Показаны сообщения с ярлыком Роберт Ирвин. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком Роберт Ирвин. Показать все сообщения

14 сент. 2014 г.

Роберт Ирвин — Арабский кошмар (2/2)



Ничто ничем не компенсируется.

&  В начале я назвал свою историю романом, и в каком-то смысле так оно и есть, но, безусловно, это и правдивая история. Слушателям может показаться, что присутствие рассказчика в сновидениях спящего англичанина вносит в повествование элемент фантастичности. Однако вы тоже могли бы фигурировать в снах своих знакомых. Никогда не задумывались о том, в каком виде вы могли бы при этом перед ними предстать?..

&  – Замечали когда-нибудь, что бывают дни, когда на глаза попадается куда больше сумасшедших и калек, чем обычно?

&  На память пришло высказывание из «Сна Старого Паломника» о том, что двух вещей нельзя сделать во сне: посмотреть на тыльную сторону своих ладоней и вспомнить собственное имя.

&  ... придется на минутку умолкнуть, чтобы, достать из уха насекомое. Нет, это просто сера. Смотрите! Интересно, откуда берется это вещество? В нем наверняка есть примесь уличной пыли, но само воскообразное вещество попадает туда отнюдь не с улицы. Должно быть, оно образуется внутри головы – возможно, в мозгу. Занятно, если оно возникает в мозгу...

&  Под утро, незадолго до молитвы фаджр, Отец спустился во двор и, убедившись, что султановы спутники ничего не видят, дал ему пинка под ребра. Потом он продекламировал все еще нетрезвому султану старую арабскую пословицу:
     – Кто спит треть ночи, тот чувствует себя не хуже человека, проспавшего полночи, но тот, кто спит всю ночь, проснется идиотом.

&  – Каждый человек убивает то, что любит.


Заговоры – это всего лишь фантазии простаков, ожидающих простых объяснений тех событий, чьи причины и цели на самом деле очень сложны. К событиям, происходящим в этом городе, вы не подберете ни единого ключа.

&  Волчий выкормыш прервал джинново чтение: «История не может в буквальном смысле тянуться без конца, ибо все, созданное Богом, имеет предел».
     «Правильно, однако человек придумал бесконечность», – ответил джинн и с нетерпением вернулся к истории.

&  Каждый вопрос есть ответ на вопрос, заданный кем-то другим.

&  – Ты думал, тебе снится, будто ты – человек, который прячется в саду. А на самом деле тебе снилось, будто ты – сад, в котором прячется человек.

&  – Ты не можешь покинуть сон, но сон может покинуть тебя.

&  Сны похожи на истории. И те, и другие сидят на шее у реальной жизни. Сны питаются явью.

&  Всякая история испытывает желание умереть, устремляясь к развязке, дабы обернуться тишиной. И подобным же образом в действительности мы желаем не того, чего, как полагаем, желаем, а того, чего желать не должны.

&  Как всем известно, мысль, поднимаясь от сердца в виде пара, конденсируется в мозгу в виде густой желтой жидкости, или соплей, которые при достаточной их концентрации регулярно – допустим, каждые двенадцать часов – вызывают сон...

&  Рис, пожалуй, мера всей пищи. На весах вкуса он играет роль противовеса – лишь с помощью риса можно оценить достоинства блюда. Без этого продукта мы лишь блуждаем в море гастрономических фантазий.

  ... Я изнемогаю.”

13 сент. 2014 г.

Роберт Ирвин — Арабский кошмар

цитаты, Арабский кошмар, Роберт Ирвин
  “Долгое время я рано ложился спать. ...
&  Хотя чтение в здешних краях – искусство не очень распространенное, я, признаюсь, люблю предаваться этому занятию, особенно в постели. В высшей степени приятно оно, как я обнаружил, когда лежишь, подперев книгу коленями, чувствуешь, как тяжелеют веки, и уносишься в сон, уносишься далеко-далеко, да так, что поутру трудно понять, где кончилось содержание книги и начались сновидения. Лучше всего для подобной цели подходит повествование о нравах и обычаях какого-либо экзотического народа.

&  – А разве живопись – не одна из форм иллюзионизма?
     Джанкристофоро едва сдержал гнев:
     – Да нет же, ей богу! Быть может, других художников их произведения губят, но я никогда не стремлюсь обманывать. Все мои цвета неестественны, в основном это оттенки золотистого и алого, и я не пользуюсь перспективой, ибо перспектива обманывает глаз, а обманывать глаз – значит обманывать рассудок, что не менее безнравственно, чем рассказывать бессмысленные истории. Высокое искусство должно основываться на высокой морали.

&  – Что это за Арабский Кошмар?
     – Предание – а это всего лишь предание, ибо те, кто знает об этом лучше, должны молчать, – весьма любопытно, но маловразумительно, и остается только догадываться, болезнь это или проклятие. Арабский Кошмар ужасен и непристоен, однообразен и все же внушает страх. Он посещает своих жертв каждую ночь, но одно из его свойств состоит в том, что утром он всегда забывается. Таким образом, это неисчислимые страдания без осознания таковых. Ночь за ночью длятся нескончаемые пытки, а утром жертва встает и как ни в чем не бывало принимается за повседневные дела, рассчитывая к тому же хорошенько выспаться после тяжелого трудового дня. Это чистое страдание, страдание, которое не учит, не облагораживает, бессмысленное страдание, которое ничего не меняет. Жертва никогда не знает о своем состоянии, хотя может быть хорошо знакома с преданием, но на базарной площади сыщутся люди, которые узнают ее по некоторым признакам. За спиной такого человека будут шептаться, ибо на нем остается клеймо – возможно, как на некоем полоумном Мессии. Таков Арабский Кошмар.


&  Хороший рассказчик всегда старается придать своим историям четкую форму, даже если они правдивые.

&  По крайней мере в одном отношении я разделяю восточную щепетильность своих сограждан. Я не считаю нужным позволять посторонним людям разглядывать мою сестру с головы до ног и на основании ее манер строить догадки, девственница она или нет, или же пытаться по блеску в ее глазах и форме лодыжки установить, в какую цену она обойдется, если станет невестой. Лишившись таинственности, женщина утрачивает и все свое очарование.

&  – Никто не хочет умирать, но спать хочется всем.

&  – Зулейка... – начал он.
     – Да? Продолжай. Неспособность задать вопрос всегда губительна.

&  Бэльян обнаружил, что арабский, на котором все говорят, не содержит в себе смысла, а лишь намекает на него, точно палец, указующий куда-то в другую сторону. Он научился воспринимать и истолковывать их речь, подмечая и оценивая жесты. Голос мог сказать «да», но отведенный в сторону взгляд говорил «нет». Протянутая ладонь с растопыренными пальцами означала согласие на компромисс. Оттопыренные указательный и безымянный пальцы оберегали от Дурного Глаза. Палец, почесывающий нос, соответствовал предостережению. Рука прижималась к сердцу в знак благодарности...