& Черт возьми, когда твои родители умирают, они переселяются в тебя.
& За деньги счастья не купишь, – думает Ллойд Хукс, – кто бы это ни сказал, у него, по-видимому, капусты в достатке не было.
& Забавно. Власть, время, гравитация, любовь. Те силы, что реально бьют тебя по заднице, всегда невидимы.
& Самое унизительное, что можно сделать для человека, – это спасти ему жизнь.
& Что, если попытки избежать будущего как раз и приводят его в действие?
& – Войны не разражаются без предупреждения. Они начинаются с небольшого зарева над горизонтом. Войны приближаются. Мудрый человек следит за дымом и готов покинуть окрестности... Меня тревожит следующая война, она будет такой большой, что затронет все приличные рестораны.
Он так уверен, что приближается новая война?
– Новая война приближается всегда, Роберт. Этот пожар никогда не тушат как следует. Что служит искрой для войн? Желание властвовать, становой хребет человеческой натуры. Угроза насилия, боязнь насилия или насилие как таковое суть инструменты этого ужасного желания. Желание властвовать можно видеть в спальнях, на кухнях, на фабриках, в политических партиях и внутри государств. Прислушайся к этому и запомни. Национальное государство – это всего лишь человеческая натура, раздутая до чудовищных пропорций. Из чего следует, что нации суть общности, чьи законы писаны насилием. Так было всегда, и так пребудет впредь. Война, Роберт, – это один из двух вечных спутников человечества.
Что же, спросил я, является другим?
– Бриллианты.
& А Лига Наций? Есть ведь у наций другие законы, кроме боевых действий? Как насчет дипломатии?
– А, дипломатия, – сказал М. Д., явно оседлав любимого конька. – Она подтирает то, что расплещет война; узаконивает ее итоги; дает сильному государству навязывать свою волю тем, кто слабее, сохраняя флот и армию для более весомых противников. Только профессиональные дипломаты, закоренелые идиоты и женщины рассматривают дипломатию как долгосрочную замену войне.
& Самое утомительное – это когда тебе говорят, чем следует восхищаться, и указывают на что-нибудь тростью. Едва ли смогу припомнить название хоть одной достопримечательности.
& Предвкушать конец света – самое древнее развлечение человечества.
& Сочинять – значит быть одиноким до тошноты.
& Истинное самоубийство требует размеренной, дисциплинированной уверенности. Многие с важным видом заявляют: «Самоубийство эгоистично». Карьеристы-церковники ... идут на шаг дальше и называют это трусливым нападением на жизнь. Глупцы отстаивают эту «благовидную» линию по различным причинам: чтобы увернуться от пальцев вины, произвести впечатление на слушателей складом своего интеллекта, выпустить злость – или просто потому, что недостаточно страдали для сочувствия кому-то. Трусость не имеет с этим ничего общего – самоубийство требует немалого мужества. Японцы правильно это понимают. Нет, эгоизм вот в чем: требовать от другого терпеть невыносимое существование лишь затем, чтобы тот избавил своих родственников, друзей и врагов от толики самокопания. Единственный же эгоизм самоубийства может состоять в том, чтобы испортить день незнакомым людям, заставив их созерцать нечто уродливое.
... Но что есть любой океан, как не множество капель?”