Robert X. Cringely — Fire Your Boss

The best place to cut IT organizations is generally at the top.

...one of the great problems in IT management is that the big bosses typically haven't a clue what is happening, what is needed to happen, and what it all should cost. There is a role for trust here, but if the Big Guy is signing off on a budget he can't even read, much less understand, well something is wrong. Some IT departments like this, of course, just like my students liked it when class had to be cancelled (they liked getting LESS for their money), but in tough times, facing reality and speaking the truth is usually the best course.

    If your boss doesn't understand your job enough to describe it in technical detail, that boss is in the wrong job.

---

    If you are managing an IT shop and can't write the code to render "hello world" in C, html, php, and pull "hello world" from a MySQL database using a perl script, then YOU are in the wrong job.

    I should point out that these latter tasks can be copied and pasted straight from properly composed Google queries. They aren't a test of programming knowledge at all, just of the ability to use the Internet. Yet many technical managers will fail and should get the boot as a result. You can't manage what you can't understand.

    ... What's really needed, after all? That knowledge is in your organization, though often not where it is available to the decision makers. The essence of efficiency is doing only the parts that are absolutely needed and almost every shop has at least one project that everyone except the big boss knows is either pointless or hopeless.

    This could be a good time to embrace open source tools. Yes, there is a learning curve, but the price is right and I can argue that open source quality is substantially better.

(in toto)

Людмила Улицкая — Девочки

*  Следующий виток злодеяния был чистым экспромтом. Виктория не была особенно уж плохой девочкой. Дурная мысль овладела ею и, как у талантливых людей бывает, талантливо развивалась.

Джеймс Клавелл — Сёгун

Азиатская сага — 1

*  Карма — начало знания. Дальше идет терпение. Терпение очень важное качество. Сильные люди — терпеливые. Терпение — значит сдерживание себя при семи чувствах: ненависть, любовь, радость, беспокойство, гнев, огорчение, страх. Если вы не даете себе воли в выражении этих семи чувств, вы терпеливы, тогда вы скоро поймете характер всех вещей и будете в гармонии с вечностью.
*  Сегодня — это всегда. Завтра может случиться очень многое.
*  — Ваше первое правило — терпение, второе — терпение.
*  Как просто поймать человека, все, что вам надо, — это знать правильную приманку.
*  Начался дождь, но он не обратил на него внимания, он смотрел на сад, которым уже привык любоваться. Теперь все это имело вид места побоища. Маленький мостик был сломан, пруд вытек, ручеек исчез.
    — Неважно, — сказал он, ни к кому не обращаясь, — горы живы.
*  Как странно, что даже самые умные и хитрые люди часто видят только то, что они хотят видеть, и редко видят что-нибудь даже за самыми тонкими фасадами. Или они игнорируют реальность, гоня ее от себя. И потом, когда весь мир рассыпается на кусочки и они стоят на коленях, разрезав живот или вскрыв себе горло, или выскакивая в замерзающий мир, они будут рвать на себе волосы, оплакивать свою карму, порицать богов или ками, своих господ или мужей, вассалов — что-нибудь или кого-нибудь, но никогда себя. Удивительно.
*  Bаш враг никогда не бывает более вежлив, чем когда планирует или уже спланировал ваше убийство.
*  — Любовь — христианское слово. Любовь — христианское понятие, христианский идеал. У нас нет слова "любовь" в вашем понимании. Обязанность, верность, честь, уважение, желание, эти слова и мысли — это то, что есть у нас и в чем мы нуждаемся.
*  Думать о плохом — действительно легче всего.
    Чем больше о нем думаешь, тем больше накликаешь на себя несчастья.
    Думать о хорошем, однако, требует усилий. Это одна из вещей, которая дисциплинирует, тренирует... Так что приучай свой мозг задерживаться на приятных духах, прикосновении шелка, ударах капель дождя о седзи, изгибе этого цветка в букете, спокойствии рассвета. Потом, по прошествии времени, тебе не придется делать таких больших усилий и ты будешь ценить себя, ценить нашу профессию и славить наш мир.
*  — Разве это не мятеж? Да или нет?
    — Да, но есть смягчающие обстоятельства.
    — Нет "смягчающих обстоятельств", когда это касается мятежа против своего суверена.
    — Если вы не победите.
*  — Какую ценность имеет титул? Власть — единственно важная вещь.
*  Разве жизнь — это не капля росы в капле росы?

---

*  Годами он учился думать о них как о героях пьесы, людях, которых вы любили и за которых отдали бы жизнь, пьесы, которая никогда не кончится. Иначе боль от расставания была бы слишком сильной.
*  — Когда мне было четырнадцать лет, у меня в течение года был учитель — монах по имени Джиро. Когда-то он был христианским священником, ...но, к счастью, он понял, что это была ошибка. Я всегда помню одну вещь, которую он сказал мне. Он сказал, что христианская религия уязвима, потому что их главный бог, Иисус, сказал, что все люди должны "любить" друг друга; он ничего не говорит о чести или обязанностях, — только о любви. А также, что жизнь священна; "Не убий"!
    Каково? И другие глупости. ... Я подумал, что, если они "любят друг друга", может быть, мы сможем управлять их вожаком, убив или угрожая убить одного из его людей.
*  — Пошли вниз, англичанин. Ты устал, и я устал, а усталые люди ошибаются.
*  Японцы имеют шесть лиц и три сердца. Говорят, что они считают, что человек имеет фальшивое сердце во рту, чтобы видеть весь мир, другое в груди, чтобы показывать его своим особо близким друзьям и своей семье, и настоящее сердце — истинное, секретное, которое никому никогда не известно, за исключением его самого, спрятанное только Бог знает где.
*  В эту ночь Торанага не мог спать. У него это бывало редко, так как обычно он мог отложить самые насущные проблемы до следующего дня, зная, что если он доживет до него, то сможет решить их лучшим образом. Он уже давно установил, что спокойный сон может дать ответ на самые сложные головоломки, а если нет, то чего беспокоиться? Разве жизнь — это не капля росы в капле росы?
*  — Хорошая собака! — сказал Ябу вслух Блэкторну и слегка улыбнулся. — Все, что нужно, это твердая рука, несколько костей и немного плетей.
*  Десять тысяч вопросов роились в голове, но, согласно своим правилам, он временно отключился от них, чтобы сконцентрироваться на непосредственной опасности.
*  — Вы бы заплатили сто тысяч коку, чтобы стать сегуном? Ваша родословная восходит к Тахасиме, не так ли? Ябу сказал гордо:
    — Я бы не заплатил ничего. Деньги — грязь — игрушка для женщин, чтобы играть с дерьмовыми купцами или для них. Но если бы было возможно невозможное, то я бы отдал собственную жизнь и жизнь жены, матери и всех детей, за исключением моего единственного сына, а также всех моих самураев в Изу и всех их женщин и детей, чтобы побыть сегуном один день.
    — А что бы ты отдал за Восемь Провинций?
    — Все то же, кроме жизни моей жены, матери и сына.
    — А за провинцию Суруга?
    — Ничего, — сказал Ябу с презрением. — Икава Джикья ничего не стоит. Если я не получу его голову и все его потомство в этой жизни, я сделаю это в другой.
*  — Извините меня за мою грубость. Вы правы, что рассердились. Я только глупая женщина. Пожалуйста, будьте терпеливы и простите меня, Анджин-сан.
    Гнев Блэксорна сразу стал стихать. Какой мужчина мог долго сердиться на женщину, если она открыто признается, что она была не права, а он прав?
*  — Сколько времени вы были одна?
    — Мы говорим, что время не имеет единой меры, это время может быть как заморозок, или молния, или слеза, или осада, или шторм, или заход солнца, или даже как скала. ...
    — Сколько вам было лет, когда вы вышли замуж?
    — Много, Анджин-сан. Очень много. Мы говорим: возраст подобен заморозку, или осаде, или заходу солнца, иногда даже скале...
*  На войне и в мирное время хороший враг может быть более ценен, чем хороший союзник.
*  Как просто поймать человека, все, что вам надо, — это знать правильную приманку.
*  — Мой господин благодарит вас и говорит, что то, о чем вы просили, видимо, возможно. Он всегда старается помочь вам.
    — Стараться — абстрактное слово и недостаточное.
    — Да, господин. Но я помню, что вы раньше говорили: иногда бывает разумным стать абстрактным.
*  — Японский очень простой язык по сравнению с другими языками. Нет артиклей, нет "зе", "э" или "эн". Нет спряжений глаголов и инфинитивов. Все слова правильные, кончаются на "масу" и вы можете сказать все, что угодно, используя только настоящее время, если захотите. Для вопроса надо только добавить после слова "ка". Для отрицания надо только заменить "масу" на "масен". Что может быть легче? "Юкимасу" означает "я иду", но также и "вы, он, она, оно, мы, они идут или пойдут", или даже "могут сходить". Даже множественное и единственное числа одинаковы.
    — Хорошо, какая разница между "я иду" — юкимасу и "они пошли" — юкимасу?
    — В интонации, Анджин-сан, и самом тоне. Слушайте: юкимасу — юкимасу.
    — Но они оба звучат как одно и то же.
    — Ах, Анджин-сан, это потому, что вы думаете на вашем собственном языке. Поймите, японец должен думать по-японски. Не забывайте, что наш язык — язык неопределенный. Все очень просто, Анджин-сан. Просто измените ваше представление о мире. Японцы только изучают новое искусство, они отделены от всего мира... Это все так просто.
*  — Было бы гораздо лучше, если бы ты знал, что тобою манипулируют. Будь терпелив, мой сын, все приходит с терпением, — советовал Торанага. — Скоро ты будешь манипулировать ими. Что ты сделал, все было очень хорошо. Но ты должен научиться понимать, что в голове у людей, если ты собираешься использовать их для себя — или для своего господина. Мне нужны вожди. Фанатиков у меня достаточно.
*  — Но почему никто не спросил меня сначала? Этот фазан для меня ничего не значил.
    — Фазан здесь ни при чем, Анджин-сан. Вы глава дома. Закон говорит, что никто из членов вашего дома не может ослушаться вас. Старый садовник умышленно нарушил закон. Весь мир распадется на кусочки, если люди позволят себе попирать закон.
*  — Марико-сан, не объясните ли вы мне. Кажется, я понимаю теперь, когда вы и господин Торанага говорите о карме и о том, что глупо беспокоиться о том, что есть, что существует. Многое прояснилось. Я не знаю почему — может быть, потому, что я никогда не был так испуган, может быть, это прояснило мне голову, но, кажется, я кое-что понял. Например, старый садовник. Да, это была моя ошибка, и я был на самом деле виноват, и я, конечно, сожалею, но это была ошибка, не умышленный выбор таких поступков. Так уж случилось, и с этим ничего не сделаешь. Минуту назад мы все чуть не погибли. И все беспокойства и сердечная боль были напрасны, не так ли? Карма. Да, я понимаю теперь, что такое карма.
*  Ёки-я говорил ему, что сад должен устраиваться вокруг камней, что без них сад пустой — просто место для выращивания растений.
*  — Что такое ками, Марико-сан?
    — Ками необъяснимо, Анджин-сан. Это похоже на дух, но это не дух, как душа, но не душа. Может быть, это бесплотная сущность вещи или человека... вы знаете, человек становится ками после смерти, но дерево, камень или растение, картина — тоже ками. Они существуют между небом и землей и навещают землю богов или покидают ее в одно и то же время.
*  — А Синто? Что такое Синто?
    — Ах, это тоже невозможно объяснить. Это похоже на религию, но это не так. Сначала это не имело даже имени — мы только называли это Синто, Путь Ками, тысячу лет назад, чтобы отличать от Батсудо, Пути Будды. Но хотя это и неопределимо, Синто — это сущность Японии и японцев, и хотя оно не является ни теологией, ни божеством, ни верой, ни системой этики, оно служит нашим оправданием существования. Синто — это культ природы мифов и легенд, в которые никто не верит всем сердцем, но все-таки каждый в целом их почитает. Человек есть Синто в то же самое время, если он рожден японцем.
*  — Пожалуйста, извините меня, потому что теперь я никогда не узнаю, какой секретный разговор они вели. Мне следовало держать их порознь.
    — Если Ябу-сан и Затаки-сан планируют измену за моей спиной, они сделают это независимо от того, пошлю я свидетеля или нет. Иногда мудрее дать добыче дополнительную свободу — совсем как при ловле рыбы, да?
*  — Что такое деньги? Ничего, только средство общения...
*  От реальности никуда не деться.
*  "Что мне делать?
    Ничего особенного. Быть терпеливым, стремиться к гармонии, отбросить все беспокойства, не думать о Жизни или Смерти, Гибели и Жизни после смерти, Сейчас или Потом и ввести в действие новый план. Какой план, — хотел он крикнуть в отчаянии. — Нет такого плана!"
*  Он не был японцем. Он не был с самого рождения обучен строить свои внутренние, непроницаемые для других стены, за которыми можно было бы спрятаться. Его лицо, манеры, поведение могли выдать их.
*  — Что? Даже если вы имеете возможность, вы не можете нанять паланкин?
    — Нет, если вы не имеете соответствующего ранга, Анджин-сан. Это очень мудрое правило, вы так не думаете? Доктора и очень старые люди могут путешествовать на лошади или в паланкине, или очень больные люди, если они имеют письменное разрешение от своего сюзерена. Паланкинами и лошадьми не разрешено пользоваться крестьянам или простолюдинам, Анджин-сан. Это может приучить их к дурным привычкам, правда? Для них более полезно ходить пешком.
    — А также это держит их на своем месте. Да?
    — О, да. Но это все делается для мира, порядка и "ва" — гармонии. Только купцы имеют деньги, чтобы их можно было на это тратить, а кто они такие, если не паразиты, которые ничего не создают, ничего не выращивают, ничего не делают, а только кормятся за счет чужого труда? Конечно, они все должны ходить пешком, не так ли? Это очень мудро.
*  Все другие путники и даже самураи быстро отступали в сторону и низко кланялись, ожидая, пока они пройдут.
    — Они все останавливаются и кланяются каждому?
    — О, нет, Анджин-сан. Только дайме и важным людям. И большинству самураев — да, это мудрое правило для простолюдинов. Если бы простые люди не уважали самураев и самих себя, как бы соблюдался закон и осуществлялось управление государством? Потом, это же касается всех. Мы останавливаемся и кланяемся и позволяем пройти посланцу императора, разве не так? Все должны быть вежливыми, правда? Дайме более низкого ранга должен спешиться и поклониться более важным дайме. Обычай правит всей нашей жизнью.
    — Скажем, а если два дайме одного ранга встретятся?
    — Тогда они оба должны будут спешиться и одновременно поклониться и пойти каждый своим путем.
*  Разве мужчина не цветок, сорванный ветром, и только горы и море, звезды и эта земля богов являются реальными и вечными?
*  — Ужасно, правда, не доверять никому.
    — О, нет, Анджин-сан, извините. Это только одно из самых важных жизненных правил — ни больше, ни меньше.
*  — Но этот человек не имел права...
    — О да, я согласна. И конечно, вы правы. Но пожалуйста... если вы позволите тому, что произошло, разрушить вашу гармонию — вы пропадете и я тоже. Пожалуйста, я умоляю вас, будьте японцем! Отбросьте этот инцидент — вот и все, один инцидент из десяти тысяч! Вы не должны позволять нарушать вашу гармонию. Отбросьте его в самый дальний уголок сознания.
    — Как? Как мне это сделать? Взгляните на мои руки! Я так чертовски зол, что не могу унять дрожь!
    — Посмотрите на этот камень, Анджин-сан! Послушайте, как он растет.
    — Что?
    — Прислушайтесь к росту камня, Анджин-сан. Сосредоточьте свое внимание на этом — на гармонии камня. Прислушайтесь к ками этого камня. Слушайте мою любовь — ради жизни! И ради меня...
    Так она старалась и понемногу преуспела в этом, и на следующий день они опять были друзьями, опять любовниками, опять в мире, она продолжала учить его, пытаясь подготовить помимо его воли к созданию внутреннего "восьмирядного заслона", помогая строить внутренние стены и бастионы, которые были для него единственным путем к гармонии и выживанию.
*  Плоские аллювиальные равнины изобиловали водой, каждый дюйм земли здесь возделывался. Воздух теперь был горячий и влажный, тяжелый от зловония человеческих испражнений, которые крестьяне разводили водой, заботливо поливая посадки.
    — Рис дает нам пищу, Анджин-сан, татами для сна, сандалии для ходьбы, одежду, чтобы укрываться от дождя и холода, солому, чтобы утеплять наши дома, бумагу для письма. Без риса мы не могли бы существовать.
    — Но такая вонь, Марико-сан!
    — Это небольшая цена за такую щедрость, да? Просто делайте как мы — открывайте свои уши, глаза и голову. Слушайте ветер и дождь, насекомых и птиц, слушайте рост насекомых и мысленно представляйте ваших потомков, приближающихся к концу жизни. Если вы это сделаете, Анджин-сан, вы скоро начнете чувствовать красоту жизни. Это требует практики... но вы станете совсем японцем, не так ли?
*  Готовьтесь к лучшему, но не бойтесь и худшего.
*  — Она здесь по двум причинам: во-первых, я хотел, чтобы она была здесь, и, во-вторых, потому, что я хотел, чтобы она была здесь!
*  — Могу ли я почтительно спросить у вас, господин, что имеется в виду под изменой?
    — Любые сомнения в приказе, решении, позиции любого сюзерена в любое время являются изменой, — бросил ему Торанага.
    Спина генерала напряглась:
    — Тогда я виновен в измене.
    — Тогда выйдите и совершите сеппуку — сразу же.
*  Он ясно и безжалостно сознавал: опасность велика. Измена и страх заразительны, и то и другое следует выжигать без всякой жалости в тот самый момент, когда они появляются. И все равно ты не можешь быть уверен, что они искоренены. Да, борьба, в которую он ввязался, не детская игра. Слабый — пища для сильного, сильный — добыча для очень сильного.
*  — Не думай о том доме, Анджин-сан, — прошептала Марико сразу же, как только над ним опустились сумерки воспоминаний, — настоящий дом здесь, другой далеко... Реальность здесь... Ты сойдешь с ума, если будешь искать "ва" в таком невозможном положении. Слушайте, если вы хотите мира, вы должны научиться пить чай из пустой чашки, — она показала ему как. Вы думаете, что в чашке реальность, вы думаете, что там чай — бледно-зеленый напиток богов. Если вы предельно сконцентрируетесь... О, учителя дзен могут вам это показать, Анджин-сан. Это самое трудное, но это и так легко. Как бы мне хотелось достаточно искусно показать вам это — тогда все в мире может быть вашим, что бы ни попросить... даже самые недостижимые дары... такие, как совершенное спокойствие.
    Он пробовал много раз, но никогда не мог потянуть жидкость, если ее там не было.
    — Ничего, Анджин-сан. Потребуется очень много времени, чтобы научиться, но когда-нибудь вы сможете.
    — А вы можете?
    — Редко. Только в моменты печали или одиночества. Но вкус несуществующего чая, кажется, придает смысл жизни. Это трудно объяснить. У меня получалось раз или два. Иногда вы достигаете "ва" с одной попытки.
*  — Мудрость и удачный план немногого стоят, если нет способов претворить их в деяние.
*  — Как вы узнали об этом, Дзеко-сан?
    — Мужчинам необходимо делиться секретами, госпожа, вот почему они совсем не похожи на нас. Взвалить на кого-нибудь свои тайны... А мы, женщины, открываем их, чтобы получить какие-нибудь преимущества. Немного серебра и чуткое ухо, а у меня есть и то и другое... Это все очень легко. Мужчина должен делиться секретами. Вот почему мы одерживаем над ними верх и они всегда оказываются в нашей власти.
*  — Ненависть идет от страха. Я не боюсь вас. Вам не нужно бояться меня. Никогда больше не нужно бояться.
*  — Мы непобедимы, вы и я! Японцы непобедимы! Конечно же, мы знаем, в чем смысл жизни!
    — Да, знаем.
    У Тайко странно блеснули глаза:
    — В чем же?
    — Долг, дисциплина и смерть! — произнес Торанага.
*  — Моя жизнь никогда не была моей собственностью, Анджин-сан. Она всегда принадлежала моему сюзерену и после него — моему господину. Таков наш закон.
    — Это плохой закон.
    — Да. И нет. Мы будем спорить о вещах, которых нам не изменить?
*  — Чем я могу тебе помочь?
    — Верить в то, что будет завтра.
*  — Любопытно, даже загадочно...
    — Да, господин. Любопытно, но не загадочно, прошу прощения. ...
*  — А что Ябу написал перед смертью? Оми прочитал:
      "Что — облака,
        Если не оправдание?
        Что — наша жизнь,
        Если не бегство от смерти?"
*  Первый раз, увидев вас, я сказал: "Для мятежа нет оправдания! " — а вы сказали; "Только одно — если вы выиграли! " Да, Анджин-сан, я полюбил вас с того раза. Все правильно, если вы побеждаете. Проигрывать — глупо! Непростительно!

---

*  — Извините, что я заставил вас так долго ждать.
*  — Да, господин, понял. Благодарю вас. Пожалуйста, извините меня за нетактичность, благодарю вас за ваше терпение.
*  — Пожалуйста, простите меня, господин, могу ли я изложить мою просьбу об оказании мне милости?
*  — Могу я спросить, чем я так оскорбил вас?
*  — Если я обидел вас, прикажите мне совершить сеппуку. Я не заслужил вашего гнева, господин, обрушившегося на меня, и мне трудно снести его.
*  — Могу ли я почтительно спросить у вас, господин, что имеется в виду под изменой?
*  — Прошу простить меня, господин. ...
*  — Домо. — Он возвратил тарелку с обязательной вежливой отрыжкой. — Бими дес! Превосходно!
*  — Вы правы — карма... Но все равно - извините.
*  — Очень хорошо, Анджин-сан. Очень мудро.
*  — Вы не возражаете?
    — Нет, совсем нет.

Азиатская сага — 2. Тай-Пэн

Дэн Симмонс — Отмороженный

Джо Курц — 2

*  Терпи дураков. А потом пускай уже они мучаются.
*  — Просто безумие — строить свою политику, основываясь на предположениях о намерениях врага... Нужно оценивать его возможности и готовиться соответственно.
*  Сбережешь розгу — испортишь ребенка.
*  — Ну, Джо, и как это называется?
    — Низость, подлость и глупость.

---

*  — И все же рано или поздно они припомнят старую аксиому: если хочешь, чтобы что-то сделали так, как надо, берись за работу сам.
*  — Эта штука с разделением властей, эта мысль о том, чтобы мы втроем держали в руках все вещи, это ведь как раз то, что старики римляне, наши предки, обычно называли тройкой.
    — Триумвиратом, — поправила Анжелина и тут же пожалела, что не вовремя открыла рот. Терпи дураков, — учил ее граф Феррара. — А потом пускай уже они мучаются.
*  Еще в ранней молодости Джеймс Б. Хансен познал глубокую истину, а именно то, что едва ли не все эксперты, специалисты и профессионалы — абсолютное дерьмо. Самой главной составляющей их так называемых профессий являлся язык, жаргон, специализированный лепет. Учитывая это, а также обладая умением быстро и внимательно читать все, относящееся к делу, и облачась в соответствующее одеяние, любой достаточно умный человек мог без всякого труда прикинуться кем угодно.
    На протяжении тридцати двух лет успешного освобождения от правды и раз навсегда предопределенной личности Хансен никогда еще не исполнял роли пилота авиалинии или нейрохирурга, но подозревал, что вполне мог бы попробовать и эти занятия. ...
    Джеймс Б. Хансен пришел к выводу, что миром управляют не деньги, а глупость и легковерие.
*  Хансен не испытывал счастья от такого развития событий, но, в конце концов, это была всего лишь загадка.
*  — Кольберг выделил шесть стадий морального развития. Первый уровень характеризовался простым стремлением предотвратить наказание. Моральные границы служат лишь для того, чтобы избежать боли. По существу, это уровень морального развития земляного червя.
    — Второй уровень представляет собой грубую форму моральной оценки, мотивированной потребностью в удовлетворении собственных желаний.
    — Третий уровень иногда называли уровнем «хорошая девочка — хороший мальчик». Здесь мотивацией служит желание избежать отторжения или осуждения со стороны окружающих.
    — Четвертая ступень — это уровень «закон и порядок». Люди доходят в своей эволюции до такого качества морального развития, когда у них появляется абсолютный императив, который не подлежит критике и проявляется в облике должным образом признанной властной
структуры. Иногда случается, что популяции, включающие в себя целые нации, состоят чуть ли не из одних представителей четвертого и более низких уровней.
    — Нацистская Германия, — сказал Курц.
    — Совершенно верно. Для индивидуумов пятого уровня мотивацией служит осознанная и активная потребность уважать социальный порядок и поддерживать юридически определенные законы. Закон становится пробным камнем, и сам по себе превращается в моральный императив.
    — Типы из Американского союза за гражданские свободы, разрешившие нацистам провести шествие в Скокайе, — сказал Курц.
    — Представители шестого уровня принимают моральные решения, основываясь на собственной совести и пытаясь совместить свои решения с некоторыми универсальными этическими положениями. Даже в тех случаях, когда их решения вступают в противоречие с существующими законами. ... Профессор Фредерик часто говорил, что Соединенные Штаты были основаны людьми шестого уровня, что их защитниками и хранителями являются представители пятого уровня, а населением — четвертого и ниже.
    Лоуренс Кольберг мечтал найти представителя седьмого уровня.
    — И кто же это мог бы быть? — осведомился Курц. — Иисус Христос?
    — Именно так. Или Ганди. Или Сократ. Или Будда. Кто-то из тех, кто может принимать только универсальные этические императивы. В этом отношении у них нет никакого выбора. Обычно мы, все остальные, отвечаем на это, отправляя их на казнь.
*  «Если мы любим жизнь и природу, мы должны со спокойствием и хладнокровием относиться к собственной смерти, потому что жизнь вообще мы ценим гораздо больше, нежели собственную, имеющую естественный конец жизнь. Если мы знаем и любим вечное, мы в этом смысле сами становимся вечны...»
Лоуренс КОЛЬБЕРГ
*  Этот жалкий выродок настолько умен, что ведет себя как последний дурак: он считает, что понимает все на свете.

Джон Краули — Маленький, большой или Парламент фей

*  — Я читал где-то, — проговорил он (любимое его начало разговора)...
*  Выбери дверь, сделай шаг.
*  Не всякая ложь лжива.
*  Нет двух дверей, которые вели бы в одно и то же место.
*  — Иногда нам не под силу понять все. Но мы обязаны доигрывать свои роли до конца.
*  ... Смоки продолжал ее гладить, пока она не заснула. И тогда Смоки обнаружил, что лежит, уставившись в искрящийся призрачный потолок, и слегка удивляется своей бессоннице: ведь он ничего не знал о неписаном правиле, согласно которому один супруг может обменять сон другого на собственное бодрствование; об этом правиле ни словом не упоминалось ни в одном брачном контракте.
*  — Не стоит вникать в некоторые вещи слишком глубоко. В то, что нам дано. В то, что никак нельзя изменить.
*  Предположим, ты рыба. Лучшего места для жизни не сыщешь. Льющиеся потоки непрерывно обновляют воду, так что дышать в ней — одно удовольствие. ... Замечательно, что о нем так позаботились, если, предположим, они действительно думают о чьем-либо счастье и комфорте. ...
*  В конце концов, если вы умеете читать, Мир Книг открыт для вас, а если вы любите читать, то с книгами не расстанетесь. Если же нет, то мигом забудете все, что вас заставили прочитать.
*  — я не могу ждать вечно. Я люблю его. Жизнь коротка.
    — Жизнь длинна. Слишком длинна.


*  То, что Делает нас Счастливыми,
    Делает нас Мудрыми.
*  — Tы же видишь? — возразила Элис. — Все это должно было произойти. И я знала об этом наперед.
    — Но почему? — задал он вопрос с восторгом и сладкой мукой. — Почему ты так уверена?
    — Потому что это Повесть, где все происходит по писаному.
    — Но я не знаю, повесть ли это.
    — Люди в повестях об этом никогда не знают. Но все-таки они в повести.
*  А все же, какие у него перспективы? Мог ли он признаться доктору в том, ... что по окончании брачной церемонии (и после взятия на себя тех религиозных обязательств, которые от него ожидались) он намеревался просто жить счастливо, как все люди?
*  В какую бы затею ты ни влез, всегда оказывается, что дни ее процветания давно минули.
*  Если бы мышей вдруг попросили высказать мнение о том, как устроить домашнее хозяйство, кого бы они выбрали домоправителем?
*  Как же досадно, как отчаянно досадно прожить почти целый век и все же не дождаться конца Повести.

---

*  До знакомства с Дейли Элис Дринкуотер жизнь Смоки складывалась не очень-то счастливо; но вышло так, что его образ жизни наилучшим образом расположил его к ухаживанию, которое он как раз затеял.
*  Как и следовало ожидать от человека, выросшего безличным, Смоки всегда считал, что женщины выбирают или отвергают мужчин согласно критериям, ему неведомым: по прихоти, как монархи; или руководствуясь вкусом, как критики. Поэтому он не сомневался, что если женщина остановится на нем или на любом другом мужчине, то выбор этот будет предрешенным, неотвратимым и мгновенным. И он, словно придворный, пребывал в ожидании того момента, когда его заметят.
*  Работая руками, она могла делать то, что в другое время ей не удавалось: выстроить проблемы стройными рядами и во главе каждого поставить командовать надежду.
*  Она попыталась вслушаться в речь священника, но задумалась о том, насколько лучше было бы жениться, касаясь носами: разом двинуться навстречу друг другу издалека, как это происходило раньше в старых залах, когда картины на стенах, улавливаемые боковым зрением, меняясь, скользили мимо, но лицо Софи впереди росло, непрерывно увеличивалось в размерах, глаза ее расширялись, веснушки растягивались, лицо из далекой планеты превращалось в луну, потом в солнце, потом все исчезало, кроме непонятной карты, и огромные глаза начинали косить в последний момент перед тем, как два носа сближались стремительно и неудержимо, чтобы наконец беззвучно столкнуться.
*  После шампанского даже самое невероятное казалось Смоки приемлемым, нормальным и даже необходимым...
*  — То, что делает нас счастливыми, — сказал он, — делает нас мудрыми.
    Дейли Элис улыбнулась и кивнула, да и кто мог с этим поспорить: старые истины и несут в себе настоящую правду.
*  Совершенно неожиданно (как это всегда бывает)...
*  Предположим, ты рыба. Лучшего места для жизни не сыщешь. Льющиеся потоки непрерывно обновляют воду, так что дышать в ней — одно удовольствие. ... Замечательно, что о нем так позаботились, если, предположим, они действительно думают о чьем-либо счастье и комфорте. Здесь нет хищников и почти нет конкурентов, потому что (хотя откуда, предположительно, рыбам об этом знать?) выше находится усеянное камнями мелководье и никто из достигших такой же величины, что и Дедушка Форель, не может появиться в этом озере и оспорить его право на насекомых, которые падают с нависавших над водой густо переплетенных ветвей. В самом деле, все основательно продумано, если только предположить, что кто-то об этом вообще думал.
    Все-таки (предположим, что плавать тут — вовсе не твой выбор) какое это ужасное, хоть и заслуженное, наказание, какая мучительная ссылка. Что же, теперь ему, вправленному в жидкое стекло, лишенному дыхания, вечно суждено торкаться взад и вперед, занимаясь ловлей комаров? Для рыбы, предположим, вкус комара — самое приятное в ее наисчастливейшем сне. Но если предположить, что ты — не рыба, бесконечно глотать крошечные капельки горькой крови — понравятся ли тебе такие воспоминания?
    Делаем следующий шаг (предположим, рыба может шагать): предположим, что все это — Повесть. Пускай он кажется рыбой, по-настоящему довольной жизнью, или же рыбой, с великой неохотой приучившей себя ею стать, но если когда-нибудь однажды в отливающие радугой глубины озера заглянет вдруг прекрасная девушка и произнесет заклинание, которое она дорогой для себя ценой с трудом выманила у коварных хранителей тайн, тогда он с плеском рванется из удушающего водного плена наверх, молотя воздух ногами, в насквозь мокрой королевской мантии, и предстанет перед ней запыхавшимся, возвращенным в прежний облик: проклятие уничтожится, злая фея разрыдается от бессильной ярости. ...
    Конечно же, можно вообразить, что сам он — тоже один из них: хранитель тайн, он — налагающий проклятия, злокозненный манипулятор; бессмертный колдовской интеллект, воплощенный ради какой-то собственной хитроумной цели в обличье обыкновенной рыбы. Бессмертный: предположим, что это именно так; определенно он жил всегда или около того, дожил до настоящего времени (если предположить, — погружаемся глубже — что это время — настоящее); не скончался на исходе рыбьего века или века, отпущенного принцу. Ему кажется, будто он протягивается назад (или все-таки вперед?) без конца (или же начала?) и теперь уже не в силах припомнить, где обретаются грандиозные сказания и повествования (которые, как он предполагает, ему известны и над которыми он размышляет испокон веку) — в грядущем или, наоборот, бездыханном бывшем. Но если предположить, что именно так хранятся тайны, именно так помнятся стародавние предания, именно так налагаются вечные проклятия...
    Нет. Они знают. Они не предполагают. Дедушка Форель думает об их уверенности, спокойной, бесстрастной красоте их правдивых лиц и задающих работу рук, крепких, как рыболовный крючок, застрявший глубоко в глотке. Он так же несведущ, как малек плотвички: ничего не знает и не озаботится узнать, не подумает их расспросить, даже предполагая (внутреннее окно бесшумно распахивается), что услышит ответ: некий юноша одной августовской ночью. Стоящий на этих скалах, что вздымают голые уступы в губительный воздух. Юношу поразила метаморфоза, как это озерцо однажды поразила молния. По-видимому, за какое-то оскорбление, у вас есть свои основания, не причиняйте мне вреда, я тут совсем ни при чем. Предположим только, что этот юноша воображает воспоминание, воображает единственный и последний, застрявший в нем осколок памяти (остальное, все остальное — в области предположений): чудовищное удушье на смертельном безводье, внезапное оплавление рук и ног, корчи и судороги в воздухе (воздухе!) — и затем немыслимое облегчение от нырка в сладостно-прохладную воду, где он должен обретаться — и обретаться теперь во веки веков.
    И предположим теперь, что он не может вспомнить, почему это случилось: предполагает только, во сне, что это произошло.
    Что он такого сделал, чтобы так вас уязвить?
    Или же Повести потребовался некий посредник, некий maquereau [Сводник, сутенер (фр.).], а он просто подвернулся под руку?
    Почему мне не под силу припомнить, в чем мое прегрешение?
    Но Дедушка Форель уже крепко спит, а если бы не спал, то ничего подобного предположить бы не мог. Перед его открытыми глазами захлопнуты все ставни; всюду, со всех сторон и далеко вокруг — вода. Дедушке Форели снится, будто он отправился на рыбалку.
*  — Ты когда-нибудь задумывался о том, что деревья такие же живые, как и мы, только жизнь их течет медленнее? Быть может, для них лето — все равно, что для нас один день: проснутся, как мы, и опять заснут. Мысли у них, наверное, длятся долго-долго, а беседуют они так неторопливо, что нам их речи просто не уловить. Как ты думаешь?
*  Посреди ночи Оберон проснулся у себя в Летнем Домике...
    Много времени на сон ему не требовалось: он уже перевалил за тот возраст, когда подниматься ночью ради какого-то дела казалось чем-то неподобающим или даже смутно безнравственным.
*  — ... Просто мы забавлялись. А тебе разве не нравилось раздеваться, когда ты был маленьким?
    Смоки припомнил, что чувствовал тогда: буйный восторг, раскрепощенность, свободу от стеснений, отброшенных в сторону вместе с одеждой. Чувство, не совсем сходное с сексуальными переживаниями взрослых, но не менее сильное.
*  — Почему это все думают, что после похорон ты просто умираешь от голода?
*  В конце концов, если вы умеете читать, Мир Книг открыт для вас, а если вы любите читать, то с книгами не расстанетесь. Если же нет, то мигом забудете все, что вас заставили прочитать.
*  ... Ма снилось, что супруг находится не у себя в кабинете, а с ней на кухне, а она без конца вынимает из духовки противень за противнем, на которых лежат круглые коричневые булочки. На его вопрос, что это такое, она ответила: «Годы».
*  Они храбрые, сказала она Августу. Они могут солгать, добавила она. И то, и другое было неправдой. Они не были храбрыми и не могли солгать. Подобные слова истинны разве что для детей. Если вы говорите ребенку: «Дедушка уехал», в то время как дедушка умер, это звучит правдой, потому что дедушки больше нет и он никогда не появится. Но ребенок спрашивает вас: «А куда он уехал?» И вы обдумываете свой ответ, который будет уже менее правдивым, и так далее. И все-таки вы сказали ребенку правду, и он вас понял — по крайней мере, настолько, насколько вы сумели объяснить.
*  Не сразу, но он усвоил то, что ведомо истерзанным страстью любовникам: любовь — это самое верное средство добиться любви, может быть, единственное, за исключением грубой силы; хотя только при одном условии (вот чудовищный дар, которым наделили Августа): любовник должен по-настоящему верить (а Август верил), что если его любовь достаточно сильна, то она непременно должна стать взаимной.
*  — ... Это очень тяжело — мало знать или догадываться о немногом, и не хотеть помочь или хотя бы увидеть, что все идет хорошо; трудно не бояться, не думать, что достаточно малой малости — самой малой: сделаешь ее — и все испортишь. Но ведь это не так, правда? ... Да-да, не так. Видишь ли, это — Повесть. Только длиннее и необычнее, чем мы себе представляем. Длиннее и необычнее, чем мы можем себе представить. А то, что ты должна делать и что должна делать я, это — забыть.
    — Забыть что?
    — Забыть о том, что Повесть рассказывается. Иными словами — о, неужели тебе непонятно? — если бы мы не знали то немногое, что знаем, мы бы никогда не вмешивались, никогда не портили дело; но мы знаем, только вот знания нашего недостаточно; и потому угадываем мы неверно, запутываемся, и нас приходится поправлять способами — порой такими причудливыми...
    — Но как тогда насчет особой судьбы, насчет Защищенности и всего прочего?
    — Да. Возможно. Но это мало что значит, раз мы не можем ничего понять, не можем разгадать смысл. Поэтому мы должны забыть.
    — Разве мы сумеем?
    — Мы не сумеем. Но мы можем молчать. И умно распорядиться нашими знаниями. И еще мы можем — о, до чего же это странный, ужасно странный способ жить — мы можем хранить тайны. Ведь можем? Ты можешь?
    — Наверное. Не знаю.
    — Что ж, нужно научиться. Мне тоже нужно. Нужно нам всем. Никогда не рассказывать о том, что знаешь или что думаешь: этого никогда не будет достаточно и никогда не станет истиной ни для кого, кроме тебя самого, в том виде, в каком это представляется тебе; никогда не надеяться и никогда не бояться; и никогда, никогда не принимать их сторону против нас, и все же — я, правда, не знаю, как — но как-то им доверять. Мы должны вести себя так отныне и всегда.
*  Цицерон: Проходят дни, часы, месяцы и годы; прошлое не возвращается, и нам не дано знать того, что будет; но мы должны довольствоваться тем, что нам отпущено тем временем, в котором мы живем.
*  В Зиме только одно хорошо, а что именно? Ответ на этот вопрос Смоки был известен: пришла Зима — так далеко ли позади Весна. Ой ли, подумал Смоки: бывает, что далеко — еще как далеко.
*  Слезы человека, который никогда не плачет, — тихие, бесстрастные — ужасное зрелище.
*  Видеть ребенка, рожденного женщиной, это почти то же самое, что видеть ее обнаженной. На ее лицо уже смотришь по-иному, им уже не исчерпываются полученные впечатления.
*  — Как в любой колоде, — начала Клауд, вынимая из тисненой шкатулки бархатный мешочек, а из мешочка карты, — имеются пятьдесят две карты на пятьдесят две недели в году, четыре масти на четыре времени года, двенадцать фигурных карт на двенадцать месяцев и, если сосчитаешь правильно, триста шестьдесят четыре очка — по количеству дней в году.
    — В году триста шестьдесят пять дней, — напомнил Джордж.
    — В старину этого не знали.
*  Когда взрослеешь, приходится отдавать то, что имела ребенком, взамен на то, что будешь иметь как взрослый человек. Если откажешься, детское все равно потеряешь, а взрослого не получишь.
*  Она не станет тосковать: тоска губительна.
*  До чего же хорошо быть старым и седым и уметь брать от жизни все в пределах разумного.
*  cono (Latin cunnus)=slang for the female genitalia, the vulva in Spain and several Latin American countries.
*  Que jodiendo! = (vulg) to screw, to fuck. ... are a real pain in the ass ...
*  — Нечего глазеть, задравши голову. Как раз обчистят карманы. А кроме того, дома не для того существуют, чтобы люди вроде вас смотрели на них снизу. Они для тех, кто в них живет, — чтобы смотрели наружу. Со временем ты это поймешь...
*  — Мой девиз — будь готов, знай, что твое дело правое, и — вперед.
*  — Послушай, — начала она и замолкла. Только значительно позже Оберон понял, что в Городе это слово принято употреблять как пустой звук, не посягая на внимание собеседника. Он стал ждать. ...
*  Сколько себя помнил, Оберон всегда любил книги. Страсть эта зародилась раньше, чем он по-настоящему выучился читать, когда он, поджав под себя ноги, посиживал с отцом или со своей сестрой Тейси у огня, следил, как они переворачивали непонятные страницы какого-нибудь большого, почти совсем не украшенного картинками тома, и ощущал невыразимый покой и уют. Научившись разбирать слова, он начал с еще большим удовольствием щупать корешки и листать страницы, любил размышлять над фронтисписом, проводить большим пальцем по обрезу, чтобы на ощупь прикинуть, сколько осталось до конца. Книги! Открывать их, слыша треск иссохшего клея, выпускать наружу их запах, с громким стуком закрывать. Оберону нравились большие книги, нравились старые, лучше — многотомные... Такие книги — большие и старые — самой своей природой были предназначены хранить тайны. Оберон внимательно изучал параграфы и главы (он не любил скользить по верхам), однако он был слишком молод, чтобы разгадать все их тайны и убедиться в конечном итоге (как нередко бывает с книгами) в их глупости и никчемности. Большая их часть сохраняла свое волшебство. А на переполненных полках всегда оставались многие и многие непрочитанные тома.
*  Опираясь одной рукой на плечо Оберона, а другой на тяжелую трость, Клауд осторожно ступала меж камней. У нее выработалась манера постоянно шевелить губами, словно бы жевать. Если бы она узнала, что все это видят, она бы огорчилась до крайности. Поделать с этой привычкой Клауд ничего не могла, поэтому вопреки очевидности убедила себя, что окружающие ничего не замечают.
*  — Забудь об этом.
    Он рассматривал сверху ее лицо. И думал: стоит погнаться за одним зайцем, как тут же вспугнешь другого, а когда второй скроется с глаз, первого тоже ищи свищи. Забудь об этом. Это можно. Смоки простерся рядом с Элис, оперев голову на руку. Они походили на любовников: голова к голове, он смотрит вниз, она купается в его взгляде. Они рано вступили в брак и теперь были еще молоды. Только их любовь была стара.
*  Жизнь состоит из пробуждений — неожиданных и удивительных. ...
    И все же, хотя мы вновь и вновь пробуждаемся, ... все же в очередном нашем сне содержатся все прочие, от которых мы успели пробудиться.
*  Время пришло.
    — Пожалуйста, — говорила Лайлак. — Если нужно, я буду, но только...
    — Попрошу без «но» и «если», — отрезала миссис Андерхилл. — Бывают времена, которые просто идут, а бывают такие, которые приходят. Это время пришло.
*  — Не исключено, что все обернется к лучшему. Собственно, как может быть иначе?
*  Главным был его взгляд: холодный, оценивающий, чуждый иллюзиям взгляд человека, который понял, что успех невероятен, но не действовать — невозможно.
*  — Выбора, правда, не существует. Только Долг.
*  Неужели любовники, пока остаются любовниками, вечно измышляют хитрости, чтобы друг друга соблазнить. Да, наверное, так и есть. Разве что уловки мельчают, становятся все небрежнее. А может, и наоборот. Как знать?
*  Он был удивлен, когда узнал, что сегодня воскресенье и все другие магазины закрыты: для досужих бедняков уик-энды ничего не значат.
*  Мне кажется, в религии слишком мало невероятного, чтобы дать пищу активной вере.
Сэр Томас Браун
*  Полям, пещерам, норам памяти несть числа; их полнота не поддается счету, как и разнообразие вещей, их наполняющих... Прокладываю себе путь меж ними, насколько хватает сил, и нигде не вижу конца.
Августин. Исповедь
*  Люди, живущие на улице, сколь бы разумными они ни казались, отличаются от тех, кто живет в домах. К своему образу жизни они пришли не просто так, а из-за необычного понимания вещей, оттого что, зачастую не по своей воле, потеряли интерес к обыденному миру и его событиям.
*  Не следует в лоб задавать вопросы, застревать на одной теме, поскольку такой разговор уведет в сторону.
*  — Архитектура — это, на самом деле, застывшая память. Так сказал один великий человек. По мнению многих великих мыслителей прошлого, ум — это дом, где хранятся воспоминания, и самый простой способ что-либо вспомнить — это вообразить себе архитектурное сооружение, а затем разбросать соответствующие символы в местах, определенных архитектором.
*  Усилия, как всегда, были направлены на то, чтобы верно оценить происшедшее, сделать зрелые выводы с учетом всех его аспектов, быть объективным.
*  В сущности, окончание любви не содержит в себе иной загадки, кроме загадки самой любви, которая, конечно, велика, но реальна, как трава, естественна и необъяснима, как цветы и ветви с их ростом.
*  Одно из преимуществ выпивки состоит в том, что она сводит жизнь к самым простым действиям, которые поглощают все внимание: видеть, ходить, точно подносить бутылку к ротовому отверстию. Словно тебе вновь стало два года. Мысли только самые простые.
    Простая мысль. Одна простая отдельная мысль, и остаток жизни и времени — невыразительная серая равнина, простирающаяся бесконечно во всех направлениях; сознание — огромный шар, наполненный грязным пухом, где теплится под спудом лишь один огонек этой мысли.
*  Смоки окинул взглядом своего высокорослого сына. За все время совместной жизни они не обращались друг к другу лицом, словно склеенные спинами. Они переговаривались не напрямую, а через посредников, или поворачивали головы и произносили слова краешком рта; о выражении лица и намерениях друг друга им приходилось гадать. Время от времени кто-то один резко оборачивался, надеясь застигнуть другого врасплох, но тот все равно оставался у него за спиной и смотрел в противоположную сторону, как в старинном водевиле. Попытки пообщаться, высказывать свои мысли в таком положении требовали слишком много усилий, и оба обычно сдавались.
*  — Нет, теперь я понимаю. Долгое время мне было не понять, но теперь я понял. Людей можно только удерживать, владеть ими невозможно. Я хочу сказать, что это естественный процесс, вполне естественный. Встреча. Любовь. Расставание. Жизнь продолжается.
*  — Вполне естественно. Это не может длиться вечно. Не может.
    — Может. И будет.
    — Нет. Нет, временами думаешь: этому не будет конца. Но конец приходит. Думаешь — любовь. Это такая цельная, такая вечная штука. Большая и... отдельная от тебя. С собственным весом. Понимаете, о чем я?
    — Да.
    — Но это неправда. Такой же плод воображения. Не стану набивать ей цену. Она рассасывается постепенно, сама по себе. И когда совсем исчезнет, ты и не вспомнишь, какая она была. — Это он узнал в маленьком парке. Что возможно и даже разумно выбрасывать разбитое сердце, как разбитую чашку: какой в ней прок? — Любовь — это твое личное. Я хочу сказать, моя любовь не имеет никакого отношения к ней — такой, какой она является на самом деле. Это то, что чувствую я. Кажется, любовь соединяет меня с ней. Но это неправда. Это миф, моя выдумка; миф о нас двоих. Любовь — это миф.
    — Любовь — это миф, — повторил Дедушка Форель. — Как лето.
    — Что?
    — Когда на дворе зима, тогда лето — миф. Молва, слухи. Которым нельзя верить. Понимаешь? Любовь это миф. Лето — тоже.
*  — Для тебя в этом имеется дар.
    — Дар. Что за дар.
    — Не знаю. В точности не знаю. Но дар есть, я уверен. Всегда что-то дается взамен.
*  Маг — это по определению личность, руководящая теми силами, которым слепо повинуется обычный люд.
*  Даже самый упругий мяч рано или поздно останавливается: прыгает ниже, еще ниже, потом только катится, раздвигая траву, потом не может одолеть даже сопротивление травы, дергается напоследок и замирает.
*  Это только кажется, будто мир стареет и изнашивается с тобою вместе. Его век слишком долог, чтобы ты, за свой краткий век, заметил его старение. С возрастом только начинаешь понимать, что мир стар и старость его началась не вчера.
*  — Никогда не тоскуйте. Только ждите, ждите, наберитесь терпения. Тоска губительна. Ждите и дождетесь.
*  Нет смысла указывать, что замысел глуп, поведение нелепо, имена и манеры, свойственные разным историческим периодам, перепутаны и описанные события невозможны ни в какое время и ни при каких обстоятельствах: стоит ли расточать усилия критика на непобедимое слабоумие, недостатки чересчур очевидные и грубые, чтобы требовалось кому-либо открывать на них глаза.
Джонсон о «Цимбелине»
*  Она также не могла точно объяснить Софи, что с ней происходило со дня похищения, как она жила; на все вопросы она отвечала, как отвечают дети, поспешно упоминая лица и события, неизвестные собеседнику, в уверенности, что он все поймет, что взрослый человек знаком со всеми обстоятельствами...
*  Но почему вы решили, что сможете мысленно пройтись по этой тропе в одиночестве, почему взялись измерять луну при помощи этой рыбы? Нет, соседи, не надейтесь, что эта тропа коротка; чтобы одолеть этот путь, вам понадобится львиное сердце; он совсем не близкий, а моря, которые вам встретятся, глубоки. Вы будете долго идти и удивляться, иногда смеясь, а иногда и плача.
Аттар. Парламент птиц
*  Небеса глубоко внутри, сад на острове Бессмертных. Да, если это действительно так и существуют небеса или какое-нибудь подобное место, то с уверенностью о них можно сказать только одно: помимо прочих восхитительных свойств, они должны быть еще и просторней, чем обычный мир, который мы ради них покидаем.
    Просторней: не столь ограниченное небо, не столь доступные горные вершины, более глубокие моря, где бесполезен лот.
*  И все же в этом хитром замысле имелся один немалый изъян.
    Вот горе горькое. Хоксквилл ... подумалось, что ее попытки выстоять против этой бури так же смешны, как усилия путников, застигнутых равнодушным и неостановимым ненастьем, силу которого они себе не представляют. ... Приветствовать эту стихию так же бесполезно, как отвергать ее; если ты ей понадобишься, она так или иначе тебя достанет.
*  — Жизнь никогда не оправдывает твоих ожиданий, не оправдывает даже чужих прогнозов, как ты их понимаешь, хотя по-своему, наверное, оправдывает. Вы приспособитесь. Вот и все.
*  Смоки перевернул тяжелую страницу.
    Здесь содержалась жуткая идея какого-то мстительного спирита. Конечно, после смерти нас ждет не ад, а подъем с Уровня на Уровень. Вечных мук не будет, но продвижение может оказаться сложным, по крайней мере длительным. Перевоспитание для неподатливых или тупых душ. Это было великодушно, однако горе скептикам: по мысли автора, те, кто отказывается видеть свет в этой жизни, проявят такое же упрямство или окажутся слепы и в будущей; они обречены вечно и одиноко странствовать в холодной темноте, думая, что кроме нее ничего нет, в то время как вокруг, неведомо для них, будут веселиться сонмы святых, бить фонтаны, расцветать цветы, кружиться сферы, вершить свои труды души великих умерших.
    Одиночество.
    Было ясно, что он не сможет отправиться туда, куда призваны остальные, если его желание по силе не сравняется с верой. Но как желать иного мира, отличного от этого? Вновь и вновь он изучал описания в «Архитектуре», но не находил убедительных свидетельств того, что Там он найдет мир, подобный тому, в котором жил: такой же богатый, бесконечно странный и в то же время бесконечно знакомый.
    Там всегда Весна, но ему хотелось еще и зимы, пасмурных дней и дождя. Он желал всего без изъятия: своего очага, долгих воспоминаний и тех событий, которые их породили, своих маленьких удовольствий и огорчений тоже. Он желал смерти, о которой в последнее время частенько размышлял, и места среди других, кого сам когда-то предал земле.
    Рай. Мир где-то еще.
    На самом деле Смоки ничего не имел против того, что рассказывается некая длинная Повесть, примирился даже с тем, что в нее кто-то вплел его жизнь; ему хотелось только, чтобы Повесть продолжалась, не останавливалась, чтобы ее неведомые рассказчики бормотали без конца, усыпили его своими чуть слышными анекдотами и сопровождали бы своим говором его могильный сон. Он не желал, чтобы его дергали, ошеломляли высшими выводами, печальными и страшными, к которым он был не готов. И еще он не желал, чтобы у него отнимали его жену.
    Смоки не желал, чтобы его уводили в другой мир, недоступный его воображению; в некий маленький мир, который не может быть таким большим, как этот.
*  — Лишь смелому, да, лишь смелому наградой красота.
*  Люди все время перемещались и не желали слушать ничего, кроме сказок, верили только сказкам, потому что уж очень трудной была жизнь. ...
    Народ перемещался; сказки начинались во сне, рассказывались неумными актерами для глупых слушателей, потом глохли. Сказки возвращались в сон, потом наполняли весь день, рассказывались и пересказывались.
*  Сказки живут дольше, но для этого они должны сделаться всего лишь сказками. Как бы то ни было, произошло это давным-давно; мир, как мы теперь знаем, — такой, каков он есть, и не иной; если и было прежде время ходов, дверей, открытых границ и множества пересечений, то теперь оно прошло. Мир состарился. Даже погода нынче не та, какая нам ясно вспоминается из прошлого; не будет уже ни прежних летних дней, ни таких же белых облаков, ни такой душистой травы, ни тени, такой глубокой и полной обещаний, — всего того, что рисует нам память, что было когда-то давным-давно.

Павел Санаев — Похороните меня за плинтусом

*  Мама моего приятеля запретила нам общаться, когда я сказал, как назвала меня бабушка за пролитый на стол пакет кефира, а пятиклассник Дима Чугунов долго объяснял мне, почему бабушкины комбинации нельзя говорить при взрослых. Диму я, кстати, научил многим бабушкиным выражениям, и больше всего нравилось ему короткое «тыц-пиздыц», употреблявшееся как ответ на любую просьбу, в которой следовало отказать.
*  — Видно, есть Бог на свете.
    — Не знаю... Может, и есть, только не по уму он как-то все делает.

---

*  Стоять на полу было нельзя, потому что из-под двери дуло, а все болезни начинаются, если застудить ноги.
*  К сожалению, невозможное невыполнимо, и из несбыточных грез я снова перенесся в реальность.
*  И хотя я знал уже, что день рождения — это не праздник, мне подумалось, что под это дело можно заполучить на десерт какие-нибудь конфеты для врачей или на худой конец шоколадку.
    — Тыц-пиздыц, шоколадку! Вчера ел уже, хватит.
    — Но вчера просто так было, а сегодня день рождения.
    — Ну и что?
    — Отметили бы.
    — Что отмечать? Жизнь уходит, что хорошего? Жуй.
*  Ссора в моем понимании — это нечто большее, чем просто крик. Крик был правилом. Ссора все-таки исключением.
*  Всю жизнь по принципу: дерьма, но много!
*  Открыв глаза, я ужасался своему пробуждению и всеми силами старался поспать еще, чтобы как можно дольше не начинать этот день, который весь придется прожить только для того, чтобы завтра наступил еще один, точно такой же. С самого утра я знал, что сегодня не будет ничего приятного, ничего веселого, ничего интересного.
*  Топтать каждый может, а ты прости.

Joel Spolsky — How I Learned to Love Middle Managers

You have to be careful when it comes to embracing the latest business idea. A single anecdote filtered through the eyes of a journalist about a new cool philosophy for running a company has to be considered in the light of other evidence, such as the way thousands of other companies are set up and operate.

---

    Ten years ago, while I was working at Juno... I noticed too many situations in which members of top management happily issued an executive fiat even though they were the least qualified to make a decision. I'm not saying that they were stupid, mind you. Most of the managers at Juno were quite smart. But they had hired even smarter people to work for them: people with advanced degrees, raw intellectual firepower, and years of experience. And these people would work on a problem for a long time, come up with a pretty good solution, and then watch in surprise as their bosses overruled them. Executives who did not have specific technical knowledge and who had not studied a problem in depth would swoop down and issue some random, uninformed decree, and it would be implemented -- often with farcical results. ...

    ...my partner and I ... we wanted to hire great people and then get out of their way. My instinct to do away with middle management was further encouraged when I read an article in one of those glossy business magazines...

    And for a while, the Everybody Reports to Me system worked just fine. ... [But] last year, we began to realize that things had changed. ... Another programmer came to us and said bluntly "I thought you should know that people are really unhappy, and it's starting to make it so that people just complain all day, instead of doing their work, and that's not good."

    I spent a week having long talks with everyone and figuring out what was really going on. ...we appointed leaders for two of the programming teams -- in effect, creating that layer of hierarchy that I had tried to avoid.

    And frankly, people here seem to be happier with a little bit of middle management. Not middle management that's going to overrule the decisions they make on their own. Not symbolic middle management that only makes people feel important. But middle management that creates useful channels of communication. If my job is getting obstacles out of the way so my employees can get their work done, these managers exist so that, when an employee has a local problem, there's someone there, in the office next door, whom they can talk to.

    The lesson is, Don't believe everything you read in a business magazine. Not even this one.

(in toto)

Jakob Nielsen — 10 Best Application UIs of 2008

Summary:
Many winners employ dashboards to give users a single overview of complex information and use lightboxes to ensure that users notice dialogs. Also, the Office 2007 ribbon showed surprisingly strong early adoption.

---

Business-Oriented Interaction

A "dashboard" design pattern: [users] need alerts, and must avoid issuing too many alerts because doing so could cause users to overlook the most-important emergencies. [users] need drilldowns. Finally, [apps] display selected forms of current status in a single overview, which lets users see the health of their ads or servers in a glance.

The general challenges are managing large amounts of information and giving users a single view of complexity.

Freeform vs. Linear Task Flow

A primary challenge in simplifying the initial experience for less-expert users is that you might create something that's too restrained for your traditional users. Many of our winners addressed this dilemma by emphasizing a linear task flow for the newbies, while also offering a more traditional open-ended set of commands for the experts.

Wizards abound this year as the preferred approach for guiding users through the application. But these wizards are more flexible and less dumbed-down than the restrictive wizards we've seen in the past. ...

Office 2007 Ribbon Sees Fast Uptake

... Considering how revolutionary it is to abandon traditional pull-down menus, having additional applications implement this idea only a year after it was introduced is very fast indeed.

For decades, we've heard enterprise users say, "just give me a UI that looks like Office." ...

...it seems that the ribbon has legs and transfers beyond its document-editing origins.

Modal Dialog Boxes: Yes or No?

... So, what's the answer here? There is none. Generally, a user experience feels more accommodating if modal dialog boxes are avoided or downplayed. But, when something does need fixing, it's better to make sure that the user knows about it.

Lightbox: Interaction Design Technique of the Year

In UI terms, a lightbox draws the user's attention to a dialog box, error message, or other design element in the middle of the screen by dimming the rest of the screen. ...

The lightbox benefit is obvious: it's impossible for users to overlook the only bright part of the screen. This is in stark contrast to many traditional designs, where users often remain blissfully ignorant of notifications that are camouflaged within busy pages.

Lightboxes do have downsides, however, and they shouldn't be used everywhere.

• A lightbox is a blunt instrument that hits users over the head and causes them to stop everything they're doing. Don't use them for low-priority items or background information.
• Talk about modal dialog boxes. A lightbox takes that concept to the extreme. ...
• Users often have to refer to information on the background display to resolve the situation in the foreground dialog box. If the background is dimmed too much, such information can be hard to read.

Double Usability Challenge

Several winners were construction kits that let users create something for a different set of end users... Such apps face a double usability challenge. First, the user interface must be easy enough for the direct users to create their desired outcomes. But second, these outcomes must be easy for the ultimate users to use. This second issue is particularly difficult because the ultimate users don't use the application; instead they use the direct user's creation.

The solution in all cases was the same: Make it particularly easy for direct users to create highly usable designs. ...

User Assistance

User assistance ran the gamut from applications with no help or manuals, to fully described applications with extensive online help, knowledge bases, and other elaborate forms of user assistance.

Mostly, the trend is to downplay user assistance as a separate feature. Most applications integrate helpful hints and descriptions with the main user interface, using on-screen instructions, beefed-up super-tooltips, and click-tips. ...

Emotional Design

... bold graphics and humorous assistance text.

Usability Methods: Cheap but Contextual

The winning designs are revolutionary, but there's nothing revolutionary about the usability methods employed to ensure their quality. The teams used well-known and long-established usability methods:

• Most winners used a very rapid approach to usability, emphasizing small-N user testing and paper prototypes to generate user feedback before investing in coding. ...
• Many winners conducted field studies or other forms of contextual research in the workplace. ...

(in toto)

Дэн Симмонс — Неглубокая могила

Джо Курц — 1

*  – В наши дни все работают со всеми, Джозеф. Это называется глобализацией экономики. Ты за последние десять лет не читал ни одной работы ребят из «Лиги плюща».
    – Нет, – ответил Курц. – Не доводилось.
    – Разделение и терпимость. Терпимость и разделение. Никому не нужны ни классики, ни знания, ни науки. Только терпимость и разделение и разделение и терпимость. Вот чем вымощена дорога к глобальной торговле и всемирной информационной системе.
*  – Поговаривают, что именно ты помог ему заняться энергетическим бизнесом.
    – Энергетическим бизнесом?
    – Выделять метан, разлагаясь.

---

*  Старик ступил на территорию неопределенного возраста, где некоторые люди могут оставаться десятилетиями, – за шестьдесят пять, но определенно еще нет восьмидесяти пяти.
*  Ничто не выдает присутствие нежелательного наблюдателя так, как выхлопные газы работающего на холостых оборотах двигателя.
*  – Мы с Арленой собираемся действовать более проактивно. – Он остановился. – Неужели я действительно сказал «проактивно»? Господи, я ненавижу это слово. Мы с Арленой собираемся действовать более... изобретательно.
*  Курц был возбужден, но не до такой степени, чтобы потерять голову. Он давно пришел к выводу, что после первых двух лет воздержания тяга к сексу остается прежней, но одержимое стремление к нему или сводит людей с ума – в Аттике он вдоволь насмотрелся на это, – или опускается до чего-то вроде метафизического голода. Отбывая срок, Курц читал Эпиктета и других стоиков и нашел их философию восхитительной, но скучной. На его взгляд, вся хитрость заключалась в том, чтобы наслаждаться лишениями, но не идти у них на поводу.
*  Сенека: Num quam se minus otiosum esse, quam cum otiosus, nec minus solum, quam cum solus esset. (Он никогда не был менее празден, чем когда предавался безделью, и никогда не был менее одинок, чем когда находился один.)
*  Гораций: Sapienta prima est stultitia caruisee. (Избавление от глупости является началом мудрости.)
*  Катулл: О seculum insipiens et inficetum. (О глупый и безвкусный век.)

Роберт Джордан — Великая охота

Колесо времени | The Wheel of Time — 2

*  Пусть струятся слезы, о люди мира! Восплачьте свое спасение.
*  Мы должны осознать, что наши планы – вещь ненадежная. Мы контролируем гораздо меньше, чем думаем. Возможно, лишь удерживаем ноготком.
*  – Все будет хорошо. Как-нибудь, но будет.
*  Если скот хочет жить, он должен быть полезным.
*  Всегда лучше выбирать самому, чем по принуждению. Человек, которого к чему-то принуждают, никогда не будет до конца хозяином самому себе. Ему приходится действовать по воле тех, кто его принуждает, он танцует по желанию тех, кто дергает за ниточки.
*  Именно недоговоренность – источник всех хлопот.
*  Без толку изводить себя мыслями о том, что неизвестно.
*  Смерть легче перышка, долг тяжелее, чем гора.

---

*  Молча он рассматривал своих сотоварищей. Большая часть его жизни прошла под знаком терпения. Всегда – если он выжидал и наблюдал достаточно долго – кто-то допускал ошибку.
*  – Меч опасен тому, на кого направлено острие, но не тому, кто держит его за рукоять. Если только человек, который держит меч, не круглый дурак, или не беспечен, или же не неумел, в каковых случаях оружие вдвойне опаснее для него самого, чем для кого-то другого.
*  – Некоторые приказания чересчур важны, чтобы быть известными даже тем, кто исполняет их.
*  Лишь глупцы огрызаются на слугу.
*  Любовь – чудная штука.
*  – Это рискованно, Морейн. Рискованно. Но мой отец говаривал: "Девочка, не ухватишь случай за хвост, никогда и медяка не выиграешь".
*  Пусть Король сидит в своем дворце и делает то, что он делает лучше всего. То есть ничего не делает.
*  Нас используют будто камни на игровой доске. ... Камни на доске. Но кто делает, ходы? И зачем?
*  Есть один закон, превыше прочих, – быть мужчиной. Что бы ни случилось, стой твердо на ногах и встречай всё смело.
*  – Считалось, что он – пастух. Этим утром он не был так в себе уверен.
    – Он – мужчина, не больше, и не меньше. Мы те, кто мы есть.
*  – Вы меня не используете.
    – Якорь, когда его используют, чтобы удержать лодку, никак не унижен.
*  Мужчины всегда воспитаны лишь наполовину, до тех пор, пока не женятся.
*  – Когда не по силам одерживать большую победу, пастух, учись довольствоваться малыми.
*  Не забывайте: чтобы воспользоваться своими деньгами, человек должен быть живым, а оберегает человека осмотрительность.
*  Постараться остаться в живых – это не то же самое, что пытаться быть героем.
*  Незачем выглядеть виноватой, до тех пор пока не узнаю, виновата ли я. И тогда, наверное, тоже не надо.
*  Послушница, и не в одной только учебе, обязана делать то, что ей сказано, – как только ей сказали и без вопросов. На самом деле это приносит пользу тогда, когда процесс подготовки достигает определенного этапа: промедление, или колебание, не там, где нужно, или сомнение в том, что велено сделать, порой могут иметь трагические последствия, – но лучше следовать этому правилу все время. От Принятых, с другой стороны, ожидают расспросов, когда им становится известно достаточно для понимания, какие вопросы задавать и когда.
*  – Порой старые враги сражаются столь долго, что становятся союзниками и не замечают того. Они думают, что наносят удар по тебе, но они столь теперь тесно связаны, что получается так, будто ты сам направляешь удар.
*  В мужчине, который чересчур послушен, мало от настоящего мужчины.
*  Не перестаю верить – людям надо давать то, что они заслуживают.
*  ... А ведь тогда я был счастлив, пусть и бежал, стараясь жизнь спасти. Играя на флейте за ужин. Совсем не зная и не понимая, что происходит. К прошлому возврата нет.
*  Когда ты ни в чем не уверен, уверенным должен быть голос.
*  – Все случается не так, как я ожидаю, – сказал Ранд.
    ...
    – Ничто не случается так, как я предполагаю, – проговорила Морейн.
*  Волкодав, если хочет выжить, должен быть волкодавом в глазах волка даже больше, чем в своих собственных.
*  – Лан, ты мечтал когда-нибудь о чем-то другом?
    – Все люди мечтают. Но я знаю: есть мечты для мечтаний. Это же, – он коснулся эфеса меча, – реальность.
*  Терпение – добродетель и качество характера, которому должно научиться, но мы все должны быть готовы к мгновенным переменам.
*  – Слушай и говори лишь когда знаешь, что сказать.
*  Чтобы добиваться чего-то, чтобы бороться с чем-то, должно знать опасность.
*  Страх заставит тебя быть осторожной; осторожность сохранит тебе жизнь.
*  Единственное, что нужно делать, – стараться изо всех сил. Больше ничего сделать нельзя.
*  – Тебе известно, торговец, что это такое?
    – Нет, Верховный Лорд. Ответ Домона был столь же твердым, как камень; торговец, который не способен лгать с честным лицом и уверенным голосом, очень скоро вылетит в трубу.
*  Колесо Времени всех нас вплетает в Узор, как ему это угодно, а порой оно предусмотрительно дает нам то, что нужно, еще до того, как мы узнаем, что нам это нужно.
*  Верны только те решения, что приняты в спокойной обстановке, спокойным умом.
*  – До тех пор, пока ты понимаешь, чего заслуживаешь, ты этого не заслуживаешь.
*  – С некоторыми людьми нужно быть уверенной. Если покажешь им хоть проблеск колебаний, они увлекут тебя куда-нибудь, куда тебе совсем не надо.
*  Иногда люди так рьяно защищают фронт, что забывают о тылах.
*  – Нужно платить. Всегда нужно платить.

Предыдущее Колесо

Следующее Колесо

Гарри Гаррисон — Стальная Крыса спасает мир

Стальная Крыса — 6

  “– Ты мошенник, Джеймс Боливар ди Гриз, – прорычал Инскипп, злобно потрясая передо мной пачкой бумаг. ...

&  "Когда не знаешь, что делать, подожди, может, противник ошибется первым", — вот мой любимый девиз.

&  Из всех многочисленных форм преступной деятельности ограбление банков наверняка самое полезное для личности и общества. Личность, ясное дело, получает кучу денег, это само собой. К тому же она приносит пользу обществу тем, что снова пускает в обращение массу наличных. Экономика стимулируется, лавочники процветают, народ с огромным интересом читает о преступлениях, а полиция получает шанс проявить свои многочисленные таланты. Всем хорошо. Я, правда, слышал, что иные дураки утверждают, будто это вредит банкам — форменная чушь. Все банки застрахованы, так что ничего не теряют, а страховые суммы ничтожны в общем обороте страховых компаний. Поэтому, единственный результат, который может получиться, — это микроскопическое уменьшение выплачиваемых в конце года дивидендов. Это небольшая плата за все вышеупомянутые блага.

&  Вообще-то я не сторонник принципа "убивай или тебя убьют" — это значит видеть мир только в черном и белом цвете.

---

&  — ...Но мне, право же, не нравятся ваши машины.
    — Машины не могут нравиться или не нравиться: это не объект эмоций. Мы используем их для добрых или недобрых дел, так что проблема машин — проблема человеческая, как и все прочие.

&  Стало темно, и я был уверен, что умер, потом тьма залила мой мозг и вспыхнула последняя мысль. Я пожалел обо всем, что сделал, и о том, что следовало делать почаще.

&  — Как мы до него доберемся?
    — Хороший вопрос, — сказал я вместо ответа.
    Действительно, как же мы попадем в эту укрепленную психушку? Я почесал в затылке и потер подбородок, но безотказные средства помощи мышлению на этот раз не сработали.

&  Сила хорошего генерала — в его штабе.

&  Если уж дерешься — дерись, чтобы победить.

&  Я сжал руку Анжелины, давая ей понять, что я неустрашим и хочу ободрить ее. Она сжала в ответ мою в знак того, что знает — я так же трушу, как и все прочие.

  ... Там ждет нас великолепная, полная чудес Вселенная – и мы полностью насладимся ею.”

Месть Крысы из нержавеющей стали (Стальная Крыса—5)

Ты нужен Стальной Крысе! (Стальная Крыса—7)

Joel Spolsky — The Four Pillars of Organic Growth

    When you build a company, you have to choose between two very different ways of growing. Bootstrap: goal – to grow slowly, organically, steadily, and profitably. By contrast, a lot of the flashy companies, especially high-tech companies, believe in the "big bang" model, with very fast growth fueled by lots and lots of outside investment.

    In our case, we always wanted to be a software company, selling off-the-shelf software to thousands of customers at a low price. But that kind of company takes a while to get going--it takes years to write code and build a large customer base. ...

---

    Bootstrapped companies start on somebody's credit card. And in their early months and years, they do whatever it takes to break even, even if it means they have to take a few diversions along the way. ...

    When you bootstrap, things move very slowly and in sync. Your revenue grows only about as fast as you can hire skilled workers. The degree to which customers are aware of your business never outstrips the quality of the goods or services you are able to provide to them. ...

    One of the benefits of this model is that it's pretty cheap. According to the company history published on the website of Ben and Jerry's, the partners started with a $12,000 investment, in 1978. ...

    Compare our humble way of doing business with the approach of big-bang, high-burn-rate companies that raise money almost as quickly as anyone on their staffs can spend it. They are in a terrible rush. If they are in a new field with no competitors, they feel as if they are in a land grab and that they have to get big superfast. Every minute matters. And there are lots of fun ways to spend money to try to speed things up. Having trouble hiring quickly? Offer BMWs as starting bonuses.

    But in the rush to win a land grab, one thing that usually gets left behind is a company's culture. ... Ben and Jerry's exists because of the socially conscious values of its founders. Fog Creek Software exists because we believe in treating programmers well and developing friendly software using highly reliable engineering practices.

    If you raise capital and go for the big bang ... all sorts of growing pains will ensue. For example:
  1. Let's say revenue grows faster than the rate at which you can hire. The result: poor customer service. ...
  2. What if you hire employees faster than you can reasonably expect the quality of your product to improve? The result: New hires don't have a chance to learn the company culture and the founder's values from experienced hands, so the quality of work they do and the quality of service they provide are inferior. The fastest you should hire employees is the rate at which they can learn to do their jobs.
  3. And if PR grows faster than the quality of your product? Because you haven't worked out the kinks, a lot of people who are interested in your business become tire kickers rather than paying customers. Many of these customers will be permanently convinced that your product is simple and inadequate, even if you improve it drastically later on. I've taken to calling this the Marimba Phenomenon. ...

    It's even worse to get publicity before there's a product people can buy, because then, when the product really comes out, the news outlets don't want to do the story again. I call this the Segway Phenomenon...

    Let your reputation spread by word of mouth. Save your marketing dollars for when your company is mature and in a position to blow people away.

(in toto)

Joel Spolsky — A Real Cool Customer

  "Say, Joel, do you have any advice for start-ups?"
  "Yes! You should raise all your prices!"

    When I started the company, ... we would have a serious conversation about every expense. A hundred dollars was a lot. ... We ordered cheap, ugly business cards over the Internet. I designed the first logo myself. It consisted entirely of the name Fog Creek Software in lowercase letters and underlined like so: fog creek software. Did you catch the creative part? You see, the g isn't underlined! Think of all the money we saved on toner.

---

    ...almost every start-up I have ever seen has set its prices too low. Founders usually imagine that they are selling their wares to people more or less like themselves--which is to say, smart, discriminating consumers. But they would do well to remember that there is a stark difference between selling to consumers and selling to businesses. And if you ask me, all things being equal, start-ups should almost always opt to sell to other businesses.

    FogBugz is used to coordinate teams of developers, so the real audience is almost exclusively established businesses, rather than individuals like me or impoverished, bootstrapped start-ups. In fact, to corporate buyers, the higher the price, the more respectable FogBugz appeared to be.

    As the business grew, our definition of the word expensive began to change. Should we buy a $400 off-the-shelf firewall? If it saves a few hours of time, why not? Later on, when we were looking for a domain name for a new line of business, we splurged and spent $10,000 to buy the URL Copilot.com. And we thought it was money well spent. ...

    As I was discovering, businesses spend money at rates that seem profligate, even obscene, to normal people. ... Copilot.com taught me: Businesses will happily spend large sums of money on fixed costs, because those costs can be spread out across so many of their customers.
Consumers, though, are a different story. On the whole, they tend to be very thrifty and price sensitive. They'll choose the $18 cell phone plan instead of the $21 plan if they believe they can live without the extra $3 in features. ...

    ...volume [of consumers] doesn't come easy. At the very least, a company will need to do something to reconfigure the brain cells of millions of humans so that 1. They know the product exists and 2. They want to buy it. This particular brain-cell reconfiguration takes a lot of work, and success is exceedingly unlikely for many start-ups. ...

    ...some companies sell to businesses and to consumers, but this is a tricky balancing act. If you raise prices too fast, you will lose consumers. But if you continue to charge low prices, businesses may think your product is cheap--and you won't be extracting very much money out of precisely the customers who are most willing to pay.

    To successfully sell to businesses and consumers, you need to realize that you're building two companies, not one. You need separate product lines. Cisco does this well, selling home versions of its business products through its Linksys division.

(in toto)