень всего зла. Но это не так. На самом деле наоборот: не деньги порождают зло, а зло порождает деньги. Чистых денег не бывает. Все деньги, циркулирующие в мире, в той или иной мере грязные, потому что абсолютно чистого способа приобрести их не существует. Когда тебе платят за работу, от этого где-то страдает тот или иной человек.

&  – Я знаю одно: истина в том, что человек непрерывно страдает. Когда он утверждает обратное, он лжет. Просто так устроен мир.

&  Правительство держит под контролем удаление сточных вод, но если бы никто не стремился на этом нажиться, не было бы черного рынка дерьма. Черный рынок возникает там, где жадность сталкивается с ограничениями.

&  – Видишь ли, жизнь полна неожиданностей, и, как говорил мой нью-йоркский дядя, для обыкновенных трудяг эти неожиданности по большей части неприятные.

&  То хорошее, что в нас есть, всегда в какой-то степени основывается на нашей самоуверенности.

&  – Секрет только тогда бывает настоящим секретом, когда ты мучаешься, храня его.

&  – Знаешь, ненависть – вещь очень стойкая, она умеет выживать.


&  Карла как-то сказала, что когда мужчина колеблется, он хочет скрыть то, что он чувствует, а когда смотрит в сторону – то, что думает. А у женщин все наоборот, добавила она.

&  Я прошелся в последний раз вдоль прилавков базара Завери, чувствуя, как меня грызет раздражение, тот не направленный на что-либо конкретное неуправляемый гнев, причиной которого является ощущение впустую растрачиваемой жизни.

&  – Люди не теряют веру в любовь и не перестают желать ее. Они просто не верят больше в счастливый конец. Они верят в любовь и влюбляются, хотя и знают, что... что любовные истории почти никогда не заканчиваются так же хорошо, как начинались.

&  – Никто никогда не получает того, что хочет. Никто.

&  Ложь, c помощью которой мы пытаемся обмануть самих себя, порождает призраков, населяющих пустой дом по ночам.

&  – Индийцы – это азиатские итальянцы. Разумеется, с таким же успехом можно утверждать, что итальянцы – это европейские индийцы, суть от этого не меняется. В индийцах очень много итальянского, а в итальянцах – индийского. Оба народа поклоняются Богоматери – им нужно божество женского пола, даже если их религия не выдвигает таковых на первый план. Все без исключения мужчины той и другой нации поют, когда у них хорошее настроение, а все без исключения женщины танцуют, направляясь в магазин за углом. Пища у них – музыка для тела, а музыка – пища для сердца. Как индийский, так и итальянский язык делают каждого человека поэтом, а из каждой banalitè творят нечто прекрасное. Любовь в этих странах – «amore», «пияр» – превращает каждого мафиози в рыцаря, а каждую деревенскую девчонку – в принцессу, хотя бы на тот миг, когда ваши глаза встречаются в толпе.

&  – Отец был упрямым человеком – ведь только из упрямства можно податься в математики, мне кажется. Возможно, и сама математика – некая разновидность упрямства, как ты считаешь?

&  – Карла говорит, что депрессии подвержены только те люди, которые не умеют грустить.
     – Она не права! Никто лучше меня не знает, что такое tristesse. Это совершенное, свойственное только человеку проявление чувств. Многие животные умеют радоваться, но только человек наделен способностью выражать великолепную грусть.



10 сент. 2015 г.

Strangerland

& Catherine: We have to keep looking. We have to.
    Rae: Maybe you should look at home...
    Catherine: What do you mean?
    Rae: That’s what they do sometimes. They leave of their own volition. Because they have to.


& Matthew: If I could just take back that moment...

--
+ quotes on the IMDb

Won't You Be Our Neighbor

Modern Family 6×5


& Phil: I’m in kind of in a delicate spot— stuck between my wife and the guy next door, but I’m pretty sure I can satisfy them both simultaneously.


& Jay: Check this out. What’s my biggest problem in the bedroom?.. It’s that I’m always wearing the same socks because they’re always up front.

--
+ quotes on the IMDb